Под древом чувств

***

Анти-Пустота. Безвременье. Вот единственное определение для этого места. Здесь не было ни дня, ни ночи, ни прошлого, ни будущего. Только вечное, давящее, ослепительное сейчас. Белизна простиралась во все стороны, не имея ни горизонта, ни неба, ни земли. Она была всем и ничем одновременно, стерильным небытием, где даже мысль теряла свою форму и растекалась, как чернильное пятно на чистом листе. В центре этой бесконечности существовал он. Эррор. Его форма была искажена, перерождена самой сутью этого места. Его кости, некогда белые, стали глянцево-черными, словно выточенными из ночного неба или обугленного дерева. Из глубоких глазниц струились яркие, ядовито-голубые полосы, похожие на застывшие слезы или трещины, из которых сочилась сама боль. Они были самым ярким акцентом на его мрачном лике. Его облачение тоже преобразилось: длинная, потрепанная черная накидка, похожая на крыло ворона, наброшена на кроваво-красный свитер с высоким горлом. Черные, потрепанные шорты были грубо зашиты в нескольких местах толстыми красными нитками, словно шрамы на теле, а на ногах красовались такие же простые черные шлепки. Он был воплощением ошибки, живым сбоем в системе, вирусом, чьей единственной целью было нести хаос в гнилые миры, которые он находил. Память? Память была роскошью. Белым шумом в его черепе. Иногда, в редкие моменты между мирами, когда он парил в этой белой пустоте, к нему пробивались обрывки. Смутный образ высокого, гиперактивного скелета с красным шарфом, чье имя вертелось на языке, но никак не могло быть произнесено. Призрак теплого голоса, читающего что-то непонятное. Чувство… чего-то большего, чем ярость и пустота. Но это было словно смотреть сквозь толстое, мутное стекло. Эти образы были слабыми, незначительными. Они вызывали лишь раздражение и головную боль. И он безжалостно гнал их прочь, погружаясь в знакомую, простую ненависть ко всему сущему. Он был Эррором. Он выполнял свою работу. И этого было достаточно. Пальцы, единственные участки костей которые имели цвет отличный от чёрного, скользили по висящей перед ним, мерцая, очередной разлом, ведущий в очередной мир, полный глупых, ничего не подозревающих существ. Эррор с пренебрежительностью бегал зрачками по коду мира. Что-то обдумав, он шагнул в портал. Очередная альтернатива ждала своего уничтожителя.

***

Замок Найтмера, ДримТейл. ДримТейл хоть и лежал в руинах, но его сердце все еще билось. Теперь оно билось в ритме, заданном его новым повелителем. На месте некогда живописной деревни вырос мрачный, готический замок из черного камня и остро заточенных металлических конструкций. Он впивался в небо своими шпилями, словно бросая вызов самому мирозданию. Воздух вокруг был густым и тяжелым, пропитанным запахом озона, магии и вечной, не проходящей горечи. Внутри, в тронном зале, восседал Найтмер. Его облик радикально преобразился. Фиолетово-черная слизь стекала по его телу живыми ручьями темной энергией.Теперь она не казалась чужой, а наоборот дополняла образ принца негатива. Его глаза пылали не фиолетовым, а ярким, голубым, и в его взгляде, больше была не слепая ярость, а холодная, расчетливая мощь. Он полностью принял свою природу, стал абсолютным воплощением Негатива, и это давало ему силу, о которой он раньше мог только мечтать. Он не был один. Рядом с ним, в зале, находились те, кого он назвал своей «командой» – Бэд Гайс. Разномастная группа существ, объединенная любовью к хаосу и силой, которую Найтмер мог им предоставить. Они помогали сеять негатив в слишком позитивных альтернативах, куда принц Негатива бы просто не мог попасть. Новые захваченные миры давали тёмную энергию, от которой Наймер становился только сильнее. Поэтому такое сотрудничество было выгодно для обоих сторон. Но даже здесь, в центре своей власти, Найтмер был неспокоен. Его взгляд постоянно блуждал по залу, задерживаясь на высокой, изящной статуе, установленной на постаменте у дальней стены. Это был Дрим. Застывший в момент последнего отчаянного жеста, на его каменном лице навеки запечатлелись ужас и мольба. Для Найтмера это был не памятник брату, а трофей. Напоминание о цене, которую он заплатил, и о силе, которую он обрел. Но иногда, в самые тихие моменты, этот взгляд словно будил что-то глубинное, ту самую одержимость, что гнала его вперед. Он махнул рукой, отпуская своих приспешников. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических углей в камине и тихим, едва слышным хлюпом его собственной слизи. Он подошел к огромному, черному окну, за которым простиралось искаженное, лишенное красок королевство его власти. Его пальцы сжали подоконник. «Где ты?» – пронеслось в его голове. Это был не вопрос, а заклинание. Мантра. Он искал. Он рвал реальность снова и снова, его щупальца негатива проникали в тысячи миров, выискивая ту самую, единственную потерянную нить. Но все было тщетно. И чем дольше он искал, тем сильнее в его поле зрения начал попадать другой… феномен.

***

Мир на грани. Эррор уже не помнил, какой по счету мир он уничтожал. Они сливались в один калейдоскоп боли и разрушений. Он парил над полем боя, его голубые «слезы» ярко горели в отблесках пожаров. Где-то должен был появиться Хранитель этого мира. Протагонист. Тот, кто будет пытаться его остановить. Низкий и упрямый скелет, который до дрожи в костях бесил Эррора. Но на этот раз появился не он. Пространство перед ним исказилось, и из разлома, словно из небытия, материализовалась фигура. Это существо отдаленно напоминало скелета, все его тело было покрыто черной слизью, а из-за спины произрастали конечности, похожие на щупальца. Еще одна жалкая ошибка. — Ты ещё кто? — прошипел Эррор, его голос скрипучий, полный статики и злобы. Он не стал ждать ответа. Он атаковал мгновенно, выбросив лавину костяных атак, пропитанных своей ядовитой энергией. Незнакомец парировал с удивительной ловкостью, его щупальца работали как дополнительные руки и ноги, отражая удары и пытаясь схватить Эррора. Битва была яростной, но краткой. Они были из одного теста, сделанного из боли и гнева, и их силы парировали друг друга. Эррор, с раздражением осознав, что не может быстро одолеть противника, с отвращением отступил. Это не стоило его времени. Мир и так уже умирал, треща по швам под его напором. — Надоел, — бросил он сквозь зубы и, развернувшись, ушел в нарождающийся разлом, оставив незнакомца в рушащейся реальности. А тот незнакомец, Найтмер, лишь наблюдал за его уходом, его зрачки сузились. Сила! Какая грубая, необузданная, но великолепная сила! Это не был тот, кого он искал. Это было нечто иное. Нечто… интересное. В его холодном, расчетливом разуме родилась новая мысль. Такая мощь не должна пропадать зря. Ее можно направить. Использовать. Их пути начали пересекаться с пугающей регулярностью. Казалось, сама реальность сводила их в мирах, обреченных на гибель. Каждый раз Найтмер появлялся в самый разгар разрушений, предлагая одно и то же, с холодной, вежливой ухмылкой: — Твоя мощь впечатляет. Тратить ее впустую – глупо. Присоединяйся ко мне. Вместе мы сможем уничтожить не просто миры, а саму основу мироздания. Эррор каждый раз отвечал насмешками, язвительными комментариями и очередной порцией костяных атак. Он был одиночкой. Ему не нужна была ничья помощь в его священной миссии уничтожения. — Мечтай, кальмар щупальценогий, — было его любимым прощальным словом. Но Найтмер был настойчив. Это стало уже ритуалом, странной игрой, привычкой. Он продолжал искать Гено, его щупальца негатива рыскали по вселенной, но все чаще его внимание приковывал этот дикий, неконтролируемый разрушитель. Он злился на себя за это. Эта одержимость другим казалась ему предательством по отношению к Гено. Но он не мог остановиться. Сила Эррора была магнитом. И вот, в одном ничем не примечательном мире, когда Найтмер уже почти машинально начал свое привычное предложение, произошло неожиданное. Эррор, только что закончивший свой кровавый труд, обернулся. Его нити мерцали в отсветах умирающего измерения. —Надоели твои вопли, — проскрипел он. — Ладно. Я согласен. Найтмер замер, его маска холодной уверенности дрогнула. — Что? — Глухой? Согласен. Но! — Эррор поднял костяной палец. — Я никому не подчиняюсь. Особенно тебе. Я не твой солдатик. Я… временный союзник. Если мне что-то не понравится, я сверну тебе шею и уйду. Понятно? Ярость и унижение закипели в Найтмере. Никто не говорил с ним так! Он был Повелителем Негатива! Он мог стереть этого выскочку в порошок!.. Но он не сделал этого. Сила. Ему была нужна эта сила. Ради его цели. Ради поисков Гено. Он сглотнул ком ярости, и его ответ прозвучал сквозь скрежет зубов: — Понятно. Добро пожаловать в команду, союзник.

***

Так началась их странное партнерство. Эррор стал темным аналогом капризной кошки, которая гуляет сама по себе. Он приходил и уходил, когда хотел. Участвовал в рейдах Бэд Гайс, но всегда шел своей собственной дорогой, сея хаос так, как считал нужным. Он игнорировал приказы Найтмера, часто высмеивал его планы, но его эффективность в разрушении была настолько высока, что Найтмеру приходилось смиряться. Эррор, в свою очередь, начал… привыкать. Анти-Пустота была его домом, но она была бесконечно одинокой. Здесь же, в мрачном замке Найтмера, была какая-то жизнь. Пусть и уродливая, пусть и полная ненависти, но она была. И он начал задерживаться там все чаще и чаще. Его черная накидка стала привычным пятном в углу тронного зала, а стук его черных шлепок по каменным плитам – знакомым звуком. Он мог часами сидеть, наблюдая за суетой Бэд Гайс, или бродить по бесконечным коридорам замка, прислушиваясь к их эху. Найтмер наблюдал за ним. Сначала из чистого прагматизма, пытаясь вычислить слабые места своего ненадежного союзника. Но потом его начало что-то беспокоить. В манерах Эррора, в том, как он иногда наклонял голову, задумавшись, в некоторых его язвительных, отточенных фразах, сквозь скрипучую маску злобы начала проглядывать что-то неуловимо знакомое. Это было словно песня, которую он слышал давным-давно, но теперь ее играли на расстроенных, искаженных инструментах. Однажды ночью (в ДримТейле она была всегда.), Найтмер застал Эррора в библиотеке. Тот не читал. Он просто сидел на подоконнике, уставившись горящими зрачками в искаженное небо, и его пальцы бессознательно, по памяти, выбивали какой-то сложный, повторяющийся ритм по каменному косяку. Этот жест… Найтмер замер как вкопанный. Ледяная струя пробежала по его позвоночнику. Он видел и слышал это много раз. Гено… Гено всегда что-то чертил, выбивал ритм, когда глубоко задумывался. Не может быть. Мысль была настолько абсурдной,что он тут же отбросил ее. Совпадение. Глупое, бессмысленное совпадение. Гено был тихим, спокойным, его магия была иной. Этот… этот Эррор был его полной противоположностью. Дикарь. Варвар. Но зерно сомнения было посеяно. С этого момента Найтмер начал изучать Эррора с новой, болезненной интенсивностью. Он ловил каждое его слово, каждое движение, каждую реакцию. И чем больше он смотрел, тем больше жутких параллелей всплывало из его памяти. Манера отстраняться, когда кто-то подходил слишком близко. Способность долго молчать, а потом вставить одно, но точное замечание. Даже то, как он иногда поправлял свой синий шарф – это было до боли знакомо. Это не могло быть правдой. И в то же время… это было единственным объяснением. Что, если его поиски были тщетны не потому, что Гено был хорошо спрятан, а потому, что он был все это время прямо перед ним? Что, если тот выстрел, тот разрыв реальности… не уничтожил его, а изменил? Стер его память и превратил в это? Найтмер не испытывал радости. Он испытывал шок, смешанный с яростью и странным, извращенным чувством вины. Это он сделал его таким? Это он своим выпадом негатива…? Но вину он быстро подавил. Он был негативом. Он не раскаивался. Но его одержимость получила новую пищу. Теперь он должен был не просто найти Гено. Он должен был вернуть его. Вернуть себе. Он изменил тактику. Грубые предложения о союзе сменились на более осторожные, почти дружеские подходы. Он начал заговаривать с Эррором не о разрушении, а о отвлеченных темах. Иногда он просто сидел с ним в тишине, как раньше, под Древом. Эррор, к своему собственному удивлению, откликался. Грубая скорлупа его одиночества дала трещину. Он начал с нетерпением ждать возвращения в замок после очередного «рейда». Он начал искать общества Найтмера. В его поврежденной душе, лишенной воспоминаний, начало прорастать новое, странное чувство. Дружба? Возможно. Он думал, что наконец-то обрел кого-то, кто понимает его, кто такой же, как он. Кто не боится его. Он стал проводить в замке все больше времени, почти перестав возвращаться в Анти-Пустоту. Его угловатая, опасная фигура в черной накидке стала привычной частью пейзажа мрачного тронного зала.

***

Однажды Найтмер устроил «пир» после особенно удачного завоевания нового измерения. Он редко употреблял что-то крепче вина, но в тот день что-то в нем надломилось. Напряжение между его старой одержимостью и новой, его уверенностью и страшными догадками, стало невыносимым. Он пил много и жадно, пытаясь заглушить внутренний разлад. Эррор, как обычно, сидел в своем углу, наблюдая за безумием с легким презрением. Но когда празднество стихло и Бэд Гайс разбрелись, Найтмер подошел к нему. От него пахло алкоголем и магией негатива. Его зрачки были мутными, но в них горел странный, навязчивый огонь. — Знаешь… — его голос был хриплым и спутанным. — Ты интересный. Эррор лишь хмыкнул в ответ. —Все сломанные игрушки интересны. Пока не надоест. — Нет, не в этом дело. — Найтмер опустился на ступеньки рядом с ним, нарушая их обычную дистанцию. — Ты… ты напоминаешь мне одного скелета. Одного… очень важного для меня скелета. Эррор насторожился. В его тоне было что-то непривычное. Что-то опасное. Он кинул без всякого интереса, просто чтобы продолжить разговор. —И кто же этот счастливчик? Друг детства? — язвительно поинтересовался он. — Его звали… Гено, — имя срывалось с губ Найтмера с трудом, словно он произносил запретное заклинание. Он не сводил с Эррора своего пьяного, пристального взгляда, изучая его реакцию. — Он был… другим. Спокойным. Тихим. Но в нем была сила. Решимость. И он… он исчез. Я ищу его очень долго. А ты… — он ткнул пальцем в направлении Эррора, — Ты чертовски на него похож. Глупо, да? Но иногда я смотрю на тебя и мне кажется… Он не договорил. Он увидел, как Эррор замер. Все его тело напряглось. Его голубые полосы на щеках словно вспыхнули ярче. Его красные глаза, всегда полные злобы и уверенности, вдруг расширились, в них мелькнула искра чего-то другого – растерянности, паники, узнавания. — Гено… — имя сорвалось с его губ шепотом. Оно было чужим и до боли знакомым одновременно. Оно отозвалось эхом в самой глубине его существа, в тех закоулках памяти, которые он так тщательно запирал. И тут же в его черепе взорвалась адская боль. Белый шум превратился в оглушительный рев. Перед глазами поплыли образы: ослепительная белизна, теплый голос, читающий книгу, фиолетовые глаза, полные непрочитанной тоски, черные яблоки, красный свитер, обещание вернуться, удар темной энергии, холод камня… — Хватит! — он вскрикнул, вскакивая на ноги и хватаясь за голову. Боль была невыносимой. Его реальность трещала по швам. — Заткнись! Не глядя на ошеломленного, протрезвевшего за секунду Найтмера, он отшатнулся, создавая руками портал, прямо посреди тронного зала. —Эррор, подожди! — крикнул Найтмер, но было поздно. Эррор, сраженный шквалом прорывающихся воспоминаний и всесокрушающей боли, шагнул в разлом и исчез. Портал захлопнулся, оставив Найтмера одного, в внезапно оглушительно тихом зале. Он стоял, смотря на пустое место, и в его душе бушевала буря из триумфа, ужаса и ненасытной жажды. Он был прав. Он нашел его. А в бесконечной белизне Анти-Пустоты Эррор лежал, свернувшись калачиком, беззвучно рыдая от боли и ужаса, в то время как стены его разума рушились, и из-под обломков на него смотрело его собственное, забытое лицо.

***