Собственность

11.08.2025 — 14.08.2025 Тёмный Заун окунулся в абсолютную тишину ночи. Совсем бесшумно. Впрочем, эта черта уже стала характерной для столь отдалённого района. Как и всегда — люди разбегались по закоулкам, опустошая запылённые дороги. Всё вокруг погружалось в крепкий сон. Но так было видно лишь невооружённому глазу. Воздух был свежим, подзывая к лёгкой прогулке. Здесь утро начиналось ночью, а потайные двери открывались исключительно после того, когда стрелка часов переходила на цифру двенадцать. Бары, рестораны, бордели… и тайные собрания… в этой ночи открывалось действительно многое, только не всем. И не всегда. Одинокий стол, наполненный кипой бумаг с одной стороны и стопкой книг — с другой. Ещё множество листов в углу кабинета, среди которых валялись документы, ожидавшие подписи. Догоревшая сигара отправилась в хрустальный гасильник, что располагается левее. На стопке из старинных книг лежит одна недочитанная, собирающая пыль на распахнутых страницах. В тихом ожидании, когда пальцы хозяина начнут листать и собирать информацию. Повсюду своеобразный порядок, строго и без лишних деталей. Владелец этого мрачного места не любит яркие тона, поэтому и собственные покои выполнены со вкусом — от тёмно-коричневого до позолоты на разных участках стола и ещё пары предметов интерьера. Стук в дверь. Знакомый. Говорить «войдите» нет смысла. Она молча заходит в его покои, двигаясь также изящно, не смотря на подкравшуюся ночь. Красная майка, заправленная в чёрные кожаные брюки, что так бесстыдно подчёркивали бёдра. Плечи укрыты серой рубашкой, где застёгнуты лишь первые три пуговицы, низ аккуратно завязан узелком, открывая вид на ремень с металлической застёжкой — стиль не для благородного Пилтовера. Правда в глазах читается дикая усталость вместе с желанием выспаться. И всё же она пришла. Тонкая ладонь, скрытая в перчатке опускается, забирая небольшую стопку бумаг на проверку, пока вторая подаёт стакан ликёра — любимая «закуска» её хозяина в конце дня. Едва держит какие-то невесомые бумаги, но не забыла позаботиться. Или нарочно? — Ты всё ещё здесь, — голос звучит без укора или вопроса. Он констатирует, словно прогуливается вдоль своих владений. Девушка слегка пожала плечами, вникая в поехавшие буквы из последних сил, слабость всё же давала знать. — Уже заканчиваю. Стакан ликёра сохранил её тепло. Прищуренный взгляд сначала задержался на жидкости, затем перешёл на женский профиль. Она сидела напротив, почти засыпала, но держалась. Закончила с последним листом и протянула. Он думал. Взвешивал все «за» и «против», взял бумаги не глядя и коснулся её мягкой кожи. Такая нежная и гладкая. Грубые пальцы задержались чуть дольше и медленно освободили хватку. — Ты часто задерживаешься… когда у тебя есть возможность уйти спать. Вопрос как меткая пуля. В комнате стало ещё тише. — Привычка, — она отворачивается, едва встаёт и хочет уйти. Попалась. — Такие привычки не прорастают без весомой почвы, — он встаёт следом, медленно приближаясь. Знает, что бежать у неё нет сил и все реакции замедленны. — Прекрати. Попалась. Его тяжёлая тень нависает сбоку, острый взгляд сфокусирован на тёмных локонах, спадающих по плечам. Пахнет корицей, слишком притягательно. — Это не входит в твои прямые обязанности. Ты прекрасно всё знаешь. Так почему, — длинные пальцы едва касаются белоснежной кисти, — ты продолжаешь это делать? На секунду её испуганные глаза поднимаются, губы чуть поджаты, ещё немного — она сбежит, молча. Либо найдёт в себе силы, надерзит и хлопнет дверью. — Ты ясно слышал мой ответ, Силко. Что тебе надо? — последний вопрос прозвучал как слабая угроза пойманного зайца в орлиных когтях. Мужчина хмыкнул, не пошевелив и бровью, затем осторожно положил руку на плечо испуганного зверька. — Ответы. Его власть ощущалась как никогда сильнее, голос звучал твёрдо и с нотками холода, подобно металлу. — Я даю тебе шанс сказать «нет» и уйти, — каждое слово шло отдельно, имея особый смысл. — Но если останешься, — он нарочно подержал тишину, накалив расстояние между вами, — это многое изменит. Дуэль с настоящим искусителем не желала заканчиваться скоро. Они оба не из простых и любят показать себя во всей красе. Только вот порой эти тихие жесты заботы копали в мужском сердце глубокую яму: от сомнений до первых выводов поздними вечерами. И наконец, пазл начал складываться — опасная брюнетка питала чувства к своему властному хозяину и как же этой «глупышке» повезло. — Изменит количество заданий, которые ты… — бравая мысль потеряла свою нить под внимательным взглядом Силко. Его фигура находилась возмутительно близко. Хотелось оттолкнуть, да хоть ударить… только не сегодня. В районе виска ощущается, как его тёплое дыхание касается кожи. Он поворачивает мягкое лицо к себе, не спрашивая. Достаточно слегка подтолкнуть пальцами. Он изучает, наслаждается страхом подчинённой. Комната начинает загораться напряжением, пока стены сужаются. — Я что? — Прекрати этот цирк, Силко. — Ты сама начала, Мэй. Я лишь хочу подтвердить небольшие детали. Этот взгляд отпугивает всех, заставляет бежать как можно дальше, но сейчас он кажется свободнее. Ладонь слегка проводит по щеке, потихоньку стирая границы. Его пальцы разбрасывают жар по телу и мурашки. — Доволен? — Мэй свела брови к переносице, приготовив кулак. Только бы собраться, найти опору и врезать… Вторая ладонь Силко закрывает собой женский кулак, мгновенно заставив тот раскрыться. Пальцы сплетаются. — Вот так, — прошептал он почти в ухо, проявив лёгкую ухмылку. — Довольна? Палец на щеке перемещается на нижнюю губу, вырисовывая какие-то узоры, Силко не спускает глаз и продолжает восхищаться экзотикой своих покоев. — Я долго думал… стоит ли. Но ты сама стираешь эту грань, — его голос ниже обычного. Он делает шаг ближе. Одна ладонь опускается и ложится на талию, вторая отодвигает прядь волос за ухо. Смотрит так пристально, что этот взгляд ощущается под кожей. Мэй поддаётся, ластится будто прирученная кошка и очень осторожно прижимается щекой к мужской груди, слыша ускоренное сердцебиение — здесь нет игры. Его алая рубашка пахнет Зауном, сочетая прохладные ночи, пыльные улицы и любимые сигары. Слишком хорошо. — Ты понимаешь, что всё это значит? — девушка отодвигается и смотрит в глаза Силко, шёпот почти касается тонких губ и это сводит мужчину больше, чем усталость за весь день. Её невинный взгляд гипнотизирует любого простака, но он умеет довольствоваться тем, что имеет. Эти пухлые губы и выразительные глаза были созданы только для него. Он ничего не отвечает, немного усилив хватку на талии, затем притягивает к себе и через секунду Мэй чувствует спиной холодный край стола. Между телами уже нет расстояния, только тепло, табак и горечь ликёра на выдохе. Силко целует не спеша, но с такой твёрдой уверенностью, что ясно — отступать он не собирается. Пальцы на талии становятся крепче и Мэй чувствует, как дыхание сбивается. В движениях появляется та сила, которую мужчина держал на поводке слишком долго. — Значит то, что я сделал. Его губы расходятся в едва заметной улыбке от вида восхитительного румянца и через секунду он осторожно сажает её перед собой на край стола, твёрдо держа руки на талии. — Ты знала, чем это закончится.

***

Подкравшееся утро проникло в просторы комнаты весьма быстро. Золотистые лучи нарочно щекотали гладкую кожу. Медленно и с большим отсутствием всякого желания, глаза разлепляются и тотчас жалеют об этом. Солнечные зайчики намерены танцевать по всему лицу и ни в коем случае не оставить её. Тихонько простонав, Мэй присаживается на своей кровати, вспоминая события прошедшей ночи. Всё как в тумане, мир перестаёт кружиться и глаз ловит первый фокус — она в своей комнате. Девушка оглядывается и затем голова впитывает осознание — усталость, поздняя ночь, стакан ликёра, документы… Силко. Разгладив лицо руками, пальцы перемещаются к вискам, тотчас вспоминая вчерашние события. Сначала верить не хотелось, потом тело наполнилось мурашками. Одежда висела на стуле, а сама Мэй была закутала в накидку, что всегда валялась на спинке дивана Силко. Она быстро подошла к зеркалу и коснулась шеи, очертив поставленные метки, спускавшиеся до ключиц и грудины. Ощущения, будто её кожа пропиталась им — от сигар до скучных бумаг на столе и этим голодным взглядом, который имеет своё послевкусие. — Чёртов собственник. Уголки губ приподнимаются. Как и настроение — да, это не сон, а долгожданная реальность, он выбрал её. Только вот радостные воспоминания с пикантными кадрами не долго ублажали женский ум, когда в голову постучалась одна единственная мысль: «Он мог сделать это чисто из обоюдного согласия, без принуждений. Мог словить момент и как всегда получить желаемое. Это, мать его, Силко.» — Сука… — прошептав напротив собственного отражения, Мэй упиралась двумя руками, не зная, чувствовать ли долгожданную радость за все эти пометки или просто забыть. Ходить, пить, есть как ни в чём не бывало? «Да кому ты сдалась, идиотка? За такую внешность все бы хотели попробовать. Ты позволила, никто не заставлял.» Ладони сжимаются в кулаки, она делает глубокий вздох и всматривается. Мужской профиль будто стоял в паре шагов и оценивающе смотрел на отметины своего авторства — удовольствие для избранных. Мэй помотала головой и снова оказалась одна. Он ведь даже не бросил её на диване, накрыл одеялом в её же комнате и даже «подарил» накидку (или чем могла служить эта запыленная ткань). Забота? Бросьте, господа. Боязнь за то, что простудится в его холодном кабинете? Не смешите. Температура там вполне оптимальна. «Ты мерзавец, Силко. Хоть и я тоже хороша», — с этими мыслями она быстро прошла в небольшую ванную, чтобы привести себя в порядок. Удивительно, но пока никто не позвал и не постучался в дверь. Не хочет беспокоить? Да уймись ты, просто нет заданий, вот и дал выспаться. Приняв душ, Мэй окончательно проснулась, даже разглядела все отметины и тихонько побранила Силко, а потом заметила небольшой листок. Почерк выдавал своего автора как нельзя лучше.

Собрание в восемь. Надеюсь, ты составишь мне компанию. Постарайся выглядеть достойно.

Аккуратные буквы и ни единой помарки, сама записка была почти не мята, уже не беря в счёт влажные ладони девушки. Она постыдилась, что оставила парочку тёмных кругов, но затем перечитала текст. — Достойно?.. — фраза была преисполнена сарказма. Мэй уже проходила серый коридор их обиталища. — Значит надеть платье с достойным вырезом на декольте, чтобы всем показать достойное отношение к Силко. Шикарный план вылететь отсюда. Мысли крутились, сменяя одна другую и в голове стоял ветер. После минувших событий сосредоточиться на чём-то казалось невозможным. Она шла размеренно. Бежать, как сорванная псина не хотелось — да, у неё есть серьёзные вопросы, но Силко не стоил того, чтобы метаться и вызывать к себе излишнее внимание. Стены такие же как и всегда, даже картины не скрывают их мрачность, потолок не оставляет радостных мыслей, только придерживает небольшие люстры. Воздух кажется чистым, но из-за беспокойных мыслей оказывается совсем душным. Повсюду тихо, все разбрелись по своим делам — кто у себя в кабинете, кто шляется по грязным улочкам и вынюхивает последние новости, кто следит за передачей необходимых ресурсов, а кто просто наблюдает за своими владениями, сложив руки на груди. Например, Силко. Он стоял у подоконника вблизи одной двери, ведущей в подвальную лабораторию. Его взгляд казался задумчивым, отстранённым от реальности. Словно и не услышал приближающиеся шаги. Мэй честно не знала, о чём вести диалог, лишь сжала в руке записку и встала у соседнего окна, затаив дыхание. Силко чуть склонил голову. — Как спалось? — вопрос прозвучал оскорбительно нейтрально, что Мэй чуть не задохнулась от сломанных ожиданий. Шея вспыхнула жаром, он даже не развернулся к ней, только небрежно провёл глазами, будто стряхнул пыль в её сторону. «А ты чего хотела, собственно?» — Думаю, что отлично, — собрав решимость в кулак, она развернула записку. Меткий глаз увидел тёмные круги на записке, губы чуть поджались. На самом деле Силко прекрасно видел каждое движение, чувствовал едва уловимый запах корицы, просто ничего не комментировал, ибо не считал это нужным. Он знал, что Мэй робеет и боится переспрашивать. — Не думаю, что на собрании мне кто-то нужен… но раз уж ты умеешь составлять компанию, может, я не пожалею. — Ты хотел сказать, «умею развлекать?» Или я ослышалась? Секунда тишины. Мужчина раздражённо вздохнул и потёр переносицу. Брови сошлись, взгляд потемнел — неудачный выбор ответа. Ещё с раннего утра он возился с недописанными документами и присутствие Мэй сначала облегчило ношу разносторонних мыслей, даже вызвало тёпло в груди, что Силко не испытывал уже много лет. Но сейчас её длинный язык только давил на нервы. — Ты знаешь, что делать. В кабинет не заходить, — с этими словами он развернулся, исчезнув за дверью лаборатории, даже не удосужившись нормально посмотреть на неё. Громкий хлопок дверью окончательно выбил из головы всю дурь, наконец опустив летавшие ноги на землю. Этот звук отразился хлыстом, таким же грубым, как и последняя фраза Силко. По телу прошёл холодок и принятие неудачного разговора. Отметины теперь стали неприятны, как и недавнее осознание их привлекательности. «Дура. Рассчитывала на ласку от человека, воспитанного холодным Зауном и жестоким прошлым?» Мэй опустилась на пол, разглядывая только что захлопнувшуюся дверь. Воображение нарочно включилось: сейчас он проводит опыты с шиммером, далее моет руки, накинет плащ, около часа слушает болтовню «коллег», пьёт за будущее Зауна и засыпает с книгой в руке. Ей просто нет места в чужом графике. Да, вчера было, вплоть до глубокой ночи, а сейчас нет — такова жизнь. «Возьми себя в руки и сними розовые очки.» — Просто удачно попалась, когда у него было настроение.

***

Прохладный ветерок заунских улиц. Непередаваемая тяжесть в груди не могла смириться даже при всём обилии свежего воздуха. Ещё немного и девушка вовсе поломает целый дом, а то и снесёт дерево. Голова кружилась от злости, взгляд как под алой пеленой — словно быку помахали красной тряпкой. Нутро взрывалось на тысячи кусков от обиды и боли. Всё вокруг казалось мерзким, вызывая тошноту.

Проклятая наивность.

Проклятый поцелуй.

Проклятый Силко.

Ноги сами уходили вглубь каких-то замусоренных переулков, где-то шёл пар из ржавых труб, а местами попадались отвратительные лужи, наполненные грязью. Вдали слышался гул и чьи-то крики — район живёт как и обычно. Под ногу попалась какая-то железка, только усугубив положение и Мэй со всей силой пнула её, отдышавшись. Как же обидно принимать тот факт, что любого могут использовать ради мимолётных утех. — Теперь живи с этим. Идиотка, — присев у мусорной свалки, девушка пустила слезу, пыльные ладони сжались в кулаки, затем последовал удар по железному ящику со всей силой. — Ты понял меня, щенок?! — неподалёку послышались озлобленные возгласы. Мэй утёрла лицо и подкралась, сидя на корточках. Мужчина внушительных размеров держал мальчика лет десяти, тряся его за дырявую футболку, цвет которой был то ли тёмно-серым, то ли грязно-коричневым. Издалека она казалась мешком, а рука незнакомца — огромным краном, подцепившим кусок старой ткани. — Хотя нет, я лучше прихлопну тебя сразу. Сукин сын, — он достал пистолет, мальчик забился, испуганно прикрыв лицо ладонями и расплакался. Мэй не нужно было видеть это дважды — хватило и собственных слёз. Она вылетела из укрытия. Мужчина с пренебрежением перевёл взгляд. — Оставь его. — Ты что тут забыла, бродяга? — А ты, кусок дерьма? Продолжать разговор не было смысла. Холодное оружие запустило пулю — мимо. Мэй ловко увернулась, затем прыгнула и нанесла удар в челюсть. Пистолет вылетел из рук и с шумом упал на холодную землю. Рука пульсировала от боли. Мальчик, не теряя времени, укусил державшую ладонь до крови и под отборные ругательства, полетел в сторону. — Ты знаешь, кто я, сука?! — он сплюнул кровь. Голос полон ярости и презрения. Глаза налиты кровью. — Не знаю. И знать не хочу, — быстро приземлившись, она увернулась от массивного кулака и ударила левой. — Ошибаешься, девка. Ты сильно об этом пожалеешь. Мэй лишь усмехнулась, но в глубине души что-то ёкнуло. В глазах подонка читалась уверенность того, кто привык, что ему всегда сходит с рук. Татуировки по всему телу, золотые украшения и протез ноги… явно криминальный тип. — Передумала просить прощение? — снова удар, кулак с вихрем пронёсся прямо у носа. Едва успела отпрыгнуть. — Передумал упасть мордой в лужу? Поворот, разгон и смачный апперкот. Мужчина отшатнулся на пару шагов, наступил на слякоть и поскользнулся, окончательно потеряв равновесие. Тело с гулом рухнуло на дорогу. Мэй отдышалась, приходя в себя. Кровь всё ещё кипела в жилах. Зато в голове стало тише. Напуганный мальчик исчез. Смылся, пока была возможность. — Ладно. Надеюсь, этот дурачок будет осторожнее, — отряхнувшись, она шмыгнула и с презрением посмотрела на развалившееся тело, плюнула в его сторону и отправилась назад. Где-то послышался шорох, но ей было всё равно. Хотелось просто лечь на кровать и вздохнуть полной грудью. — Ну и денёк сегодня. Затемненные переулки постепенно выводили к жилищу. Каждый шаг отдалял от драки и приближал к предстоящему вечеру. Собрание. Нужно выглядеть «достойно», будто ничего такого и вовсе не было, а глаза всё это время просто готовились… увидеть безразличное лицо Силко. Она помахала головой и не заметила, как стояла напротив своей комнаты. — Ну что ж, — толкнув дверь, Мэй выдохнула, — время наряжаться. «Ты хочешь, чтобы я выглядела достойно? Хорошо, милый. Я буду выглядеть так, что даже тебе не захочется отворачиваться.» Процедуры шли быстрее ожидаемого — душ на скорую руку, чашка горячего шоколада, укладка для растрёпанных волос, свежий макияж — такой же тёмный и как всегда. Осталось самое главное — платье. Открыв шкаф, гардероб оказался не сильно богат на подобные встречи, однако перебрав несколько нарядов (и потратив на это целый час), рука сама коснулась нужной ткани — мягкий шёлк, смелый вырез почти до бедра. Тёмно-вишнёвое, прямое, без рукавов, оно открывало вид на подкаченные мышцы. К платью шёл чёрный пояс, затягивая ткань на талии и очерчивая линию силуэта — отличное меню для фантазий. Небольшой разрез у горловины открывал ключицы, но оставлял отметины в тайне от чужих глаз. Лишь тот, кто окажется неприлично близко, сможет разглядеть все узоры на теле. «Не для него ведь стараешься? Всё таки хочешь его внимания… наивная ты дура.» Длина не выходила за рамки приличия, колени оставались закрыты, а на фигуре сидело как раз. Шёлк не стягивал движений, а подчёркивал изгибы тела. Дерзко, но достойно. В плане обуви долго не мучалась. Выбор пал на обычные туфли на невысоком каблуке, удобные и классические. Пока Мэй поправляла причёску, нанося последние штрихи, часы показывали без четверти шесть. Опаздывать не стоило, особенно когда тебя позвал человек, недавно хлопнувший дверью прямо перед носом.

Вздох.

Выдох.

Мэй оглянулась на свою комнату и задержала взгляд на отражении в зеркале. В груди было тревожно и волнительно. Назад дороги нет, поэтому она быстро покинула стены, направляясь в зал для заседаний. Чем ближе казался путь, тем громче стучало сердце. Наконец издалека показалась дверь, но один её профиль наводил тонну мурашек — по ту сторону были люди из высшего общества, самые хитрые и опасные, чьё мнение пускало слухи. Мэй сглотнула, но даже не замедлила шаг, наоборот, пошла увереннее. Она там будет не одна, пускай её начальник своеобразен и хитёр, но приглашать кого попало с мусорок точно не стал бы. Дрожащая ладонь опускает ручку и открывает проход в иной мир — яркий свет от больших люстр слепит глаз. Комната просто огромна. Посередине круглый стол, скромно украшенный скатертью и небольшой вазой цветов в самом центре. Простор для всех, кроме неё самой. Мэй прошла вперёд, ловя на себе многочисленные взгляды людей. Кто-то начал перешёптываться, другие просто нагло разглядывали её фигуру, третьи выразили неравнодушные восхищения. Она искала Силко. Которого не было на своём месте. «Если он решил меня кинуть и опоздать, то…» — А не слишком ли смело ты одета? — хриплый голос за спиной в один миг поставил всё на свои места. Поначалу прищуренный взгляд оценивающе пробежал по её телу, задерживаясь дольше обычного. — Вполне достойно, что скажешь? — на лице заиграла самодовольная ухмылка. — Это не Пилтовер, — коротко отрезал он, ведя её к своему «трону». — Хотя должен признать. Мне нравится твой выбор. — А я думала ты скуп на комплименты. Он посмотрел на неё и выдал каплю восхищения. Мэй заметила этот взгляд на себе. Почти такой же как и той ночью. — Садись, — он отодвинул ей стул, оглядывая присутствующих. Половина не могла упустить их движения, поэтому собрание стоило начинать прямо сейчас, не то придётся отвечать на лишние вопросы. Мужчина посадил её рядом с собой, плечо к плечу. Когда в зале стало совсем тихо, Силко сказал: — Это Мэй, — никакой дополнительной информации или статуса, присутствовавшие напряглись, хоть и не показали виду, — думаю, всем ясно, кто это. А сейчас приступим к главной цели нашего собрания. Девушка сидела тихо, не зажималась как напуганный заяц, ведь рядом сидел он. Если кто-то выдвигал предложение или какую-либо важную информацию, она всё записывала, вплоть до имён и дат. Время шло удивительно быстро, постепенно ей даже удалось расслабиться, не беря в счёт посторонние взгляды. Но даже это не служило причиной отвлекаться от голоса Силко, звучавшего почти над ухом — такого низкого, с долей хрипотцы. Это успокаивало и заводило одновременно. Его аура казалась действительно сильной. Когда он говорил, все слушали внимательно, остерегаясь проявить неуважение. Вскоре подали алкоголь. Мэй хотела было встать и налить, но Силко посадил её одним жестом. — Обычно ухаживаешь ты. Может, пора и мне? Мэй вскинула бровью, состроив безразличие, когда внутри появлялись новые вопросы. Когда она хотела взять бокал, коснувшись тёплых мужских пальцев, Силко не отпустил, держа хитрую ухмылку. — Что? Он ничего не ответил, отдав бокал и эта пауза показалось целой вечностью. Он что-то хотел сказать, быть может комплимент или колкую фразу, но решил оставить при себе. Даже разговаривая с другими, мужчина иногда скользил глазами в её сторону — будто проверял, не исчезла ли. Мэй перевела взгляд и сделала глоток. Она чувствовала этот немой контроль. Внутри ощущался жар, обида и любопытство. — Кстати, Силко. А это не твоя ли красотка сегодня вырубила одного из моих людей? — сидевший рядом человек вальяжно распивал вино, затем поставил осушённый бокал и осмотрел девушку будто товар на рынке. — Не понимаю, о чём вы, — до неё дошло только к концу фразы, но было уже поздно. — Ну-у, не ври мне, милая. Вроде бы такая кукла, а сшибает не только красотой, — его противная рука легла на запястье, неприятно сжимая. Так делают в случае, когда рассчитывают на нечто большее, чем просто знакомство. Некоторые пропустили тихие смешки, но никто не посмел поддержать в открытую. В зале будто стало тише и опаснее. Воздух наполнился напряжением и Мэй знала, откуда оно шло. Он не подал виду, но после того, как мужчина осмелился коснуться, его взгляд стал тяжелее. — На твоём месте, я бы держал её в офисе. Мэй опустила глаза, ощущая омерзение к этому типу, но не могла встать и ударить. Рядом был Силко, так ещё и целая арава уважаемых людей. Она просто растерялась и бегала глазами по своим же записям. — Руки, — единственная фраза, прозвучавшая холодно и ясно. Присутствовавшие утихли, а парню достался слишком спокойный взгляд, наводящий мурашки. Он тотчас отстранился. — Ты видимо разучился понимать, что… Силко медленно встал, не спеша пройдя к нужному креслу. Его правая ладонь легла на спинку, но даже дерево могло передать всю мощь этого человека. — Ты ведь правша? Было бы очень печально, если… ты больше не сможешь работать этой рукой. Правда? — голос звучал с ледяным спокойствием. — Я пошутил. Кто в наше время не шутит, а? Но его никто не поддержал, все молча наблюдали, пока Силко сядет на своё место. Когда он проходил мимо Мэй, ладонь мягко прошлась вдоль спины, будто успокаивая и говоря: «Я рядом». Когда заседание было окончено, девушка собирала оставленные листы со стола, чтобы сложить в одну папку. Внезапно цепкая ладонь ложится на запястье и разворачивает к себе. Его лицо находилось слишком близко, но сейчас там играла не лёгкая улыбка с игрой в молчанку, а напористость и серьёзность. — О чём ты думала, когда избила того человека? — ни грубости, ни криков, он говорил спокойно. — Он хотел убить мальчика. — Этот человек имеет большую репутацию и связи. — Значит, для тебя репутация важнее? — глаза Мэй заморгали, рука задрожала. — Я тоже для репутации? Он выждал, пока она договорит, вздохнул и затем коснулся губами виска, но сделал это заботливо, без холодной спешки. — Ты для меня самого. А тот человек обладает… полезными связями, поэтому я и спросил. Длинные пальцы охватывают пояс, приблизив хрупкое тело. Затем он позволяет ей уткнуться и гладит тёмные пряди волос. — Дура. От неожиданности Мэй подняла голову и отстранилась, раскрыв глаза от хамства. Она понимала всю правду сказанного, отвела взгляд, но Силко быстро вернул его, повернув указательным за подбородок. Насколько же она податлива, но только для него. И он это знал. — Думала, я тобой пользуюсь? Развлекаюсь? Какая же… дура, — на лице заблестела длинная усмешка вместе с самодовольным взглядом. Это показалось последней каплей и Мэй оттолкнула его, собравшись уйти, когда он грубо прижал её к столу, сжав плечи до розоватых следов. — Вздумала убежать после того, как побила человека? Героично. — Пошёл ты, — прошептала Мэй, отвернувшись со слезами на глазах. Силко переместил пальцы на фарфоровую кожу лица, наслаждаясь каждой эмоцией на чудном лице. Искуситель, но его спутница ни сколько в этом не уступала. — Знаешь, я многое готов тебе простить. Но не подобные оскорбления в свой адрес, — его шёпот звучал прямо в пухлые губы, пробуждая мурашки и жар. — Мэй, — имя, произнесённое голосом такого опасного человека, вложившего столько смысла в одно, мать его, имя. Он посадил хрупкий трофей перед собой и расставил руки, почти касаясь бёдер. Посмотрел на неё с восхищением и трепетом, заправив прядь волос за ухо и нежно провёл тыльной стороной по щеке, на которой светился бледно-розовый след. Сейчас он всецело был сконцентрирован на ней. Никаких лабораторий, посторонних глаз или шума — только они с Мэй. — Если я бываю занят, я уединяюсь. У меня могут быть дела, ты прекрасно в этом осведомлена. Он мимолетно задержался на розовых губах, но вернул взгляд. — Что-то ещё, чем ты осталась недовольна? Ах да, почему ты позволила ему коснуться себя? — глаза смотрели с ноткой ревности. — Или тебе нравится? — Может быть. Силко напрягся, его хватка переместилась на талию, сжимая ремень. Он свёл брови и перешёл на холодный тон. — Ты забыла, кому принадлежишь. Напомнить? — Надо же, у Силко есть слабые места, — сладкий шёпот Мэй прозвучал в ухо, наводя волны по всему телу, но он умеет ждать, правда песок в часах уже почти заполнил дно. — А вдруг мне хочется быть под твоей защитой? Взгляды дразнили друг друга еще пару секунд, затем расстояние исчезло. Поцелуй вышел напористым и страстным, они оба действительно стоят друг друга. — Я позабочусь о нём, — произнёс он почти в её губы, озвучив мысль. — О ком? — она выдохнула в тонкие уста, расположив ладони на грубых щёках. — Тебе не обязательно знать, — он прижал Мэй за спину, рука скользнула к ремню, пока он осыпал шею поцелуями. Аксессуар отлетел куда-то в угол. Девушка прерывисто вздыхала, пальцы сами нашли пуговицы на тёмной жилетке, сорвав её с плеч Силко. Мужчина прижался губами к манящей шее, параллельно дернув сзади язычок. Мелкое украшение быстро поддалось резкому движению, оголяя сначала лопатки. Глазу открылись собственные метки, на лице появилась довольная улыбка. — Ты помнишь, кто твой хозяин? — он выдыхает в шею, оставляя влажную дорожку по ключицам вместе с волнами тепла. Сейчас от него пахнет уже не сигарами и Зауном, а каким-то слабым парфюмом с цитрусовой ноткой. Тоже готовился к собранию? — Боишься, что забуду? — Мэй сладко промурчала и вытянула шею от удовольствия, расстегнув бордовую рубашку и опустила руки ниже. Металл ремня отозвался тихим звоном, и в тишине Зауна этот звук показался почти непристойным. Но кого это сейчас волновало. Силко улыбается взглядом, затем уверенно опускает ткань в районе спины, целуя каждый сантиметр будто в последний раз. — Я думала у тебя есть дела, — Мэй сдирает мужские брюки, чувствуя приятные касания на внутренней стороне бёдер. Рваное дыхание, звуки влажных поцелуев уже заполняют эхом зал, удовольствие разливается по телу, словно выпитый алкоголь в просторах ночи. — Нашёл время, — обжигающее дыхание касается ключиц, ладонь окончательно стягивает платье. Мужчина не любит торопиться, он умеет ценить красоту, поэтому властные пальцы разбираются с шёлком, лаская оголённую спину и вдыхая головокружительный аромат корицы. — Ты пахнешь… восхитительно… — словно опьянённый, он проводит кончиком носа от ключиц, спускаясь ниже, наслаждаясь каждой секундой. Мэй прикусила губу от поднявшейся температуры и мягких волос мужчины, щекотливо ласкающих оголённое тело. Каждое девичье прикосновение сейчас растворяло мужской разум. — Ты выглядела слишком красиво, — его голос уже был где-то в районе груди, продолжая обжигая нежную плоть рваными поцелуями и укусами. — Не стыдно так выставлять красоту? — он посмотрел на неё, держа пальцы на бёдрах, чтобы не позволить им сомкнуться. — Хотела подразнить. Силко цокнул и пропустил смешок, притягивая женское тело ближе. Каждое движение заставляло Мэй дрожать и затем она вскрикнула — этот негодник оставлял метки повсюду и не важно как: поцелуем, укусом, тёмными отметинами, главное — пометить свои территории. — Каждый сантиметр этого тела — мой. Поняла? В ответ она запрокинула руки на его оголённую спину и начала царапать, вызвав сдавленные стоны. Молчание — согласие. Он напрягся под столь хрупкими пальцами. Оба на мгновение замерли. Губы быстро нашли друг друга, поцелуи стали требовательнее. Твёрдая ладонь ушла вниз по бедру, диктуя свои правила. Силко прижался, выдыхая в плечо — дыхание было разгорячённым. Шершавые пальцы медленно скользнули выше. Он впился губами в изгиб шеи, оставляя там горячие следы, и другой рукой уверенно обвёл талию, прижимая к себе так, что Мэй ощутила каждую линию его тела. Поцелуи были напористыми и глубокими. Сердце застучало так громко, что казалось, Силко мог это услышать. Он отстранился ровно на секунду, их глаза встретились. — Ты прекрасна, — прошептал он, подводя ладони к внутренней стороне бёдер и продолжал вдыхать дрожь и силу своей хрупкой помощницы, что сегодня уложила одного здоровяка. Вспоминая это, он чуть приподнял уголки губ и прошёлся ладонями по всему телу, боясь упустить хотя бы один сантиметр восхитительной кожи. Мэй чувствовала напряжение, что и прошлой ночью, но оно было куда приятнее. Силко нашёл запястье и сжал его, будто ещё раз проявлял свою власть. — Не увлекайся, — она шепнула ему в губы. — А если я уже? Что ты сделаешь? — крепкие ладони остановились на оборках белья. — Оставлю без сладкого, — тонкие пальцы легли на плечи. Такие нежные и мягкие, это сводило его с ума. Силко ухмыльнулся и потянул за тонкую ткань. Шёлк мягко шуршал, обнажая кожу сантиметр за сантиметром, и в этом неторопливом ритуале было больше власти, чем в грубой силе. Мэй вздрогнула, то ли от холодка, то ли от его касаний. Он не спешил — каждый шаг был деликатным, словно он касался редкого цветка. — Доверься, — мужчина ласково положил руки поверх бёдер, оставляя там невесомые узоры и взглянул ей в глаза. — Я не причиняю боли тем, кто мне доверяет. Мэй немного расслабилась, но этого не было достаточно для абсолютной точки удовольствия. Он словно прочитал её мысль — чуть наклонился, чтобы голос прозвучал у самого уха: — Забудь, где мы. Мужчина приобнял Мэй за спину, вторая ладонь упёрлась в край стола. Он подаётся вперёд, сокращая расстояние до опасных миллиметров. Задерживает движение, ища согласия одним лишь взглядом — и получает его в лёгком кивке, в дрожи ресниц. В следующую секунду Силко затягивает Мэй в сладкий поцелуй и всё, что было до этого, показалось сновидением. Его крепкая хватка затягивала тугой узел и приближало эйфорию. Мир остановился на секунду. Тела обожгли друг друга. Воздух нагревается, Мэй шепчет родное имя, зарываясь лицом в мужскую шею. И ведь окончательно глушит последние грани рассудка. Волна нарастает, затягивая в ритм, который диктует только страсть. Два влюблённых тела, не терпящие соединиться в единое целое. Две души, что долго искали друг друга. Хватка становится грубее. Он прижимает её, волна приближается. Секундная пауза. Желанный пик удовольствия. Мэй дрожит и упирается в мужской корпус, при этом шумно выдыхая. Даже когда они восстановили дыхание, Силко по прежнему держал её, как нечто драгоценное, что нельзя потерять. Вздохи всё ещё звучали в унисон, пока двое сидели рядом, соприкасаясь лбами. — Ты знаешь, насколько дорога мне? — Силко прервал тишину, не сводя глаз с девушки. — Могу лишь представить. Взгляды снова сошлись и привели к мягким поцелуям. Силко не посчитал нужным снова доказывать свою власть, предпочтя обычные ласки под остаток ночи.

***

На следующее утро женский разум был абсолютно свободен от всяких сомнений и сторонних мыслей. Все раздражающие вопросы отпали ещё прошлой ночью, поэтому она медленно поднялась и зевнула, довольно потягиваясь. Небольшое нытье в бедрах напомнило приятные кадры, Мэй счастливо улыбнулась и заметила кое что. На прикроватной тумбе лежала маленькая коробочка цвета вишни, почти как и её платье. «…Чёртов эстет», — губы расплываются в заинтересованной улыбке. — «Когда он успел?» Девушка с любопытством взяла в руки предмет, открыв не спеша. На бархатной обивке чёрного цвета блестела цепь с кулоном, чистое серебро, Мэй разбирается в таких вещах. В груди стало теплее, металл будто сохранил тёплые касания Силко, когда он ложил украшение. Девушка прижала коробку к груди и смущённо улыбнулась. «Знакомый символ», — такой использует Силко, отмечая свои владения. — Что ж, теперь и я — его собственность, — Мэй вытащила цепь, разглядев кулон под утренними лучами. Подвеска сияет ярко, медленно раскачиваясь в воздухе. Девушка поспешила примерить украшение, чуть не упустив из виду сложенную записку:

«Если наденешь, то всегда будешь под моей защитой”