Яд

Your cruel device your blood like ice one look could kill my pain, your thrill - Ты так и не решил насчёт присоединения к нам? - Нет, моё решение остаётся тем же. Почему ты так не хочешь быть со мной, И Сан? Мы были вместе с самого основания Лиги Девяти Литераторов. Я всегда смотрел на тебя снизу вверх, принял тебя, когда все отвергли, но ты отвергаешь меня и мою помощь. Почему? Твой холодный взгляд режет меня, словно отравленный нож, яд разъедает рану и течёт по моим венам, заставляя нейромедиаторы в моём мозгу совершать немыслимые реакции и чувствовать отвратительный ком боли в груди. Это как наркотик. Я смотрю на тебя через полный шумов монитор камеры каждый день и буквально дрожу от химии в моей голове, заставляющей сердце биться чаще. Это невыносимо. Но я не должен тебя трогать. I wanna love you, but I better not touch (don't touch) I wanna hold you, but my senses tell me to stop I wanna kiss you, but I want it too much (too much) I wanna taste you but your lips are venomous poison. Your poison running through my veins, Your poison... I don't wanna break these chains. Он каждый день смотрит в это проклятое зеркало, гладит его, порой целует своими тонкими нежными губами, полными неизвестной отравы. Мне хочется разбить это зеркало вдребезги, стереть в порошок каждый его осколок, дабы ты теперь мог смотреть только на меня, а эти ядовитые губы касались только меня. Я хочу этот яд, хочу пить его из твоего рта. Моё тело горит огнём, когда я думаю об этом, но не могу даже решиться коснуться тебя. *** I hear you calling and it's needles and pins (and pins) I wanna hurt you just to hear you screaming my name Don't wanna touch you, but you're under my skin (deep in) I wanna kiss you but your lips are venomous poison. Your poison running through my veins, Your Poison... I don't wanna break these chains. Poison.... - И Сан, почему ты не пьёшь свои таблетки? Его взгляд изменился. В глазах проснулась странная искра, решимость, которая распаляла и меня самого. - Сколько камер в этой комнате, Губо? - ледяным голосом спрашивает И Сан. - Достаточно, чтобы это заметить. Я снимаю перчатки и резко приближаюсь к тебе, прижимаю к холодной белой стене. Ты практически не сопротивляешься. Твои губы холодны, слегка шелушатся от сухого воздуха в комнате, твой рот слегка пересохший, но всё так же полный неизвестного токсина. Ты толком не отвечаешь на мой напор, но мне это и не нужно. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Хочу чувствовать тебя. Травмировать тебя, чтобы ты тоже меня чувствовал, меня и только меня, всегда держал в памяти только меня. Мне даже не приходится держать твои холодные руки, настолько ты не сопротивляешься мне. Ты не хочешь этого, я знаю, и знаю, что сам не должен делать это, но мне всё равно. Похоть застилает мне глаза, а ты смиренно принимаешь всё, что я делаю. Твоя кожа под одеждой чуть влажная, прохладная, нежная, почти как у женщины. Я царапаю её, точно рисую яркую абстракцию на белом полотне ребер. Они не сойдут ещё недели две. Твои губы краснеют от моего грубого поцелуя, но ты всё ещё не смотришь на меня, твой взгляд направлен в пустоту. - Чувствуй меня. Ты только мой. С этими словами я быстро снимаю с него штаны и поворачиваю к стене, кусаю нежную шею и резко шлёпаю по тощей ягодице. Ты издаёшь тихий вздох, значит, диссоциация прервана. Отлично, ты всё ещё здесь и чувствуешь меня. И понимаешь, что будет дальше. Особенно когда мои влажные от казёного крема для рук пальцы касаются твоих ягодиц и раздвигают их, смазывают тугой анус. Я знаю, что тебе будет больно. Но так даже лучше. Я вхожу в твоё тело медленно, наслаждаясь постепенным расширением и тем, как меняется твой взгляд. Тебе больно, и это хорошо. Так ты лучше запомнишь меня, даже если откажешься от моего предложения и уйдёшь. И самым болезненным для тебя будет факт твоего собственного возбуждения от моих действий. Мне приятно касаться твоего эрегированного пениса и понимать, что тело откликается мне и всё чувствует, даже если твой мозг ушёл в диссоциацию. Каждый сантиметр вглубь отдаётся дрожью в твоём теле, и теперь наконец-то я чувствую себя хозяином положения, не просто отравленным заложником собственных нейромедиаторов, а человеком, владеющим тобой. Тебе уже не больно, не так ли? Когда не сопротивляешься, становится куда приятнее, шире. Принимай меня полностью. Чувствуй меня. Запоминай. Не смей больше отравлять и злить меня. Я позволяю себе всё более уверенные фрикции, врываюсь в худое тело, параллельно лаская твой член. Если ты от этого кончишь, будешь ещё стыднее, я знаю. Вижу, что ты краем глаза смотришь на зеркало. Что ты там ищешь, поддержки? Нет, другой ты теперь может только созерцать, как тебя настоящего ломают и присваивают. Представляю ужас в его глазах и наслаждаюсь этим. Наслаждаюсь твоим уже широким от моего члена анусом и пульсирующей головкой, близкой к финалу. Ты уже не молчишь, тихо стонешь от каждой фрикции, хотя в твоих глазах нет ничего, кроме отчаяния. Твоё тело предало тебя, И Сан. - Кричи моё имя, - и ты шепчешь его, но не так, как мне хотелось бы. Твоя задница, твой член, твой стонущий рот, твоя сперма, брызнувшая на стену — всё идёт против тебя. Ты поникаешь и пытаешься отдышаться, а я продолжаю трахать тебя, продолжаю обладать тобой и травмировать, уже не физически, но морально. После нескольких жестких фрикций я кончаю в тебя, чувствуя дикое удовлетворение. Твоё тело ещё долго будет напоминать тебе обо мне, И Сан. Я выхожу из тебя, и ты медленно опускаешься на пол, обхватывая голову руками. Я чувствую, что нашёл противоядие. - Зайду завтра утром. Буду ждать твоего ответа, - говорю холодно, застегивая молнию брюк, и ухожу. И Сан остается сидеть на полу, уже лишенный своего яда. *** - Ты что, решил уйти, мой глупый товарищ? - Спрашиваю я, видя, как И Сан медленно волочит своё тело к выходу. - Тебе некуда возвращаться, и ты тащишь это жалкое тело за собой? Ты действительно веришь, что найдёшь место, которое сможешь назвать домом, куда бы ни пошёл? И Сан молча продолжает двигаться к выходу. После вчерашнего ему явно нехорошо, но я испытываю только удовлетворение, хоть и снова чувствую, что отравлен, но теперь у меня есть противоядие. Он мой. И он никуда не уйдёт. Он вернётся. Тело, лишенное крыльев, его заставит. *** I wanna love you, but I better not touch (don't touch) I wanna hold you, but my senses tell me to stop I wanna kiss you, but I want it too much (too much) I wanna taste you but your lips are venomous poison. I don't wanna break these chains Он действительно ушёл. Ушёл, оставив яд в моём теле снова распалять мозг и тело, заставляя снова ощущать этот мерзкий щемящий ком в груди. Тварь. Но я знаю, что смогу вернуть его. Эта травма навсегда изменит мозг И Сана, заставляя вспоминать меня снова и снова. Он теперь навсегда мой.