Лето скользит по нашим языкам (любимый, ты единственный виноват) : [ summer slips underneath our tongues (lover, you're the one to blame) ]

Арису содрал с себя футболку где-то к обеденному часу. К двум он уже растекся по полу, словно павший в битве воин, одной рукой прикрывая глаза. Грудная клетка вздымалась и опускалась так, будто он пробежал целый марафон, а не просто принес два уже нагревшихся спортивных напитка из магазинчика на углу. Волосы прилипли ко лбу, и пот стекал по вискам толстыми ленивыми ручейками. Каждый вздох получался громким и прерывистым, точно весь воздух стал слишком плотным, чтобы облегчить мучения. Чишия, напротив, сидел на диване в полном спокойствии, перекинув ногу на ногу: футболка издевательски короткая — просто чтобы подыграть погоде — фруктовый лед на палочке в одной руке, и ни малейшей видимой капельки пота на бледной коже. — Ты, кажется, совершенно не замечаешь, насколько сейчас жарко, — Арису взглянул из под своей руки, — Точно уверен, что не вампир? — Солнце не выжигает мою кожу, спасибо, — ответил Чишия невозмутимо. — Как и графу Дракуле в полуночный час, так что не считается. — Ты просто завидуешь, что твое тело предает тебя в тридцати пяти градусную жару. — Предает меня? — Арису беспомощно застонал, вытянув одну ногу в сторону, будто бы пытаясь увеличить площадь соприкосновения с полом, — Оно уже однажды убило меня, Шун. И вот оно пытается сделать это снова. В ответ на это его белобрысый парень лишь лизнул фруктовый лед с таким же выражением лица, которое было у него в момент катастрофы в каком-то малобюджетном фильме: еле-еле заинтересованное и совершенно отстраненное. — Ты выжил при крушении метеорита и нападении мужиков с автоматами. Если ты отъедешь от какой-то влажности, я заберу себе назад всю эмпатию, которую когда-либо проявлял к тебе. — Начнем с того, что у тебя вообще никакой эмпатии не наблюдается, — закряхтел Арису, — Твоя кровь, поди, на деле ледяная вода. Могу поспорить, ты бы сидел прямо в центре вулкана и чувствовал бы себя слегка неудобно. — Ну, чуть ранее я почувствовал, что нагреваюсь, — Чишия склонил голову, — Слегка. Поэтому я и ем мороженое сейчас. Услышав это, Арису тут же вскочил, уставившись на своего парня. — Серьезно?! — Моему кровообращению вряд ли позавидуешь, — он равнодушно пожал плечами и выдал это так непринужденно, будто просто сообщал, что сегодня ожидается по прогнозу погоды, — Преимущества после слишком близкого контакта со смертью, мне кажется. Мое тело забыло, как реагировать хоть сколько-нибудь выразительно. — А вот мое нет, — Арису плюхнулся назад со вздохом, позволяя вентилятору на потолке нехотя трепать его волосы, — такое ощущение, что мои органы варятся на медленном огне. Мне даже мыслить трудно. — К счастью, это никогда и не было твоей сильной стороной. Подушка моментально полетела аккурат в направлении Чишии. Он без труда поймал ее одной рукой и положил рядом с собой на диван, словно она там и была изначально. — Я тебя ненавижу, — пробормотал Арису сдавленным голосом из-за потной руки. — Не-а, не ненавидишь. — Может чуть-чуть и ненавижу. — Ты ведь будешь скучать по мне, если я растаю. — Я бы оставил себе твое худи, — невнятно произнес парень, смешивая слова так, если бы и его мозги уже тоже разжижились в кашу, — Спал бы в нем и разговаривал с ним, словно я — сошедшая с ума вдова. Чишия издал тихий звук — что-то между смешком и фырканьем — откусывая очередной кусочек от своего прохладного удовольствия. — Это прозвучало странно-романтично. — У меня просто бред от теплового удара. Особо не привыкай. Чишия что-то промурлыкал и наконец оторвал себя от дивана. Босые ступни мягко заскользили по деревянному полу — тихо и неторопливо, — пока он не замер над своим парнем, словно кот, наблюдающий за своим чересчур драматичным приятелем, нежившимся на солнце. Арису же, в свою очередь, приоткрыл один глаз, чтобы заметить его стремительное приближение к себе. Фруктовый лед уже почти исчез, а свободная рука потянулась к нему. — Идем со мной, любовь моя. Брюнет аж прищурился от такой смены тона. — Что… Прежде чем он успел сформулировать свой вопрос, Чишия согнулся, подцепил его за подмышки и слегка потянул — не очень сильно, но достаточно для того, чтобы тот застонал как дряхлый старик и, сдавшись, позволил поднять себя. Палочка из-подо льда очутилась на кофейном столике, а прохладные пальцы убрали влажные волосы с лица, бережно поглаживая щеки. — Ты перегрелся, — мягко сказал его парень так, как будто это не было очевидно в течение последнего часа, — Твое лицо горит. — Фиг поспоришь, — буркнул на это Арису, ни на сантиметр не отстранившись. Напротив, он подался навстречу спасительной прохладе, надеясь найти хоть каплю утешения в этой знойной жаре, плавившей его изнутри, — Я поэтому и валяюсь на полу, между прочим. — Тогда посиди со мной, — учтиво предложил Чишия, хоть это и прозвучало как-то слишком формально, — Все равно диван ближе к вентилятору будет. Геймер покорно дал себя довести до дивана с величавой грацией умирающего викторианского аристократа, и, едва они добрались до дивана, с преувеличенной артистичностью рухнул на колени к своему парню. Он все ёрзал и перекладывал конечности, сопровождая каждое движение театральным вздохом, пока не нашёл ту позу, в которой наконец перестал чувствовать, что кожа вот-вот сползёт с него от жары. — Лучше? — Нет, — недовольное ворчание, — Но твои ноги прохладнее, чем пол. — Приму это за благодарность. — Мгм. Лопасти вентилятора продолжали неторопливо вращаться над их головами, разгоняя спертый воздух, и Арису не смог удержаться от усталого вздоха. Чишия завел одну руку за его затылок, и большим пальцем принялся медленно, рассеянно выводить круги на коже. Это ощущалось… хорошо. Успокаивающе. Даже до смешного приятно, учитывая то, как редко он позволял себе вот так сидеть в тишине с кем-то настолько близко — хотя его блондинистого парня уже и не нельзя было назвать просто “кем-то”. Как раз в момент, когда Арису начал клевать носом — балансируя на грани сна и фантазий о том, каково это — умирать в жару, — Чишия склонил голову и принялся осыпать его лицо мягкими поцелуями. Холодок мягких губ коснулся разгорячённого виска, скользнул к краю уха и спустился к впадинке на щеке. Каждое касание было невесомым как перышко, выверенным и неторопливым — личное ненавязчивое напоминание о том, что Арису больше не один: ни в этой изнуряющей жаре, ни в чём бы то ни было еще. — Ты меня целуешь или просто проверяешь степень прожарки? Арису спросил лишь в шутку, но Чишия не повелся на такую провокацию. Наоборот, он ласково приподнял его лицо и на этот раз поцеловал как следует — неспешно и вдумчиво. Его футболка все еще едва уловимо пахла мятным порошком и антисептическим мылом, а пальцы до сих пор нисколько не потеплели, приятным холодком покалывая шею, и брюнет не смог удержаться от легкой дрожи. Когда поцелуй прервался, Арису моргнул, уставившись на Чишию и продолжая задыхаться, но, кажется, сковывал дыхание уже совсем не летний зной. — И что, это был поцелуй милосердия? — он хихикал на каждом слоге, что слетал с его языка, — Типа “о нет, мой парень умирает, подарю-ка я ему последнее хорошее воспоминание”? Чишия лишь приподнял одну бровь. — А ты хочешь, чтобы так было? — Хмм… не совсем, — спустя мгновение ответил Арису, — Но я определенно точно хочу еще один. Его очаровательный парень подчинился и склонился для еще одного поцелуя — еще более медленного, но не менее чувственного, чем предыдущий. — Мм, — промычал Арису, когда они отстранились, — Ты ведь, так-то, мухлюешь. У тебя кровообращение, как у трупа, еще и бонус в виде льда. Я же просто лужица из кожи и сожалений. — Прекращай хныкать. Тебе повезло, что я люблю тебя вот таким. — Таким это каким? — Глупым. Потным. Драматичным. — Вот как-то так я и понял, что ты мазохист. Чишия не стал спорить. Вместо этого он аккуратно приподнял своего геймера, помогая тому усесться поудобнее, и прислонил к своей груди. Арису опустил голову на его плечо, прикрыв глаза, и позволил прохладным пальцам вновь скользить по своему затылку. — Если ты так уснешь, я позволю тебе пускать на меня слюни целых полчаса прежде, чем я начну жаловаться. — Это любовь. — Нет, это смирение. Арису украдкой расплылся в ласковой улыбке. Его пульс до сих пор был учащенным, а кожа была готова в любой момент расплавиться и стечь с него, но, будучи прижатым к своему парню — разомлевший от поцелуев и удивительным образом успокоившийся — он практически не замечал дискомфорта. — В следующий раз, — мямлил он с закрытыми глазами, — Мы покупаем кондиционер. И меня не волнует, если нам придется питаться одной лапшой целый месяц. — Мы итак едим эту лапшу каждую неделю. — Что ж, тогда я просто продам одну твою почку. Проблема решена. — Поздновато ты, душа моя, — Чишия слегка припал к его уху, перейдя на шепот, — Обе забрали еще в Пограничье. Ты сейчас обнимаешься с призраком. — Не смешно, — заканючил Арису. — Я и не шучу. У тебя ведь бред от теплового удара, — доктор усмехнулся прямо в уши, а губы снова нашли его лоб, — Я бы мог прочитать тебе состав хлопьев, и ты бы принял это за Шекспира. — Замолкни и дай мне поспать, Шун. Чишия послушался, однако не прекратил своего движения пальцами — прохладные и уверенные прикосновения, проводить линии вдоль по затылку и до спины — долг, пока дыхание Арису не выровняется, а изнуряющая жара не уйдет на задний план, растворившись в фоновом гуле летнего дня. — Повезло тебе, что я не плавлюсь так же легко, — пролепетал Чишия скорее себе самому, — Достаточно и одного из нас в состоянии жидкости, согласен? Он не ждал ответа на свой гипотетический вопрос, но откуда-то со стороны его колен, приглушенно и невнятно раздался ответ, Арису бормотал сквозь свой сон: — И ты растаешь. Просто потребуется чуть больше времени, вот и всё… подожди и увидишь. Чишия не сдержал нежной улыбки, что расцвела на его губах.