Под сенью звёзд

На семейное имение Наберрие надвигался тёплый, летний закат гостеприимной, заключающей в объятья своей стабильности жёлтой звезды, что обогревала и оберегала тонкую, нежную жизнь Набу. Освежающий вечерний бриз приятно обдувал лица поддатых влиянием вина Энакина и Падме, что наконец остались наедине, спустя долгую, неспешную трапезу, проведённую с родственниками бывшей королевы. Улыбки молодой пары сияли столь ярко, сколь свет белейших и красивейших звёзд. - Ну, ещё один глоточек за любимицу целой планеты!, - тепло усмехнулся Скайуокер, поднимая прозрачный, позолоченный ауродием бокал, наполненный кроваво-красным вином с мягкими, ненавязчивыми виноградными нотками прямиком с богатых и плодовитых насаждений местных фермеров. - А как насчёт ещё глоточка-другого за героя целой Республики?, - со смешком ответила Падме, обнажая белоснежные зубы в улыбке, на которую способна лишь настоящая монарх. - Ай-ай, единственный мой героический подвиг, это способность сдержаться от прикосновения к твоим ласковым губам в сей момент!, - Энакин сделал глоток, - И то, подвигу сему долго не жить! - Не желает ли наш рыцарь опровергнуть слухи о своей сдержанности? Возможно, в более романтической обстановке, - королева подмигнула супругу. Генерал Республики сделал ещё один нетерпеливый глоток, и, встав со своего уже насиженного места, ловко перепрыгнул через весь длиннющий обеденный стол, словно тот был спортзальным козликом, а не высоким, традиционным набуанским застольным куском фурнитуры почти в полроста не такой уж и низкой молодой Наберрие. Приблизившись к своей суженой, он протянул ей руку в джентльменском жесте, завлекая девушку в небольшое, но красочное путешествие. Падме хотела было сделать последний глоток прекрасного набуанского алого напитка, но её защитник, не терпя протестов и возражений, уже захватил бедную сенатора обеими руками, и посадил себе на руки, словно она невесома, как пёрышко. К её же собственному удивлению, винный бокал оказался аккуратно уставлен на скатерти, и ни капельки не пролилось - такова была мощь Силы! Глаза их сошлись в нежном дуэте, словно два цветка переплетённых в медленном танце, понятным только им двоим. Пара, а точнее, Энакиновы ноги, несущие и жену в том числе, устремились вперёд, в густое, зелёное поле, едва освещённое светом уходящего солнца, плавно переходящего к мягкому свету тройни набуанских лун. Скайуокер наконец установил Падме на гостеприимную, нехолодную почву, и закружил её в несколько неумелом танце, но от этого не менее прекрасном чем любой вальс, ибо сияющая от уха до уха нежная женская улыбка говорила сама за себя. Но и вино не хотело оставаться в стороне - вскоре их подлунное танго, подобно крутящейся юле, стало столь неаккуратным и хаотичным, что пара молодожёнов запуталась в объятьях друг друга окончательно, упав в траву, оба оповитыми не цветами, но нежностью рук своей любви. Обе души устало разлеглись на зелени, словно это была мягчайшая и комфортнейшая кровать, подобающая монархам. Их милые, глупые улыбки в сантиметрах от губ друг друга длились, казалось бы, дольше самой вечности, прежде чем слиться в сладком, страстном танце губ и языков, пронизывающих не только ротовые полости, но и саму Силу - всё поле будто застыло на мгновение, наслаждаясь искренней, тёплой любовью посещавших их душ. - Ты ведь знаешь, кого я люблю больше всех на свете?, - прошептал Энакин. - А знаешь ли ты, кого я выбрала бы заместо любого трона?, - улыбка молодой Наберрие сияла белее света алмазов. Настоящая, живая рука Скайуокера мягко провела невидимую линию по щеке девушки. - А ведь когда-нибудь эта треклятая война закончится, и мы сможем кувыркаться в траве не раз в тридцать три царства, а хоть каждый вечер, - лицо генерала приобрело несколько грустный, задумчивый вид. - И не только кувырваться под звёздами, но и посетить их! Каждую! Помнишь, как ты мне рассказывал о своей испоконвечной мечте?, - Падме вгляделась в голубые глаза Энакина поглубже. - Угу. И даже самые далёкие! Когда-нибудь я их все увижу! И королевская коллекция Набу пополнится артефактами даже из неизвестных регионов! - А как насчёт нашей собственной коллекции, Эни?, - девушка придвинулась ближе к любимому. - Что насчет нее?, - переспросил генерал в своём фирменном, глуповатом стиле. - Ведь не можем мы не желать своих собственных, маленьких звёзд, что придут нам на замену, когда мы постареем вместе?, - она положила руку на его грудь. - Ты не рассказывала о своих планах построить на Набу мини-звезду, - усмехнулся Энакин, прекрасно понимая к чему она клонит. - Не сомневаюсь, что твой сын и на такое способен будет, - Падме испустила смешок. - Наш сын, - поправил её Энакин. - Или наша дочь!, - хлопнула его по плечу жена. - Или дочь! Правда, клянусь заповедями Силы и ордена Джедаев, что не уверен, чему я бы учил Лею, родись она заместь Люка... - Помнишь, как ты рассказывал о том, как Оби-Ван убеждал преступников силой мысли? - Но разве захочет ли Лея играть не по правилам? - Эни, вот если у нас будет дочь, я клянусь - не дам тебе сделать из неё механика, или, упаси Сила, джедая. Знаю же, что хочешь! Ну вот прядь тебе даю, да всей своей Наберрианской кровью повелеваю - будет Лея сенатором, а то и канцлером!, - защебелатала Наберрие младшая. - Ладно, ладно, госпожа аристократ, как пожелаете, - Скайуокер игриво и легонько ткнул её пальцем в нос. - И вообще, Люка тоже хочу вырастить образованным и интеллигентным, а не измазюканным в дроидовой смазке и пахнущим пластистальным порошком!, - сенатор ткнула мужа пальцем в нос в ответ. - А вот тут ничего не обещаю, моя королева! - Ах вот как, нахал!, - Падме в порыве игривой, любвеобильной боевитости напала на Энакина, переворачивая того в траве, и приобретая над ним верх. Нахальная, широкая улыбка Скайуокера демонстрировала его явное удовольствие сложившимся видом Падмовой фигуры пред его взором. - Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя!, - провозгласила она. - Ты недооцениваешь мою мощь!, - игриво ответил он. Через мгновение последовала поляризация ролей - наглая тигрица была свергнута с поднебесного трона, и на её место взошёл гордый, самоуверенный лев, желающий слиться с ней в поцелуе, с чем побеждённая с лёгкостью согласилась - любой момент, когда их губы не соприкасались, казался неправильной вечностью, и лишь моменты единения красили картину жизни красками, достойными бытия. Пара снова перекатилась в траву, держась за руки, словно они часть единого целого. Взор Падме устремился на троицу лун, теперь уже полностью узурпировавших вечерний горизонт. - Представь, что Охма-Д'ун это ты, а Рори - это я. А маленькая, милая луна - это наша Лея. Или наш Люк. И только мы наедине - никакой тебе политики, никакой войны, никаких джедаев, никаких подданных... Разве это не мечта, Эни?, - Падме переплела собственную руку с его. - Вскоре это будет не мечтой, а реальностью, любимая. Я тебе обещаю. Я положу конец войне как можно скорее. - Не только на твоих плечах лежит этот долг, Эни... не бери на себя тягарь всей галактики. - Но я справлюсь, Падме! - Я знаю, дорогой. Я знаю, что ты справишься. Но в часы бед и поражений - не кори себя, ибо ты всего-лишь человек, Эни. Мой человек, мой любимый. - Ты... ты права. - А ещё я буду права, если скажу, что хватит на сегодня серьёзностей! Расскажи мне лучше ещё раз о любви своей, да губами своими, да по-страстней... И лишь звёзды, да луны триединые - увидали наполненный страстью и жаром остаток вечера влюблённых. И вечер сей был красен - да прекрасен. Пусть лишь недолгий момент в поле галактической битвы, но момент чистый - чистой любви, что стала судьбоносной для всея галактики. И белоснежный свет, освещавший небо той ночью, будет что памятью единой, что свидетелью одной - окромя Силы самой, что предначертала сию красоту мудростью своею.