Профессор Блэк

– Рон, как рука? – спросил Гарри, когда вся троица шла на обед. – Пустяки, – отмахнулся Рон. – Вы лучше ответьте мне: вам не кажется, что Блэк что-то задумала? – И с чего ты так решил? – скептически поинтересовалась Гермиона, садясь напротив. – Ну, просто… странно. Зачем ей учить нас Легилименции? Такая тема в школьную программу не входит. – Она объяснила, что для будущих Мракоборцев навык защиты от этой магии важен, – отозвался Гарри, наливая из большого кувшина себе и какому-то младшекурснику тыквенный сок. – Я слышал, этому как раз-таки и обучают в школе Мракоборцев, – не унимался Рон. Гарри пожал плечами, а Гермиона задумалась. – Ну, знаете, не исключено, что она могла просто захотеть обучить нас, – сказала Гермиона, хотя и голос её звучал не очень уверенно. Рон усмехнулся. – Ты сама-то в свои слова веришь? Ни одно движение этих Малфоев не бывает просто так. – Она, вообще-то, уже давно Блэк, – прозвучал над ними чей-то голос. Трое подняли головы и увидели Теодора Нотта, который в одной руке что-то держал, а вторая находилась в кармане. Рон и Гарри напряглись. – Нотт? – удивилась Гермиона. – Грейнджер, – кивнул Теодор. – Это, случайно, не твоё? – Он поднял руку и показал брошь золотого цвета. – Моё, – Гермиона удивлённо переводила взгляд между Роном и Гарри. Нотт протянул руку с вещью ей, но Рон твёрдо сказал: – На стол положи. Парень застыл с протянутой рукой. – Не переживай, я дотянусь. – Положи и проваливай, – уже грубее ответил Рон. Гарри и Гермиона смотрели на него в немом шоке. Фыркнув, Нотт поставил на стол брошь прямо перед носом девушки и большими шагами вышел из зала. – Круто ты его, – шепнул им проходящий мимо Невилл. Рон поспешил взять брошь и положить её в карман. – Эй, зачем ты её взял? – спросила Гермиона. – Проверю на всякое, потом отдам. – Я вполне могу сама это сделать. – Можешь, – кивнул Рон, отправляя в рот кусок яичницы. – Поэтому он тебе её и отдал. Есть такие штуки: если на них использовать определённые заклинания, они могут взрываться либо отзеркалить магию. Близнецы часто меня таким угощали, – он невесело ухмыльнулся. – Но и я их раскусил. Гермиона замолчала. Гарри тоже улыбнулся грустной улыбкой. – Ладно, – вздохнула Гермиона. – Только не задерживай. Я её с утра искала. Рон снова кивнул, осушив кружку с тыквенным соком. --- – Драко, что-то случилось? Малфой заметно напрягся от вопроса матери. Нарцисса попросила его задержаться после урока. Когда все ученики вышли, он встал спиной к женщине и начал что-то перебирать в своей сумке. – Ничего, – глухо ответил Драко. – Тогда, может, наконец посмотришь на меня. Драко повернулся. Его лицо казалось непроницаемым, но Нарцисса видела, как в нём отражалась борьба эмоций: злости, обиды и страха. Нарцисса почувствовала такой знакомый укол в сердце. Она бы отдала всё, чтобы увидеть сына счастливым. Услышать, как Драко окликает её с улыбкой на губах, как раньше. Но она не знала, что делать , чтобы этого добиться. – Драко… – Нарцисса сделала шаг к нему. – Я же всё вижу. Скажи мне, что тебя беспокоит. Кто тебя беспокоит? От последнего вопроса у Драко расширились глаза. Нарцисса подошла почти вплотную и взяла сына за плечи. – Я права, Драко? Есть те, кто не оставляет тебя в покое? Кто они? Твои однокурсники? Та собачка Паркинсон? Или тот выскочка Блэйз? Драко, скажи мне, кто они, и я сделаю так, что они даже посмотреть в твою сторону не смогут. Хорошо? Драко? – Прекрати… – Что? – Нарцисса не расслышала. – Я говорю, прекрати! – громче повторил Драко. – Мама, хватит! Перестань воспринимать меня как недееспособного инвалида! Со своими проблемами я разберусь сам, а ты не лезь! Тем более, хватит говорить так, будто ты действительно можешь что-то сделать. Мам, ты не можешь. Наши бывшие союзники либо сидят за решёткой в Азкабане, либо прячутся, как ты, либо готовят месть. Услышав это, Нарцисса раскрыла рот. Драко же, будто осознав, что сказал, сбросил с себя руки матери и снова повернулся к своей сумке. Повисла тяжёлая, давящая на голову, сжимающая горло тишина. Длилась она минуты две, пока Нарцисса не вздохнула. – Я признаю свою вину перед тобой, Драко, – холодно начала она, будто пыталась под этим тоном скрыть горечь. – Продолжай меня ненавидеть. Обвиняй меня во всех своих бедах, но… только не разрушай себя. – На последнем слове её голос дрогнул, но она не поддалась. – Я тебя не ненавижу, мам, – уже тише ответил Драко. – Я тебе завидую. Завидую тому, что ты продолжаешь думать, будто всё может наладиться. Завидую тебе за то, что ты смогла забыть произошедшее и начать снова жить. Слова обрушились на Нарциссу как удар. Драко схватил свою сумку и поспешил к выходу. – Я чувствую, что моя жизнь оборвалась там. И ненавижу за это себя, а не вас, – пробормотал он уже у двери. – Я на тренировку, увидимся. Под «вас» Драко имел в виду обоих родителей. Нарцисса медленно облокотилась на ближайший стол и заплакала. Её решимость дала трещину. --- Оставшийся день для Рона также прошёл как в тумане. И потому на ужине он задержался всего на пару минут, затолкав в себя кусок пирога и чай, и поспешил в спальню, чтобы сделать домашнее задание как можно быстрее и лечь спать. Даже если мысли о сне его пугали, он не мог просто от него отказаться. В пустой гостиной тишину прерывало лишь потрескивание поленьев в камине. Уже на лестнице к своей спальне Рон услышал чьё-то быстрое дыхание и шуршание из приоткрытой двери. Увиденное заставило Рона чуть не выронить сумку с учебниками. Дин, сидящий без рубашки на своей кровати, а на нём… спиной к Рону, сидела длинноволосая брюнетка. Та была в одной расстёгнутой рубашке, и поэтому определить, с какого она факультета, было нельзя. Они страстно переплелись руками, будто пытаясь коснуться каждого участка кожи друг друга. Дин заметил Рона в проёме двери, тупо пялящегося на них с выпученными глазами. Он сделал лёгкий жест рукой, означавший «проваливай». Рон очнулся и послушно, медленно спустился по лестнице в гостиную. «Ахуеть», – первое, что пришло в голову Рона. Надо же, в первый школьный день уже умудриться с кем-то переспать. Или они знакомы вне Хогвартса? А вдруг она забеременеет? Успеют ли они закончить школу до ребёнка, или у них не всё так серьёзно? Рон кое-как остановил этот поток мыслей и вопросов и решил всё-таки приступить к домашнему заданию, хотя поначалу это было трудно. Минут через пятнадцать Дин и его подружка вышли из спальни. Рон по синему, криво завязанному, галстуку понял, что девушка из Когтеврана. Та была вся красная, но Рон старался сильно не смотреть, чтобы не смущать, и просто уткнулся в свой пергамент. Дин ушёл провожать подругу, а Рон вернулся в спальню, решив, что на завтра сделанной домашней работы достаточно. Через пару минут зашёл Дин, который старался скрыть довольное лицо, опуская голову. – А ты отхватил, – усмехнулся Рон. Дин пожал плечами, продолжая улыбаться. – Скорее она меня. Прикинь, мы, оказывается, жили через пару улиц друг от друга, в прошлом месяце в магловском магазине встретились, ну и так… завертелось, короче. Рон понимающе кивнул. – Кстати, приятель, – обратился Дин. – А вы с Гермионой как? – Ты о чём? – не понял Рон. – Ну, в смысле, секс, – пояснил Дин. – Я так понял, вы два голубка, а значит, должны дальше обнимашек заходить. Рон задумался. Думал ли он о таком с Гермионой? Он никак не мог вспомнить. Она для него всегда была кем-то недосягаемым. Кем-то очень правильным, а эти вещи казались не такими. Конечно, он хотел её трогать, целовать, обнимать и заботиться о ней, но хотел бы он её хотя бы раз как женщину? Возможно, он просто не успевал об этом думать, ведь после осознания своих чувств их единственной целью было выжить. На подобного рода фантазии времени не было, но сейчас… – Значит, нет? – понял Дин, вставая и подходя к своему шкафчику. – Ну что ж, как хороший друг, я обязан тебе в этом помочь. – Собрался мне Гермиону в постель затащить? – Нет, конечно, ты сделаешь это сам, а я… – он достал какой-то журнал и протянул другу. – «Довольная жена – вкусный ужин», – прочитал Рон заголовок журнала. Красный, с фотографией персика, половинки мандарина и женской помады на обложке. Дин кивнул. – И что тут такого? – спросил Рон, но когда он открыл страницу, на которой мужчина и женщина лежали в странной позе и занимались.. интересными вещами, он, кажется, понял. Они были полностью без одежды, и их гениталии были отчётливо видны. Картинка перекрывала пол страницы, а остальное пространство занимал текст, кое-где выделенный ручкой. – Там всё объясняется: что делать, как делать и сколько, – подтвердил его догадку Дин, жуя какую-то конфету. – Я его раза три читал. Поверь, братан, это нужная вещь. Рон лишь закрыл журнал и кинул его на свою кровать. Подготовиться, значит… В башню уже начали заходить гриффиндорцы, занимая себя делами. Уставший Рон поспешил лечь, хотя после случившегося сон будто рукой сняло. Он пролежал так полчаса, и уже остальные парни начали ложиться спать. – Рон, – к нему подошёл Гарри. – Заснул? Рон отрицательно промычал. – И хорошо, вот, – он сунул к его лицу маленький флакон. – Что это? – спросил Рон, садясь на кровать. – Да просто… – неуверенно начал Гарри. – Зелье от сновидений. Рона это тронуло. Гарри как никто другой его понимал и хотел помочь. – Спасибо, – тихо проговорил Рон. Гарри улыбнулся и залез в свою кровать, сняв очки. – Спокойной ночи, парни, – сказал Невилл, зевая и плюхаясь на матрас. Ему в ответ пожелали того же сонные голоса ребят. Но сон к Рону не возвращался. Усталость была, но спать совершенно не хотелось. И Рон решил всё-таки утолить свой интерес и прочитать тот журнал, который ему дал Дин. На первых страницах объяснялось, что женщины все разные и их организмы тоже индивидуальны, однако из этого журнала можно будет узнать, как вознести любую женщину до седьмого неба. Так там и было написано. Прилагались наглядные позы: куда стоит входить, какой темп держать, куда целовать, как целовать и с каким усердием. Рон на все примеры и описания представлял себя и Гермиону. Он воображал её стоны, её оргазмы, на месте двух людей из картинки подставлял себя и её. Эти фантазии заставляли его краснеть, но что его удивило, так это отсутствие реакции его тела. Ничего большего, кроме смущения, его тело не выдавало. Это показалось ему на минуту странным, но Рон лишь спихнул всё на усталость. Он же не может быть чёртовым импотентом, верно?