И снова пустота в сердце.

Давление.

      Все время ощущалось давление. Будто на голову давил тяжёлый пресс. Заставлял мысли сжиматься, скручиваться и по итогу умирать, даже не давая шанса им промелькнуть в разуме, что из последних сил оставался в теле.        Мучала жажда. Именно не физическая, а моральная жажда, хоть какой либо крупицы информации о том, что можно было бы сделать. Увы, ни знания Джона, ни умения и опыт Джодаха не помогали. Харрис говорил: — Не парьтесь, я придумаю, что делать. Видимо так усердно думал, раз его не видно и не слышно несколько дней. Или часов. Быть может вообще прошло всего мгновение. Окетра не знала. Как не знала сколько они здесь находятся. Джодах все чаще уходил в соседнюю комнату для очередной медитации, быть может хотел достичь просветления? Может это было хоть чем-то полезным здесь. Может он и Джон уже погибли, но будет ли тут запах гниющего тела? Были ли тут вообще запахи? Нет. Вряд-ли из за конца времени тело начнет разлагаться. Она не узнает.       Окетра оставалась одна. Райя смогла вырваться в другую вселенную, что была относительно неподалеку, дабы найти хоть, что то, но как долго её не было? Тело сдавливало. С каждым движением внутри что-то трескалось и ломалось, из-за чего все тело словно обжигали фантомным огнём боли, после которого оставались мелкие раны, щедро засыпанные солью. Оставалось только думать, да и то с трудом получалось. Как получилось, что они не смогли найти Лололошку? Почему они не смогли его найти, учитывая все приложенные силы, старания? Но увы, все оказалось напрасно. Оставалось лишь верить и надеяться, что их след в его жизни был значимым и однажды, сможет помочь ему сделать верное решение. Хотя какое бы решение Ло не принял, оно будет верным, ведь слишком необычным мироходцем он был. Следовать зову сердца - то, что делало Лололошку, их Лололошку, собой. Из-за таких мыслей появлялась лёгкая улыбка на губах, но вот очередная накатившая волна жары и адской боли прервала этот относительно-спокойный миг. Посторонний звук заставил ее отвлечься. Знакомая синяя макушка с распущенными волосами появилась в помещении. — И вновь ничего. – отрапортовала Райя растроено. Окетра лишь качнула головой, но тут же пожалела, почувствовав мнгновеную боль. — Тебе не лучше? — К сожалению нет. Прайм села рядом с ней, и положив свои прохладные ладони на её лицо, слегка развернула его к себе, вглядываясь в глаза, что были будто за пеленой бесконечной боли. Холодные прикосновения пальцев дарили долгожданную прохладу и облегчение. Было то самое ощущение, когда ты лежишь с высокой температурой и тут на лоб ложиться прохладное полотенце смоченное водой, облегчающее дикую головную боль и убирая тягучие, раздражающие мысли. Окетра прислонила щеку к её ладони, и усмехнулась со своего поступка. Её питомцы делали так, когда хотели ласки или утешения. Быть может она тоже сейчас в этого хочет? Возможно. Не хотелось проводить последние минуты в адском мучении от невыносимой боли. Хотелось спустя долгое время почувствовать спокойствие и умиротворение. Когда они все чувствовали умиротворение? Когда они все чувствовали что-то кроме боли и разочарования? — Твоя температура крайне выше нормы. – голос Райя отвлёк девушку от своих размышлений. — Моя милая, когда в последнее время хоть у кого-то из нас все было в норме? Прайм промолчала, нехотя убирая свои руки с её лица. Вопрос был риторическим: Никто из них не был в порядке. Давно не был в порядке. На щеках Окетры всё ещё было лёгкое ощущение прохлады, что слегка покалывала кожу. Девушка ненадолго прикрыла глаза, казалось разгорячённый разум стал остывать. Так приятно было не о чем не думать. Такое ощущение прохладной пустоты, словно оазис среди пустыни. Райский уголок среди этого кошмара. Открыв глаза, она увидела как её подруга положила ей голову на колени. Теплая, и чуть разгоряченая рука легла на голову и не смотря на боль стала медленно перебирать столь знакомые волосы, от которых приятно пахло. Слишком хорошо отпечатались те моменты. Тот запах. Прикосновения. То спокойствие. – Знаешь, я поняла вдруг как мне больно. Больно от того, что он останется один. – голос Прайм слегка надломился. Окетра выдохнула, ведь были озвучены её недавние мысли, и она прекрасно понимала Райю, ведь она была с ним практически с самого начала пути, благодаря чему Ло стал ей как сын. — Он. не один. Он не будет один, никогда. Мы всегда будем с ним. Его прошлые друзья будут рядом, или новые. Ты ведь знаешь, что где бы он ни был, обязательно найдет себе компанию. – повисла тишина. Казалось было слышно успокаивающийся стук сердца. – Солнышко, я очень рада, что смогла провести много времени с тобой. Это действительно много для меня значит. Побывали во стольких местах, столько всего было сделано. И с такой прекрасной спутницей, а также поддержкой. Одна бы Джона я не вынесла. – произнесла Райя. Голос был слегка хриплый и будто с небольшими помехами. В ответ милая искренняя улыбка, с бесконечной любовью в потухающих глазах. — Сейчас не могу говорить так многословно, уже толком не могу думать. Но я люблю тебя, и это точно. — Знаю, моя дорогая, я знаю. Рука по прежнему лежала на синих волосах, голова была на коленях. Никто из них больше не издал ни звука. Райе было страшно открывать глаза и увидеть, что Окетры больше нет. Оставалось только отключиться разумом и ждать. Чего именно она ждала не было ясно, но она не готова открывать глаза. Не готова.