С любимыми не расставайтесь

Расставание — это больно. А когда человек стал тебе настолько близок, что кажется, словно он – частичка твоей души, неотъемлемая часть жизни — это особенно ощущается. Первое время ты не веришь, что всё закончилось. Ты чувствуешь его запах на соседней подушке, по привычке готовишь две порции, добавляя побольше специй, потому что ему так нравилось. Кажется, будто он ещё спит там, в комнате, завернувшись в клубок из одеяла и спрятав лицо за прядями волос. В голове мелькает мысль, что нужно разбудить и поторопить, иначе он снова опоздает на работу. Но спальня пуста, а кровать ты сам заправил сразу же, как встал. Странно не получать утренний поцелуй в макушку и осознавать, что две порции яичницы ты не съешь. Ведь и завтракать то никогда не любил, в отличии от него, просто всегда за компанию садился. Пустой чат в мессенджере и ни одного сообщения за день слишком давят на мозги, не давая спокойно работать. Непривычно. Приходить в пустую квартиру тоже ощущается неприятно. Всё стоит на тех же местах, как было утром. Телевизор не кричит на весь дом, чайник холодный, потому что никто его не кипятил, да и ужин придётся готовить самому. Никто не встречает, нападая с объятиями, не начинает громко рассказывать о новых сплетнях с работы, не дарит самую тёплую улыбку просто потому, что рад видеть. День выдался тяжёлый, сил нет совсем, поэтому Джисон просто заваривает себе лапшу и включает на телевизоре первый попавшийся канал. Там идёт какая-то мелодрама. Хан как раз попадает на момент воссоединения возлюбленных, они бегут друг к другу и крупным планом показывают их страстный поцелуй. Парень закатывает глаза и жмёт на красную кнопку на пульте. Доедает ужин в тишине и, убрав за собой, Джисон плетётся в душ. В ванной тоже стало ощутимо пусто: теперь на раковине стоит только одна зубная щётка и паста, вместо кучи баночек и средств для волос лишь его шампунь и гель для душа, а одно зелёное полотенце словно пятно на белой бумаге. Раньше это были парные полотенца, розовое и зелёное, который Джисон подарил Минхо на их вторую годовщину в качестве шутки, но в итоге оба ими пользовались. Теперь даже такая мелочь будто лишний шрам на итак избитом горем сердце. Они расстались на хорошей ноте. Не было скандала, криков, обид или агрессии; не было оскорблений, хлопков дверьми, ненависти или желания посильнее ранить. Они просто поняли, что происходит что-то не то, поговорили и обоюдно приняли решение оставить эти отношения. Это был не первый подобный разговор, но он оказался последним. Четыре года они шли бок о бок, всегда были рядом, любили без памяти, мечтали о совместном будущем и уютном домике за городом. Четыре года жизни Джисона были словно райскими, наполненными счастьем и поддержкой. Он жил, будто укутавшись в тёплый плед чувств и эмоций, что придавали сил и мотивации не останавливаться, а двигаться дальше, покоряя новые вершины. Но последние несколько месяцев этот тёплый плед испарялся, разваливаясь на глазах и игнорировать проблемы было невыносимо. Они разговаривали много и долго. Пытались выяснить, что и почему поменялось, пытались исправить и починить, но в итоге лишь сильнее доломали себя и то, что оставалось между ними. Они договорились остаться друзьями, не стремясь насильно оставаться в жизнях друг друга, но всегда приходить на помощь. Контакт Минхо стоял первым в списке быстрого набора номера в экстренном случае, но... Что можно считать экстренным случаем? Что может быть экстреннее, чем то, что он чувствовал сейчас? Этот вакуум, который словно поглощал все его мысли, делая их тусклыми и бессмысленными. Иногда Джисон просто открывал профиль Минхо в мессенджере и гипнотизировал, словно в какой-то момент на экране высветится уведомление или звонок. Руки чесались написать первым, спросить как дела, что нового. Хану действительно было интересно, как поживает Ли. Он словно ощущал голод, изнывая от недостатка общения с ним. Хотелось знать, какое новое аниме Минхо посмотрел, что съел на обед, сильно ли устал, как он спит, виделся ли с друзьями, как обустроился в новой квартире, нет ли проблем, с которыми Джисон мог помочь... Он знал, что таких проблем не было. А если и было бы, то Минхо не стал бы сообщать о них Хану. Иногда, лёжа в кровати, Джисон думал о том, что если бы они расстались, крича друг другу в спину проклятия, то было бы легче. Было бы проще перечеркнуть все те воспоминания, что мучили, являясь во снах одинокими ночами, забыть о мечтах и без доли сожаления разбить в дребезги ту глупую кружку, подаренную на день рождения, с надписью "Хома дома" разноцветными буквами. Но Хан не имел причин обижаться на Минхо. Он всё ещё оставался самым лучшим, что было в его жизни и этот факт заставлял тихо лить слёзы в подушку. Потому что больше вариантов выпустить эмоции не было. А Минхо правда был прекрасным. Джисон помнит тот день, когда они познакомились. Минхо перевёлся к ним во втором классе старшей школы и сразу привлёк внимание. Он был очень умным и девушки сходили с ума от его внешности, но Бан Чан тогда быстро заманил его в компанию, отчего примерный отличник быстро подзабил на учёбу и стал пропадать в гараже за банкой пива. Джисону удалось больше всех сблизиться с Минхо на почве общих "задротских" интересов. После выпуска они всё ещё общались компанией, но так получилось, что Хан поступил в один университет с Минхо и, через время, огромное количество неловкостей и намёков, они начали встречаться. Ещё через год съехались, а после окончания вуза пошли работать в одну компанию. Это было волшебное время, все твердили, что они соулмейты и подходили друг другу словно кусочки одного пазла. Джисон готов был провалиться в бездонные глаза Минхо, раствориться в его нежных губах и разлиться бесформенной жижей по его телу. Тот светился добротой и искренне, никого не стесняясь, говорил те слова, от которых Хан глупо хихикал и легонько бил его в плечо, позже даря самые запоминающиеся поцелуи. Звёзды словно меркли рядом с Ли, позволяя ему одному светить, затмевая всё и вся в этом мире. А потом он начал затухать. Просто с каждым днём ему будто становилось невыносимо находиться в своём теле, в той обстановке, в которой он всегда чувствовал себя комфортно, среди тех людей, которых считал своей второй семьёй. И Хан входил в их число. Он замечал изменения; замечал, что теперь Минхо сидит допоздна у телевизора или вовсе засыпает на неудобном диване, на все уговоры пойти спать в кровать отвечая лишь слабой улыбкой и коротким "Чуть позже". И Джисон правда старался верить в постоянные отговорки "Всё хорошо", "Просто устал", "Не выспался" и перестал предлагать взять отпуск, чтобы уехать куда-нибудь ненадолго. Просто оставить проблемы и очистить голову. Потому что каждый раз получал отрицательный ответ. А потом произошёл последний разговор. И Хан отпустил. Потому что если правда любишь, то отпустишь и не станешь заставлять остаться с собой, если человеку это, очевидно, осточертело. А с собой он справится как-нибудь сам. Джисон вышел из ванной, закутанный в махровый халат. Налив себе чай из пока не успевшего остыть чайника, он подошёл к окну и уставился на мерцающие огни города. Каждый из них – маленькая история, чья-то жизнь, чей-то мир. И в каждом мире, наверняка, есть кто-то, кто прямо сейчас тоже чувствует себя одиноким. Он достал телефон и набрал номер человека, которому не звонил уже давно. Три долгих гудка будто длились вечно, но в конечном итоге на другом конце провода всё-таки сняли трубку. – Привет, — тихо поздоровался Хан. – Ты время видел? — вместо теплого приветствия в ответ прилетело едкое замечание. Джисон лишь хмыкнул. Он знал, кому звонит. – Прости, если разбудил. – Чего тебе нужно? — нотки недовольства всё ещё проскакивали в интонации, но были не настолько явными. – Не хочешь выпить пива? — Хан отпил глоток чая из кружки. – Ты издеваешься? — глухо спросили в трубке, — Прямо сейчас? – Ну, если сейчас ты не сможешь, то завтра в семь в том баре рядом с набережной, — спокойно предложил Джисон. На какое-то время голос пропал, а из динамика доносились лишь тяжёлые вздохи и, кажется, скрип открывающейся двери. – Ты так и не смазал дверь? Почему она до сих пор скрипит? — поморщился Хан от неприятного звука. – Сейчас, разумеется, я никуда с тобой не пойду, — вдруг начал собеседник, игнорируя вопросы, — но на завтра я согласен. – Спасибо, Сынмин, — улыбнулся Хан, допив последний глоток чая. – Брось, — фыркнул Ким, — Я всё понимаю. – Не знаю, что ты там понимаешь, но я всё равно рад, что ты согласился, — Джисон закрыл шторы, и, поставив кружку в раковину, направился в спальню. – Ну, ты хотя бы пытаешься пререкаться, это уже хорошо, — послышался смешок. – Ладно, я спать, — вдруг резко оборвал Джисон, залезая под одеяло. – То есть ты разбудил меня, а теперь сам идёшь дрыхнуть? Ты такая су..., — Сынмин не успел договорить, как Хан сбросил звонок и, положив телефон на прикроватную тумбочку, наконец расслабился, прикрыв глаза. Иногда, чтобы пережить бурю, достаточно просто знать, что ты не один в лодке. Впереди ждёт еще долгая дорога, но первый шаг сделан, главное — не останавливаться, и однажды в конце туннеля покажется свет.