Лучшая жизнь
27 августа 2025 г., 14:41
Юнги и сам не понял, как поддался на уговоры Чонгука и вот уже целую неделю обитал в квартире альфы. Наглый младший шантажировал его, прикрываясь Тосей: дескать, псу будет страшно и одиноко одному, пока он на работе. Чтобы не чувствовать себя обузой, Юнги полностью взял на себя домашнее хозяйство. И где-то в глубине души признавался себе, что ему это нравилось. Он готовил каждый день ужины и еле сдерживал улыбку, видя, как Чонгук с аппетитом уплетает всё, нахваливая еду.
Мало того, в кабинете Чонгука стоял рояль, и Юнги, с его разрешения, с любовью отдавался любимому инструменту. Даже насущные проблемы больше не тяготили, ведь Юнги был в тепле, рядом с любимцем, да еще и сыт. А Чонгук, прознав о его любви к музыке, купил ему нотные тетради. Просто оставил их на барной стойке с запиской: «Милашке Юнги». Тот, обнаружив подарок, смущённо залился краской, но был рад, словно ребёнок.
Вечера проходили в тишине, нарушаемой лишь приглушённым светом торшера и звуками рояля. Юнги играл, а Чонгук, устроившись в кресле с Тосей рядом, слушал, прикрыв глаза. Иногда он просил сыграть что-то конкретное, и Юнги, стараясь угодить, исполнял просьбу. Старшему нравилось как Гук трепетно относился к его любимому делу.
Однажды вечером, после ужина, Чонгук подошёл к Юнги, когда тот разбирал ноты.
— Ты очень талантливый, — сказал он тихо, заглядывая в глаза.
Юнги смутился будто подросток получивший похвалу и опустил голову.
— Спасибо, — прошептал он, чувствуя, как щёки начали гореть.
Чонгук сделал ещё шаг, приближаясь, вынуждая посмотреть на него снова.
— Мне очень нравится, когда ты играешь, — проговорил чувственно хриплым голосом.
Юнги поднял взгляд и их глаза встретились. Он увидел что-то, чего раньше не замечал. Что-то тёплое, нежное и… родное? Сердце Юнги бешено заколотилось, он попятился назад, но Чонгук перехватил его за запястье, не позволяя отдалиться.
— Не бойся, — прошептал он, притягивая ближе к себе, — я не хочу тебя обидеть.
Юнги замер, опасаясь того, что произойдет дальше, но Чонгук просто обнял. Окутал тёплыми объятиями, прижимая его к груди, где под рёбрами так же заполошно билось сердце. Они просто обнимались, пока вокруг бегал, потираясь о ноги, радостный Тося.
≫∘❀♡❀∘≪
После того вечера Юнги стал тенью скользить по огромной квартире Чонгука, избегая его общества. Сделать это было проще простого. Ужинал он теперь в одиночестве, торопливо, и тут же скрывался в своей комнате. Тося же, маленький предатель, носился между двумя альфами, виляя хвостом, словно у него теперь два хозяина. Чонгука он принял в свою пушистую семью с необычайной лёгкостью. Так прошла ещё неделя. Пока в комнату к Юнги, погружённому в чтение, вихрем не ворвался Чонгук. Выглядел он измученным, весь красный и с блестящими глазами. В два крупных шага он оказался возле кровати и рухнул на Юнги, уткнувшись ему в шею. — Гуки? Что случилось? — опешил Юнги, инстинктивно обнимая альфу. Младший не ответил, лишь жадно вдыхал запах Юнги, тычась носом в тонкую ароматную кожу. Феромон старшего за время, проведённое с Чонгуком, постепенно пришёл в норму и стал раскрываться, лишаясь горьких ноток. Комнату в момент наполнил густой, терпкий запах Чонгука — древесины с нотками хвои. До Юнги дошло: у младшего гон! Не успел Юнги испугаться, как Чонгук тихо, совсем не по-альфьи заскулил и ещё сильнее прижался к нему. И тут Юнги почувствовал… мокрый язык на своей запаховой железе. Он замер, поражённый. Нежные, аккуратные движения, пьянящий сгущающийся феромон младшего и горячие тяжёлые объятия сносили все преграды. В штанах стало предательски тесно. — Не отталкивай, пожалуйста… — жалобно прошептал Чонгук. Он дрожал всем телом, казался таким беспомощным и нуждающимся. — Поцелуй меня, прошу, Юнги… Юнги, поддавшись инстинкту, глухо зарычал и рывком притянул младшего к себе. Гук громко застонал в поцелуй, как только его губы накрыли прохладные чужие и очень желанные. Большие ладони с разбитыми костяшками бережно обхватили бледные щёки Юнги. Тот в ответ углубил поцелуй, настойчиво врываясь в рот языком и прижимаясь ближе всем телом. Чонгука затрясло от сдерживаемого желания, в голове роились спутанные мысли, а вся смелость испарилась. Он громко ахнул, когда почувствовал, как Юнги потянул его за волосы на затылке прерывая поцелуй. Но протестующий хнык тут же перерос в стон, когда чужой язык уверенно коснулся его пахучей железы. Старший, порыкивая, принялся выцеловывать и обнюхивать сильную шею. Чонгук зажмурился до звёзд перед глазами. — Юнги, ах, — словно в бреду прошептал он, подаваясь навстречу жадным, кусачим поцелуям. Альфа и сам не заметил, как стащил с младшего футболку, как прошёлся жалящими поцелуями по коже, оставляя багровые отметины на его ключицах. В голове бушевало первобытное желание. Даже течные омеги не волновали его так, как сейчас сводил с ума Чонгук. Охваченный гоном, нуждающийся и скулящий щенком. Слабая искра разума удержала его от того, чтобы сорвать остатки одежды и овладеть им, напоминая, что они оба — альфы! — Чонгук, — хрипло выдохнул Юнги, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха, — нам нужно остановиться. Чонгук заскулил и попытался вновь прильнуть к его губам, но Юнги перехватил его запястья, крепко сжимая. Глаза младшего горели безумным огнём, зрачки расширились, а тело билось в ознобе. Он был полностью поглощён животным инстинктом. — Нет, Гуки, так нельзя, — прошептал Юнги, чувствуя поднимающуюся волну желания, готовую захлестнуть с головой. Но он должен был быть сильнее. Ради них обоих. — Пожалуйста, Юнги, прошу, — прошептал Чонгук, перехватывая старшего, собиравшегося встать, — я готов! Вот смазка… Чонгук спешно извлёк бутылёк из кармана и вложил в руку Юнги. Тот посмотрел на него, с нервной решимостью закусив губу, словно собирался броситься в омут. — Готов? — прорычал Юнги, наконец сдавшись нахлынувшим, пугающе острым чувствам. Чонгук торопливо закивал, стягивая штаны. Взору Юнги открылись сильные бёдра и набухший член, на головке которого блестела капля смазки. — Готов… Я уже ублажал себя игрушкой, представляя тебя, но это не то… Мне нужен ты… Альфа, — простонал Чонгук, голос его дрожал от нетерпения. Юнги, поражённый откровенностью, закашлялся, с трудом проглотив слюну. Он всё ещё крепко сжимал злополучный бутылёк. Он зажмурился на мгновение, стараясь прийти в себя. Перед ним лежал Чонгук и взгляд его тёмных глаз прожигал насквозь. Альфа почувствовал, как кровь огнём разливалась по телу, повышая градус возбуждения, а сердце отбивало безумный ритм. — Ты уверен? — прохрипел Юнги дрожащим голосом Головой он понимал, что это неправильно, что он не должен этого делать, но тело предательски тянулось к Чонгуку и мыслить здраво становилось сложнее. Чонгук подался вперёд, его руки скользнули под футболку Юнги по торсу. Он ухватился за бока притягивая ближе, практически заваливая на себя. Старший снова почувствовал жар чужого тела. Тяжёлый запах возбуждения ударил в нос, и все здравые доводы рассудка моментально улетучились. — Да, — выдохнул Чонгук, прижимаясь губами к шее Юнги. — Я хочу тебя, Юнги. Только тебя. Юнги застонал, запрокидывая голову, не в силах больше сопротивляться. Желание захлестнуло, лишая воли и разума. Он голодно впился в губы застонавшего Чонгука. Руки Юнги сильно сжали крепкие бёдра младшего. Сейчас ему было плевать, что под ним не утончённый, нежный омежка, а мускулистый, крепкий альфа. Феромоны соблазнительно переплетались в воздухе вокруг них и тела жадно изучали друг друга. Щёлкнула крышка смазки и Юнги уверенно ввел палец в задрожавшего Чонгука. Тот закатил глаза, гортанно застонав и сам стал насаживаться, требуя больше, глубже! Чонгук извивался, постанывая, пока Юнги, сгорая от нетерпения, готовил младшего к близости, насаживая его уже на три пальца, вбиваясь в нутро до костяшек. Его дырочка действительно была растянута и подготовлена для него. — Ну же, Юнги… — требовательно просипел Чонгук. В одно мгновение Юнги избавился от штанов вместе с бельём, освобождая болезненно возбуждённый член. Обильная капля смазки коснулась разгорячённой кожи, вызвав короткий вздох от неожиданного контраста. Чонгук, подхватив ноги под коленями, призывно их раздвинул. Открытый и готовый он лишил Юнги дара речи. Не в силах больше ждать, он плавно вошёл в Чонгука. Комнату наполнили два громких стона, слившихся в единый звук страсти. — Двигайся, — прошептал Чонгук, настойчиво подгоняя, и Юнги сорвался в бешеном ритме толчков. В комнате смешались звуки их страсти: утробное рычание, громкие шлепки кожи о кожу и сладкие стоны. Юнги оставлял синяки, сжимая и впиваясь пальцами в упругое тело, но Чонгуку было на это всё равно. Он утопал в наслаждении от желанной стимуляции простаты. По телу искрами расходилось наслаждение, вызывая мелкую дрожь в мышцах. Внизу живота всё сильнее скручивалась спираль подступающего оргазма. И с громким рычащим стоном Чонгук обильно кончил, излившись на свой торс. Юнги застонал от того, с какой силой сжал его член внутри кончающий Чонгук. Резким толчком он вогнал в пульсирующую дырочку набухающий узел и закатил глаза, в экстазе густо изливаясь внутрь. Узел связал их на ближайшие минут двадцать. — Ты меня повязал, — со смешком проговорил Чонгук, заполошно дыша. Юнги фыркнул, легко прикусив ключицу младшего, лёжа на нем сверху. Альфа расслабился в неге удовольствия не боясь, что раздавит хрупкое тело под ним. Чонгука он точно раздавить не сможет, тут скорее наоборот.≫∘❀♡❀∘≪
Гон у Чонгука длился три дня и всё это время он провёл в спальне с Юнги, со страстью отдаваясь тому. Старший упивался властью над альфой, открывая для себя новые грани наслаждения. Чонгук безропотно принимал грубость, позволяя сжимать себя до хруста костей. Даже оральные ласки младшего превосходили всё, что Юнги когда-либо получал от омег. Но, как и всё прекрасное, их безумные страстные дни, проведённые вместе, подошли к концу. Юнги терзался сомнениями, не зная, как теперь вести себя с Чонгуком. Была ли это всего лишь похоть, вызванная гоном? Животные инстинкты, не более? Юнги наконец признался себе: он не просто привязался к Чонгуку, он влюбился в него, как мальчишка. Втюрился в другого альфу! — Он добрый, хороший, красивый… — шептал Юнги Тосе, пока Чонгук был на работе. Юнги сидел с псом на полу у панорамного окна, любуясь раскинувшимся внизу городом. Верный друг положил тяжёлую голову на бёдра хозяина и принимал ленивые поглаживания. — Что теперь делать? Зачем мы ему? В голове Юнги царил хаос, и даже тихий скулёж Тоси не мог ему помочь. В своих чувствах альфа должен был разобраться сам.
