Кровь на мече

Теламон стоял на краю обрыва, его пальцы сжимали рукоять меча так, что суставы побелели. Ветер, холодный и беспощадный, рвал его плащ, словно пытаясь утащить в пропасть. Внизу, в долине, бушевал огонь, пожирая остатки их мира. Их мира. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь лишь пепел и тлеющие руины напоминали о том, что было. Строитель стоял перед ним, его лицо, обычно спокойное и уверенное, теперь было изрезано морщинами усталости. Его руки, создававшие чудеса, теперь висели вдоль тела, словно они больше не знали, что им делать. В его глазах читалась боль, но не от ран, а от понимания, что он больше не мог чинить то, что сломалось. — Теламон — его голос был тихим, но в нем звучала тяжесть, которая заставляла землю дрожать. — Мы могли бы попробовать еще раз. Мы могли бы… построить что-то новое. Теламон сжал зубы. Его сердце, обычно холодное как лезвие его меча, вдруг сжалось от боли. Он помнил, как они вместе создавали города, как их работы восхищали мир. Но теперь… теперь все было кончено. Строитель ошибся. Он доверился той силе, которой не следовало. И мир заплатил за это цену. — Мы не можем, — прошептал Теламон, его голос дрожал. — Ты знаешь, что этого нельзя исправить. Строитель опустил голову, его длинные волосы скрывали лицо. Он медленно шагнул вперед, как будто хотел обнять своего друга, но остановился в шаге от него. — Тогда сделай это, — прошептал он. — Если это единственный способ остановить меня. Теламон закрыл глаза. Меч в его руке казался тяжелее, чем когда-либо. Он поднял его, ощущая, как лезвие дрожит в его руке. Один удар. Все, что нужно. Но почему это так больно? Когда он открыл глаза, Строитель все еще стоял перед ним, его глаза смотрели прямо в душу Теламона. Ни страха, ни злобы. Лишь смирение. — Прости, — прошептал Теламон, и его меч опустился. Теламон почувствовал, как металл меча вонзился в плоть, но это был не крик боли, что пронзил воздух, а тихий вздох, будто Строитель освободился от тяжести, которую нес всю свою жизнь. Кровь, темная и густая, сочилась по лезвию, капая на землю, словно последний дар разрушенного мира. Теламон не смог удержать меч — он выскользнул из его пальцев, ударился о камень и разлетелся на осколки, как их былые мечты. Строитель упал на колени, его руки, те самые, что создавали дворцы и мосты, теперь держались за рану, пытаясь удержать жизнь внутри. Теламон бросился к нему, его собственное сердце, словно раскаленный уголь, горело в груди. Он схватил друга за плечи, чувствуя, как тепло покидает его тело. — Зачем? — прошептал Теламон, его голос был хриплым, как ветер, вырывающий последние листья с деревьев. — Зачем ты заставил меня это сделать? Строитель слабо улыбнулся, его губы дрожали, но в глазах была странная ясность. — Потому что ты единственный, кому я мог доверить это, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Ты всегда был сильнее. Сильнее страха. Сильнее сомнений. Теламон чувствовал, как слезы, горячие и горькие, катятся по его щекам. Они смешивались с кровью на руках, оставляя следы, которые уже никогда не смоются. — Я не хотел этого, — прошептал он, его слова были больше для себя, чем для умирающего друга. — Я никогда не хотел… Строитель тихо засмеялся, но звук был похож на шелест сухих листьев. — Ты сделал правильный выбор, — прошептал он. — Теперь… теперь ты должен жить. Ты должен найти… что-то новое. Его голос оборвался, и тело обмякло в руках Теламона. Теламон закричал, его крик разнесся по долине, смешавшись с грохотом рушащихся стен и треском огня. Он держал тело друга, чувствуя, как оно становится холодным, как лед. Ветер, все тот же холодный и беспощадный, обвил его, словно пытаясь утешить. Но Теламон знал: он никогда не согреется снова.