Красный

Махиру был чертовски пьян. Он не знал, сколько банок пива выпил за этот вечер, потому что его глаза перестали фокусироваться ещë в баре, но знал, что точно больше пяти. Это был весëлый вечер, который должен был перетечь в не менее весëлую ночь на менее пьяную голову. Он уже предвкушал то, как приведëт к себе домой длинноволосую красотку из бара, опрокинет на кровать и устроит очередное рандеву. По экрану его телефона двумя днями ранее пошла некрасивая трещина, так что было бы очень кстати получить небольшую надбавку к тем трëм тысячам, которые Махиру брал со своих спутниц обычно. Но произошло то, что обломало всю малину. У Махиру заболел живот. Поэтому он напился. Дело в том, что когда Махиру выпивал определëнное количество алкоголя, у него открывалась своеобразная суперспособность: все неприятные ощущения в его теле временно притуплялись. Интересно, что это не касалось удовольствия. Только боли. Поэтому логично, что, почувствовав, как низ живота неприятно (хоть и терпимо) тянет, Махиру решил выпить побольше. Продолжать пить, пока нежелательное ощущение (и препятствие перед покупкой нового телефона) не уйдëт. А боль в этот раз почему-то не ушла. Махиру пил, и пил, и пил, и пил, и уже потерял счëт выпитым банкам, но небольшое тянущее ощущение внизу живота переросло в полноценные спазмы. И переросло быстро. Короче говоря, секс с симпатичной блондинкой из бара — как еë звать-то?.. Нэнэ, кажется? ну да ладно, неважно — обломался. Она героически притащила Махиру к двери его квартиры (почти как принцессу, потому что к тому моменту он был безвольной скулящей тушей), открыла дверь его ключом и уложила на кровать. Даже не стала целоваться, хотя он ныл и лез облизывать еë шею. Уже лëжа в постели, Махиру вяло подумал, что надо бы взять номер красотки — ведь она могла его просто бросить и не помогать, а может даже воспользоваться им, но вместо этого поступила, как настоящая… джентльвумен, а такие на дороге не валяются, — однако он чувствовал, что расплачется от боли, если скажет хоть одно слово. Поэтому молча проводил эту Нэнэ взглядом, не встав даже чтобы закрыть за ней входную дверь на ключ. Оставшись в своей унылой крошечной квартирке одному, Махиру свернулся клубочком, обхватил бурлящий, тянущий и пульсирующий живот руками и позволил нескольким слезинкам капнуть с ресниц. Боже, он чувствовал себя просто отвратительно. Он был мокрым от пота, но ощущал, что замерзает. Конечности онемели, тянущая боль отдавалась в поясницу, желудок сжимался как от голода (чего быть не могло, ведь Махиру всегда закусывал алкоголь!)… и ему хотелось в туалет. Но он не думал, что мог встать и дойти до унитаза, не потеряв сознание. Это действительно пугало, и его голова, дрейфующая на волнах опьянения, не помогала успокоиться или оценить, насколько всë плохо и что с этим делать. Но хуже всего было то, что Махиру остался один. Он ненавидел оставаться одному ночью. Когда он засыпал в компании подушки, а не живого человека рядом, на утро всегда просыпался без воспоминаний о том, что было ночью. Откуда у него на теле кровь и следы уколов. Вот и теперь, молча плача от боли, всë, о чëм Махиру мог думать, это чья-нибудь компания. Если рядом будет кто-то, на кого можно опереться (пусть даже временно), переждать этот кошмар станет проще. Он закрыл глаза и осторожно вдохнул, стараясь не двигать мышцами живота, чтобы не спровоцировать вспышку боли. Только чтобы в следующую секунду дëрнуться и резко выдохнуть, ощутив на бедре чью-то руку. Махиру распахнул глаза. Рядом лежала… Да быть не может. Он снова зажмурился. Поморгал. Она не исчезла. Сузуки. Такая, какой Махиру запомнил еë. Мягкая улыбка, ласковый прищур глаз. Вот только сами глаза пустые, неживые. Не было в них знакомого тëплого огонька. Если бы Махиру не был настолько пьян и дезориентирован, насколько он был, он непременно подумал бы, что что-то здесь нечисто. Если бы Махиру не нуждался в чьей-то компании — еë компании — так сильно, как он нуждался, он бы кубарем скатился с кровати и заковылял к входной двери так быстро, как только мог, превозмогая боль и слабость. Но Махиру был пьян, дезориентирован и несчастен, так что вместо всего перечисленного выше он с облегчением захныкал. В глазах плыло от алкоголя, а органы брюшной полости как будто руками скручивали… но на его бедре лежала еë рука. Позже Махиру и не вспомнил бы, что было ночью, а если бы и вспомнил, то списал всë на сон или галлюцинации, ведь иное объяснение просто не имело смысла. Но в тот момент единственной мыслью, вертевшейся в его голове, было то, что теперь всë станет лучше. Потому что она всегда делала так, что ему становилось лучше. Так лучше, как не бывало ни с кем другим. Она ласково прищурилась и протянула руку к его лицу. Пальцем вытерла мокроту слëз с щеки. Свежие простыни (Махиру ожидал прижать к ним ту девушку из бара, а не быть прижатым взявшейся из ниоткуда Сузуки, но всë же не жаловался на такой поворот судьбы — был не в состоянии и не в настроении) тихо зашуршали, когда она придвинулась ближе к нему, повернула его голову к себе и коснулась губами губ. Сначала коротко. Потом ещë раз, подольше. Потом снова, и на этот раз, третий, она прижалась ближе, слизывая сладко-горькую смесь персикового блеска и пива с его губ. Махиру послушно приоткрыл рот, в оцепенении глядя перед собой, прямо ей в глаза. Она смотрела на него в ответ, не мигая, пока еë зубы сжимались на его нижней губе, а язык вытирал проступавшие капельки крови. Это было странно и ново, но не плохо. Не так, как с любой другой девушкой. Лучше. Она знала, что делала. Она делала всë лучше. Она отстранилась, облизываясь так, как облизываются после ложечки вкусного десерта — с удовольствием, но жаждой большего. Махиру никогда не видел еë такой. Он погнался за ней, тоже не желая останавливаться. Ближе, ближе, ещë ближе. До тех пор, пока они не срастутся. Только бы никогда не быть одному. Не снова. Она понимающе улыбнулась, в глазах как будто читалось: «Дурашка, я никуда не уйду, я всегда с тобой, знаешь ты или нет». Почему-то глаза Махиру затуманились ещë сильнее. Она сдвинулась ниже. Холодный (холодный?..) нос ткнулся в голую кожу живота, выглядывавшую из-под задравшейся толстовки. Рука вернулась на бедро и поползла выше. Изящные тонкие пальцы поддели резинку штанов и потянули вниз вместе с боксерами. Ткань отлипла от кожи с небольшим трудом, как если бы Махиру пролил на ноги алкоголь, и он присох к ним вместе с одеждой. Возможно, если бы она потянула слишком резко, это было бы даже немного больно… Но в еë уверенных движениях (она всегда знала, что делала, лучше, чем Махиру мог бы знать через миллионы лет) читались терпение и мягкость. Еë руки скользнули к его талии, большие пальцы легли на тазовые косточки. Кожу, липкую от пота, приятно холодил бархат девичьих рук. Она погладила низ его живота, весь пульсирующий от боли, и мягко помассировала, вырвав из Махиру тихий удивлëнный вздох. Вряд ли даже в трезвом состоянии он вспомнил бы, когда в последний раз девушка делала ему приятно, а не наоборот. Ну, минет не в счëт. Но таким образом? Не ради оргазма, а ради… утешения? Это было в диковинку. Но не плохо. Здесь находилась не какая-то незнакомка, а Сузуки, поэтому, конечно же, всë было именно так, как должно было быть. Боль не отступала, но массаж позволял слегка отвлечься. По телу шли мурашки. Махиру мог бы нежиться на простынях, поглаживаемый ею, всю ночь. Он был бы в абсолютном восторге от этого. Но, похоже, у неë был иной взгляд на всë происходившее. Стоило Махиру прикрыть глаза и тихонько застонать, как эти нежные руки в тот же миг легли на его бëдра и одним уверенным движением раздвинули их. — З… зу-ки? — пролепетал Махиру заплетающимся языком, щурясь в напрасной попытке сфокусировать зрение на еë силуэте. Махиру не мог сказать точно, но, похоже, она улыбалась. Вот только это не успокоило его, ведь она без колебаний засунула лицо между его ног и… провела широкую полоску языком по чему-то, что точно не ощущалось как член. Махиру дëрнулся от неожиданности, случайно вдавившись пахом в еë лицо сильнее. — А-а… зу-зуки?.. — Его мокрые слипшиеся ресницы затрепетали, когда пульсация внизу живота усилилась в ответ на движение. За окном с шумом пронеслась машина, и на мгновение квартирка Махиру осветилась жëлтым светом автомобильных фар. С небольшим опозданием в голову парня лениво затекла мысль о том, что ему действительно нравятся двухцветные волосы Сузуки. Красный и белый… Красивое сочетание. Подождите… но разве у Сузуки двухцветные волосы? Перед глазами мелькнули абстрактные картины: машина, Сузуки, кролик — белый, потом наполовину красный, как еë волосы в тот самый момент. Махиру не мог соединить все точки, но от этих обрывочных воспоминаний у него появлялось стойкое ощущение, что положение, в котором он оказался, было абсолютно неправильным. Она снова лизнула его промежность, сомкнула на чëм-то губы, и глаза Махиру закатились. Все мысли испарились из головы, выйдя наружу в виде бессвязного полувсхлипывающего бормотания. Это было так приятно. Одновременно возбуждающе и расслабляюще. Внутри скручивалась тëплая спираль, которая наращивала температуру с каждой секундой. Конечности ощущались не как кости и мышцы, а как пудинг. Прикосновения к тому, что с таким наслаждением облизывала и посасывала девушка, походили на слабые удары статическим электричеством. Захотелось свести ноги, но еë голова в любом случае не позволила бы. — Сузу… Сузу-ки-и… что ты… мх… — слабо ныл Махиру. Что-то крутилось в его голове, какие-то мысли, но ему не удавалось поймать ни одну из них, не удавалось преобразовать в слова обжигающе горячую потребность внутри. Поэтому он совершенно унизительно прикусил нижнюю губу, всë ещë пульсировавшую от укуса, и заскулил. Заскулил так, как обычно скулили девушки под ним, умоляя то ли остановиться, то ли поднажать, то ли взять за руку, то ли поцеловать в губы. Когда они делали это, Махиру любил играть с ними. Он наклонялся, шептал им на ухо непристойности, спрашивал: «Будешь хорошей девочкой? Скажешь мне, чего хочешь?» Он не угадывал за них. Наоборот: доводил до исступления и слëз, но дожидался заветных слов, пусть даже сказанных едва слышным шëпотом и на грани потери рассудка. И лишь потом наконец заставлял их кончать. Громко, царапая его спину, в изнеможении падая на подушки после. Но теперь он был в этой роли. В роли того, кто умолял сам не знал о чëм. И, о чëрт, он мог бы не пережить, если бы она стала дразнить его. Он чувствовал, что плавился изнутри. Превращался в тëплый вязкий сироп. Неужели именно так чувствовали себя девушки, с которыми Махиру спал? Но она, казалось, не была намерена растягивать удовольствие и играть с ним. Она знала его. Знала так, как, наверное, не знал себя он сам. Она вложила свою ледяную руку в его ладонь и переплела их пальцы вместе. Погладила его бедро. Успокаивающе. Довольно. Юркнула языком внутрь и начала лакать. Махиру затаил дыхание, чувствуя, как из уголков глаз скатилось несколько слезинок. — Зуки… Суз-зуки… Я, мх, лю… я люб… Ах! — Его голос надломился, когда Махиру почувствовал спазм в животе и ощутимый выход чего-то горячего наружу. В глазах побелело, и на мгновение он потерял связь с реальностью. Впервые за то время, что она была здесь, девушка замычала. Она наслаждалась, с чмоканьем всасывала в себя Махиру и мычала от удовольствия. Ей было приятно. Махиру делал ей приятно. Пульсация в животе исчезла, как будто кто-то деликатно распутал узел, в который были завязаны его внутренние органы. По телу разлилась приятная усталость. Махиру сжал холодную девичью руку. — Люблю тебя… Сузуки… — прошептал он, прикрыв глаза. Теперь, когда боль не затмевала всë остальное, а разгорячëнную алкоголем и сексом кожу успокаивала прохлада любимой девушки, он наконец смог почувствовать сонливость. Ему хотелось свернуться клубочком, прижаться поближе к ней. Быть убаюканным, как ребëнок. Слипнуться вместе, как два кусочка мозаики, идеально и до отказа заполняющие выемки и пустоты друг друга. Ему хотелось спать, зная, что она здесь, и никто ему больше не нужен. Ничто ему больше не нужно. Нечего больше избегать. Некого больше соблазнять и удерживать рядом. Она медленно отстранилась и заползла к Махиру под бок. Обняла его за руку, повернула голову за подбородок к себе. Еë насыщенно-алые губы резко контрастировали с мëртвенной бледностью щëк. Бордовые и бежевые пряди, аккуратно разделëнные пробором и завязанные в хвостики, растрепались и спутались между собой. Она лежала близко; почти сталкивалась с Махиру нос к носу, но ему этого было недостаточно. Ему хотелось, чтобы их кости скрипели от близости. И она несомненно знала, что делала, когда придвигалась ближе и вылизывала его рот. Глаза Махиру слипались. Любые попытки думать оканчивались провалом, но в голове упорно мелькали воспоминания, контекста которых он даже не мог вспомнить. Пластырь с сердечком, машина, красный, кролик, шприц, Сузуки, больно, потом не больно, пусто, потом не пусто, потом след от укола и кровь. Почему-то в ушах отчëтливо, перекрывая звуки поцелуя, прозвучал голос, говорящий: «Это не она». Но у Махиру не было сил разбираться. Он хотел спать. Он провалился в сон с ощущением металлического привкуса еë губ и языка. С фразой, снова и снова прокручивавшейся в голове. Это не Сузуки.

***

— Всем привет, это рубрика «абсурдная мистика». Недавно я наткнулся на довольно интересный трэд на Reddit… Один парень поделился странной историей о том, что в один не очень прекрасный день у него… начались месячные. Да-да, вы не ослышались! И нет, это точно был парень. Ну, он так заявил, давайте, ха-ха, поверим ему. Так вот: рассказал он, что ровно сутки, то есть двадцать четыре часа, у него шли месячные. Со всеми вытекающими. Каламбур, понимаете? Вытекающими… Кхм-кхм! Так откуда и как у него могли быть месячные, если… между ног, ну, сами понимаете, tiktok это слово может не одобрить. Вот… каким образом? А он ответил и на этот вопрос в оригинальном посте! Ссылочку приложу в описании, можете сами почитать, если что. Ответил он, что у него… внимание. Выросло это самое. На сутки. Потом исчезло. Абсурд, правда? Но оказалось, что он такой не один! Сотни пользователей Reddit прокомментировали его пост и рассказали о похожих случаях. Кто-то даже вызывал «скорую» и документировал это в больнице! Я зачитаю несколько комментариев для наглядности, а потом мы с вами попробуем провести небольшое расследование и подумаем, что это могло быть. Итак, первый комментарий… Махиру фыркнул и провëл пальцем вверх по экрану, переходя к следующему видео, но не обращая на него особого внимания. — Ну и бред, пф-ф. Это чем нужно закинуться, чтобы такое придумать? Ему бы книги писать или снимать кино… — воскликнул Махиру сам себе, почëсывая шею ногтями, наманикюренными новым блестящим лаком всего час назад. — Ещë и превратить это в целый трэд… Может, это рекламная кампания какая-то? Сотни людей, ну и ну. Интересно, как это лучше назвать: постиронией или метаиронией? Не удержавшись, он вернулся к тому видео и заглянул в комментарии. Ожидаемо, большинство восприняло это как байт или большую шутку. Ещë часть оскорбляла того парня с Reddit за идиотизм, ещë часть — автора видео за то, что потакает идиотизму и вместо нормальных видео снимает такое. Но нашëлся один комментарий, заставивший улыбку сползти с лица Махиру. «Секс неплохо помогает справляться со спазмами, говорю по опыту! Мальчики, теперь вы знаете, что делать, если вас это тоже коснëтся». Невольно вспомнилось утро всего несколько дней назад. Махиру проснулся, не помня абсолютно ничего. Его смятые в комок штаны валялись на краю кровати, ноги склеила засохшая кровь, в голове не было никаких воспоминаний о прошедшей ночи, а во рту творился настоящий армагеддон. Это здорово напугало его. Махиру даже думал, что перепил и привëл домой парня, который, возможно, слишком грубо обращался с ним. Но никакого дискомфорта в теле не было. Удивительно, но Махиру даже ощущал себя более отдохнувшим, чем должен был после попойки. И всë же этот комментарий заставил шестерëнки в его голове вращаться, безуспешно пытаясь что-то вспомнить. Казалось, что ему нужно вспомнить лишь несколько вещей, чтобы получить цельную картину и понять что-то важное. Но эти несколько вещей, без которых Махиру ни черта не понимал, не всплывали в памяти, как бы он ни старался найти и поймать их. Это злило и расстраивало. А Махиру не любил расстраиваться. Он вышел из комментариев, но добавил видео в избранные. Просто на всякий случай. Махиру решил забыть об этой странности. Он обновил ленту рекомендаций, отхлебнул немного томатного сока, помогавшего избавиться от кислого привкуса во рту, и начал смотреть подборку смешных щенков. Вот только идея секса во время месячных ещë долго оставалась на краю его сознания и неприятно скребла по мозгам. Он определëнно платил за интернет не ради такого.