Прощание

—..Спасибо, что остались со мной, но, кажется, я готов, —Выпаливает вдруг Лололошка резко, внезапно, неожиданно, как для друзей, так и для себя самого в первую очередь. Выбор тяжёлый, и делать его тяжелее, чем могло бы показаться в самом-самом начале. Он ведь уже стирал междумирье, уже позволял себе переписывать историю, позволял оставить одни лишь воспоминания где-то на подкорке сознания, вместо реальных касаний родных, тëплых, таких, которые могут подарить лишь дорогие сердцу существа. Впрочем, чувства, увы, стереть не так легко, как сами события из истории. Сердце подсказывает, что этот выбор единственный, истинный, верный, правильный.. Так отчего же, скажите, теперь так больно? —Ты уверен?, —Осторожно, беспокойно слегка уточняет Окетра, вырывая собственного друга из глубоких раздумий и пелены сомнений. Сомнений, сами по-себе которые, конечно, никогда не уходят бесследно. —Нет, —Лаконично, печально, тревожно, зато честно до безумия. Настолько грустно, что смешно аж. К подобному невозможно быть готовым, сколько ни собирайся. Не больше, чем сейчас, после разговора с важными для Ло существами. Джодах, Райа, Окетра.. Да даже Джон, собственное альтер-эго. Он скучал, правда скучал, но сейчас, к его сожалению, времени на чувства у них больше нет. Не тогда, когда страдает само время. При упоминании о дорогих сердцу людях что-то хрупкое ломается в груди, бьëтся шумно, падает в пятки осколками мелкими. Джодах будто мысли читает юноши, через всего несколько сантиметров, медленно, с чистым интересом и без ненужного давления, задавая вопрос обладателю синего шарфа, когда-то, если верить словам Тадмавриеля, связанного и подаренного ему, Лололошке, таким же прекрасным и близким для того другом. Эграсса. От мыслей о давнем прошлом где-то в районе сердца колит тысячей игл словно, больно, знает, что из-за почти полного отсутствия воспоминаний. Пустота никогда не нравилась Лололошке, просто не за что. Больнее лишь от мыслей о том, что это самое прошлое буквально через несколько метров окончательно перестанет иметь хоть какой-то смысл. Что для шатена, что для всех тех, кто принимал участие в создании всех этих воспоминаний. У всех них будет новая жизнь, новые друзья, новые приключения.. Чужой голос вновь вырывает Первого из собственной пучины сожалений, невысказанных страданий, сомнений, и тягучей, липкой, невероятной печали. — Не хочешь поговорить с генеральным директором перед этим? Гендиректор.. Тот, кого парень знал многое время как Междумирца, тот, кто всë это время наблюдал, старась вести по верному, истинному пути.. В конце-концов, сам Ло, в какой-то степени, и, говоря чуть точнее, тот, кем он не стал, отвергнув когда-то часть себя в подсознании, разрешив тем самым себе запоминать и самому менять свою судьбу. —Хочу, —Слово вылетает изо рта на несколько секунд быстрее, чем шатен успевает обдумать возможные варианты и их последствия. Как обычно, впрочем. Удивление мелькает на лице мимолëтно, практически незаметно для окружающих. Хочется сказать, что Мирец не поймëт. Что вновь отвергнет, будет просить выслушать и одуматься, но Ло молчит. Молчат и мысли, впервые за столь долгое время. Тяжело, однако, когда не можешь разделить их с кем-то, кто решит, сделает, поможет и даст подсказку. Он не хочет думать об этом. Будь что будет. —Удачи тебе, Лололошка..!, —Почти в один голос кидают на прощание друзья, тепло, искренне веря в то, что всё пройдёт хорошо, что всё получится, ведь это их Ло! Проекция медленно растворяется в воздухе, окрасив чисто-белое пространство желтоватыми огоньками-искрами. Вслед за ней начинает раствориться и сам Лололошка. Ему нечего больше делать здесь. Он принял решение, неважно, что сейчас скажет ему.. Другой Лололошка. "Фиолетовый - совсем не его цвет", —Ловит себя на мысли парень, когда видит в светлой пирамиде, стоящей посреди пансионата, свою версию из другой ветки. Или это он лишь неудавшаяся версия Междумирца.. Тем не менее, именно на этой версии Лололошки он выглядит, быть честным, даже не слишком плохо.. Отвлекаться нельзя. Голос мироходца ровный, тихий. —Генеральный директор.., —Подозрительно формально, но другого варианта Ло не видит. Обратится к нему просто на "Лололошка" вызвало бы не слишком приятные ощущения, вероятно, у обоих, да и неслабую путаницу в сознании младшего. Насколько вообще ясным оно может оставаться, когда стоишь напротив самого себя, человека, который почти всю твою жизнь вëл тебя к тому, что ты отказался принимать? "Междумирец", и все прозвища-сокращения, с ним связанное? Нет, звучит как аабсолютная бессмыслица. Ло тихо вздыхает, скорее своим мыслям, чем действиям Междумирца. —И к какому же решению ты пришёл, Лололошка?, —Произносит старший с лëгкой насмешкой, явно выделяя интонацией собственное имя, неизвестно только за что. Сразу к делу, будто знает, чем и как всё кончится. Бесчисленные километры наблюдения именно за этим Лололошкой не прошли даром. Мирец знает, этот парень другой. Такой же Лололошка, как и он сам, как все его предшественники, но с какой-то тëплой искрой где-то внутри. И искрой этой служили совершенно другое мировоззрение и опыт, решения, создающие самого мироходца, а не простое нежелание понять и следовать чëткому плану изначального, как до этого слепо, и, конечно, ошибочно полагал Первый. Он ведь и сам пытался всё изменить, пытался найти другой вариант.. Пока не понял, что это бесполезно, ведь ни одна версия Лололошки до него не справилась. Нет, ему не нравилась вся эта идея с идеальной веткой, он не верил в это в полной мере, лишь слепо следуя правилам и указам наставника, в надежде, что делает это на благо времени, на благо того самого Лололошки, которого, несомненно, вообще может не существовать. Междумирцу самому всё это до ужаса напоминает устройство Организации. Забавно. Впрочем, яблоко от яблони. Так было, пока не появился именно этот Лололошка. Пока он сам не собрал идеальный вариант из нескольких уже имеющихся. Одну единственную, идеальную ветку, из бесчисленного количества нитей, созданных им же, но из других веток, тем самым исполнив одновременно план изначального Лололошки, желавшего лишь найти ветку, где никому бы не пришлось терпеть таких страданий, какие приходилось терпеть ему и его близким, и свой собственный, направленный на прекращение страданий Старины Время. —Я никогда не стану таким, как ты, —Выплëвывает наконец младший после нескольких бесконечно долгих сантиметров молчания. Впрочем, время в пансионате течëт совсем по-другому, сказать вернее даже, совсем не течëт, для того, чтобы пытаться вписать затянувшуюся паузу хоть в какие-то временные рамки. Тон голоса, несмотря на всю грубость сказанного сейчас выражения, наполнен лишь слабым отвращением и непониманием. Меньшее, чего можно было ожидать в свою сторону для междумирца. Глаза впиваются в собственные, но в то же время такие чужие, и тонут в них, позволяя волне непоколебимости захлетнуть его с головой. —Неужели нашёл другой вариант?, —Стреляет Мирец точно в яблочко, усмехаясь слегка, небольшой, затуманенный долгой верой в неизбежность бесконечного цикла, отблеск надежды, виднеется где-то в его очах. Вариант очевиден, но юноше искренне хочется услышать это лично от себя. Лично от Лололошки, вечно находящего выходы там, где, казалось бы, их и быть не могло. —Нашёл, —Слетает с губ Лололошки на удивление грубо. Кратко, как он любил делать-то когда-то. Значит, всё же нашёл. Междумирец позволяет себе прикрыть глаза довольно, одновременно с тем допуская появление лëгкой ухмылки на губах. Приятно. Справился. У Мирца как с камень с плеч спадает в моменте, и тело расслабляется впервые за всё время, как тот увидел воочию своего, в теории, будущего приемника. Возможно, это именно тот исход, которого он хотел. Довольно со времени. Довольно с этой реальности. Довольно с этой мультивселенной. Лололошка складывает руки на груди, перенося центр тяжести на левую ногу. Междумирец зеркалит. Точь-в-точь, как в зеркало гляди, не считая одежды и отсутствующих сейчас на обоих из них очков. Развлекается. Тянет время. Было бы ещё, в целом, что тянуть. —Хочешь что-то сказать - говори. Если бы ты действительно был мной, знал бы, как меня бесят недоказанности, —Не выдерживает в итоге младший пристального взгляда междумирца, и тишины давящей. В ответ ему лишь смеются тихонько, коротко. —Я никогда в тебе не сомневался. —Что?, —переспрашивает младший настороженно. Это не то совсем, чего он ожидал услышать от человека, который с начала самого их личного знакомства твердил ему о важности поиска идеальной ветки и следования плану изначального генерального директора, изначального Лололошки. Ему ведь никто не удосужился сказать, что именно чувствует по отношению ко всему этому плану. Впрочем, так даже интереснее. —Никогда, Ло. Сколько бы не разочаровывался в твоих выборах, я, в хорошем смысле, всё не прекращал искренне удивляться им. За всë время я ни разу не встречал такого же человека, как ты. Междумирец кладёт нежно, почти понимающе, руку на плечо младшего. Не знает, что нашло на него самого, но сам факт того, что это, вероятно, их последняя встреча, бьёт ведь не только по Лололошке. Сам Ло особо не реагирует. Настолько сильно - совсем не по нему. Ему не за что жалеть Мирца, не за что сожалеть о последней встрече, ведь его наставник сам выбрал молчание. Больно, как ножом в сердце самое, неприятно, как последствия отвязки, печально, как.. Мысли обоих кончаются на этом миллиметре. На миллиметре, когда Мирец поддаётся неизвестному порыву, и, аккуратно положив свободную руку на чужой подородок, быстро, но не резко, приближается, накрывая своими губами чужие, такие до боли знакомые, но, в отличие от него самого, не сухие. Лололошка выдыхает от неожиданности рвано, слегка замешкавшись, но в конце-концов отвечает на поцелуй, углубляя его, чтобы вложить в неожиданный контакт все переживания и всю боль, что только могла накопиться внутри него из-за этого.. Из-за всех них. Он списывает это на стресс. Мирец - на то, что просто отвык от нормального общения. Причины у каждого свои, неважно в чём забываться, если всё равно придётся забыть —Вперëд, ты справишься. Я верю в тебя, Лололошка. Все мы верим. —... Лололошка молчит. Он совсем не понимает этого парня. Понимания собственных чувств тоже нет. Что это было, и, собственно, почему? Разве Мирец не должен был хоть попытаться остановить его? Тем временем, только что названный продолжает свою речь, надеясь вложить в неё столько, сколько можно вообще уместить в несколько коротких, привычных предложений. —Мы не встретимся вновь, так что, помни, Ло, цель оправдывает средства, только если если цель - спасение души. Улыбка печальная слегка, и искренняя вера вновь. Приятно. Он искренне рад, что всё это наконец кончилось, но никогда уже не скажет это самому Лололошке. —Прощай, невозможный мироходец, тебе давно пора.