Профессор Блэк

Уже вечером, после всех уроков, троица сидела у камина в общей гостиной, собираясь выполнить заданное домашнее задание. – Мне, всё таки, непонятно, Рон, как ты смог защититься? – уже не в первый раз спросила Гермиона. – Да уж – усмехнулся Гарри. – Я на это столько времени потратил, а тут ты с первого раза, так ещё и преподавателя смог из головы выкинуть. – Д-да ладно уж, успокойтесь – Рон покраснел. У друзей появилась привычка хвалить его по любой мелочи – я просто разозлился, всякое бывает, когда эмоции вверх берут. – Всё же это было крайне не компетентно. – Заявила Гермиона. – Проводить такую сложную технику на ученике, так ещё тогда, когда мы только усвоили теорию – это уму не постижимо! Друзья ничего не ответили, только Рон ещё больше призадумался. Когда Нарцисса влезла в его голову, Рон действительно начал злиться. И злоба эта состоялась из страха, что Нарцисса увидит то, чего не должна. Однако, в момент когда Рон выталкивал Нарциссу из подсознания, он почувствовал такое знакомое, ледяное чувство тревоги за кого-то. Только, оно было куда больше, куда мерзящее, и устрашающее. За этой тревогой ему буквально на мгновение привиделось лицо Драко, искажённое таким детским испугом, что он стал похож на трёхлетнего. Эта точно не могло быть его. Если бы Драко лежал перед ним полностью окровавленный и сломанный, то Рон просто бы перешагнул через него. А значит, он каким-то образом на миг оказался в сознании Блэк. Честно говоря, Рон не думал, что такая гадюка как Нарцисса может испытывать такую боль за человека, даже если это её сын. Но Рон напомнил себе, что каким бы бредовым идеалам Нарцисса не была предана – она мать, не такая, как Молли, но она предала самого опасного тёмного волшебника ради своего ребёнка. Это, к сожалению, вызвало уважение. Даже если Рон не хотел этого признавать, но глубоко внутри, он восхищался Нарциссой. Отвернутся от всего, чему она себя посвятила, просто чтобы оплатить за спасение сына – это было нечто. Ведь она могла вполне выдать Гарри в тот момент и всё, к чему столько лет стремилась её семья бы осуществилось, но она выбрала оплатить. Рон никогда не поймёт женщин. – Я собираюсь провести отборочные в это воскресенье – вдруг сказал Гарри. – В воскресенье? Ты уже получил список желающих? – Спросил Рон, выходя из минутного транса. Гарри мрачно вздохнул. – Да уж, человек тридцать не меньше, каждого проверить точно весь день уйдёт. – Ого.. – Рон тоже потускнел – четверть Хогвартса собралось, чего их на Квиддич всех потянуло. – Ну а как не хотеть в команду к такому красивому капитану – внезапно объявилась Джинни и поцеловала Гарри в щёку. Гарри чуть не растаял, а Рону захотелось срочно избавиться от ужина необычным способом. – Рон, может и ты меня поцелуешь? – тихо спросила Гермиона, отрываясь от книги и выпяливая своё лицо. – Зачем? – не понял Рон. Гермиона закатила глаза. – Теперь уже не за чем – и снова уткнулась в свою книгу. Рон повернулся к другу и сестре с немым вопросом, но те смотрели на него в явной жалостью. Будто за ребёнком, отчаянно пытающийся освоить этикет стола. _______ Тишина в кабинете директора была густой, звонкой и насквозь пропитанной запахом старого дерева и полировки. Нарцисса сидела с идеально прямой спиной, но каждый мускул в ней был напряжен до боли. Прошло три дня после того злополучного урока, а её щёки до сих пор горели от унизительного осознания: её, Нарциссу Блэк, чуть не опрокинула ментальная буря какого-то рыжего щенка. Минерва Макгонагалл отложила пергамент, который читала, и сложила пальцы домиком. Её взгляд, острый и неумолимый, как лезвие, упёрся в Нарциссу. – Профессор Блэк, – начала она, и каждая буква в этом обращении падала, как капля ледяной воды. – Ко мне поступило… несколько жалоб. От родителей учеников восьмого курса. Нарцисса не дрогнула. Она лишь чуть приподняла подбородок. – Ожидаемо. Я преподаю Защиту, а не этикет на званых ужинах. Некоторые методы могут показаться излишне суровыми для неокрепших умов. – Речь не о «суровости», – холодно парировала Макгонагалл. – Речь о том, что вы на втором уроке пытались применить ментальную атаку на ученика, который не был должным образом подготовлен к обороне. Мистер Финниган, к примеру, описал это как «пытку». Мистер Томас выразился… колоритнее. Внутри Нарциссы всё сжалось в тугой, яростный комок. Эти выскочки, эти ничтожества… Они смеют жаловаться? Она пыталась сделать их сильнее! – Моя цель – подготовить их к реальности, директор. Мракоборцы не будут читать им лекции о теории. Я демонстрировала методику, которую они обязаны освоить. – Методику, – Макгонагалл произнесла это слово так, будто это был неприличный эпитет. – Которую в Академии Мракоборцев изучают на третьем году интенсивной подготовки. Не на второй неделе восьмого курса в школе. Вы перешли грань, профессор. Нарцисса чувствовала, как почва уходит из-под ног. Её единственный оплот, её должность, её шанс быть рядом с Драко – всё это могло рухнуть из-за её же глупой, ослеплённой яростью выходки. – Я понимаю, – выдохнула она, заставляя свой голос звучать смиреннее. – Возможно, я… поторопилась. Позвольте мне исправиться. Я изменю учебный план. Больше теории, больше отработки защитных заклинаний. Менее… инвазивные методы. Макгонагалл изучала её долгим, пристальным взглядом. Казалось, она видит насквозь всю её ложь, всю её боль, всю её ярость. – Смотрите, профессор Блэк, – наконец сказала она, и в её голосе впервые прозвучала не угроза, а усталость. – Я дала вам этот шанс не потому, что верю в ваше внезапное перерождение. Я сделала это потому, что верю в институт Хогвартса. Он способен менять людей. Не губите этот шанс. Ваше следующее нарушение будет последним. Ясно? – Совершенно ясно, директор, – Нарцисса кивнула, чувствуя, как каменеет не только спина, но и душа. – И ещё одно. Ваше… пристальное внимание к мистеру Уизли. Оно прекращается. С сегодняшнего дня. Нарцисса ничего не ответила. Она просто встала и вышла, не проронив ни слова. Унижение жгло её изнутри, как раскалённый уголь. --- Тем временем в гостиной Гриффиндора царил дух совсем иного рода испытаний. Гарри, с видом обреченного мученика, зачитывал имена с длинного свитка. – Итак, отборочные на место ловца. Кандидаты: Джинни Уизли… – Он бросил ей любовный взгляд, – Энни Милч, Ритчи Кут, Джимми Пирс… Рон, развалившись в кресле, механически перекидывал с руки на руку волчок, подаренный когда-то Фредом и Джорджем. – …и Демелза Робинс, – закончил Гарри, с тоской глядя на список. – Это только ловцы. Ищущих ещё пятнадцать человек. – Просто устрой им полосу препятствий с летающими бладжерами, – лениво предложил Рон. – Кто выживет – тот и в команде. – Рон! – возмутилась Гермиона, не отрываясь от книги «Современные правовые системы магической Британии». – Что? Эффективно же. – Я думаю, он недалёк от истины, – неожиданно поддержал его Гарри. – Нужно проверить их в условиях, близких к игре. Рон, ты мне поможешь? В воскресенье? Будь моим замом на этих пробах. Рон замер с волчком в воздухе. Помощь на квиддиче – это святое. Это была их территория, его и Гарри. Место, где он всегда чувствовал себя уверенно, нужным, на своем месте. – Конечно, – он кивнул, и на мгновение тень с его лица ушла. – Только если Джинни провалится, ты увольняешься с поста капитана. Джинни швырнула в него подушку. Дверь в гостиную открылась, и вошёл Невилл, красный и запыхавшийся. – Вы не поверите, – выпалил он, – кто только что принёс в оранжерею заказ на адскую, чёртовски дорогую и абсолютно ядовитую орхидею с Фиджи для «украшения своих покоев»? Все вопросительно уставились на него. – Профессор Блэк! – торжествующе закончил Невилл. – И она лично проконтролировала, как я её пересаживаю. Стояла над душой и смотрела так, будто я собираюсь её отравить. Я чуть не пролил сок волчьих ягод на себя от нервов! В комнате повисло недоуменное молчание. – Ну… может, она просто любит цветы, – неуверенно предположила Парвати, суша свои ногти. – Ядовитые? Для украшения спальни? – фыркнул Рон. – Нет, она явно что-то замышляет. Наверное, хочет новое зелье сварить. Или подсыпать яду кому-нибудь в суп. – Рон, перестань, – вздохнула Гермиона, но в её голосе как обычно не было уверенности. Поведение Нарциссы и правда было странным. На следующем уроке ЗОТИ всё было иначе. Нарцисса была холодна, собранна и абсолютно непроницаема. Она не смотрела на Рона. Вообще. Её взгляд скользил по нему, как по предмету мебели. Она вела урок строго по учебнику. Сухо, методично, без намёка на импровизацию или практические демонстрации. Она рассказывала о теории защиты от вампиров, и класс засыпал от скуки. Рон чувствовал себя… странно. Он был готов к новым выпадам, к насмешкам, к борьбе. Он настроился на войну, а противник… капитулировал. Или затаился. Это было непонятно. И это беспокоило его куда больше, чем прямая атака. В конце урока, когда ученики уже собирали вещи, она бросила в пространство, ни к кому не обращаясь: – Мистер Уизли. Останьтесь на минуту. Гарри и Гермиона насторожились. Рон мрачно кивнул им: «Всё в порядке, идите». Когда дверь закрылась за последним слизеринцем, он повернулся к ней, скрестив руки на груди в ожидании боя. – Вам что-то нужно, профессор? – язвительно подчеркнул он последнее слово. Нарцисса медленно обошла учительский стол. Она не смотрела на него, её взгляд был устремлён куда-то в окно. – Ваша техника окклюменции, – начала она ровным, безразличным тоном, – отвратительна. Груба, примитивна и неэффективна против любого, кто обладает хотя бы намёком на истинное мастерство. Рон почувствовал, как покраснели его уши. – Сработало же против вас. Она замерла. Наконец её ледяные глаза медленно повернулись к нему. В них не было злости. Была лишь холодная, безразличная констатация факта. – Меня отвлекло кое-что другое. Не обольщайтесь. Вы полагаетесь на грубую силу, как тролль, ломающий дубиной то, что требует тонкого ключа. Вы – ходячая ментальная уязвимость. И для ваших друзей, и для себя самого. Её слова били точно в цель, в самое больное место его неуверенности. Он хотел что-то выкрикнуть в ответ, но она его опередила. – Каждую субботу, в восемь вечера, я буду находиться здесь для… дополнительных занятий. Для тех, кто хочет научиться защищать свой разум по-настоящему даже в свой выходной. Без зрителей. Без лишних глаз. Рон смотрел на неё, совершенно ошарашенный. Это была ловушка. Должна была быть ловушка. – Вы… предлагаете мне… дополнительные занятия? – он произнёс это с таким недоверием, будто она предложила ему станцевать канкан. – Я предлагаю возможность, – поправила она его. – Решать вам. Теперь вы свободны. Она повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Рон вышел в коридор, его голова шла кругом. Что, чёрт возьми, только что произошло? Она его оскорбила, унизила… и пригласила на приватные уроки? Это был самый странный и подозрительный поступок со стороны врага. Он шёл по коридору, пытаясь найти в этом логику. Может, она хочет заманить его и окончательно добить? Или выведать какие-то секреты о Гарри? Или… или она говорит правду? Может, она, как фанатик-педагог, просто не вынесла вида его «отвратительной» техники? Он вспомнил её лицо во время их стычки. Не только злость. Ещё и… удивление. И что-то ещё, чего он не мог понять. «Ходячая ментальная уязвимость». Эти слова жгли его изнутри. Потому что он знал, что это правда. Его кошмары, его страхи, его ярость — всё это было дырой в его обороне, через которую враг мог добраться не только до него, но и до тех, кого он любил. Он остановился у окна, глядя на озеро, холодное и тёмное, как взгляд Нарциссы Блэк. А что, если это не ловушка? Что, если это вызов? Настоящий вызов. Не подставить другую щёку, а научиться быть сильнее. Мысль была безумной. Немыслимой. В субботу, ровно в восемь, он стоял перед дверью в кабинет Защиты от Тёмных Искусств. Его рука сжала ручку волчка в кармане так, что костяшки побелели. Он толкнул дверь и вошёл.