Под маской

Ты не планировала целовать его. Не совсем. Ты планировала подразнить его. Может быть, наклониться слишком близко, передавая ему отчет о миссии. Спросить о том, на что ты уже знала ответ, просто чтобы понаблюдать, как у него его видимый глаз заметно дернется от удивления. Ты хотела разозлить его. Но Какаши Хатаке, каким бы невыносимым он ни был, никогда не реагировал так, как ты ожидала. Сегодня вечером он не вздохнул. Не отмахнулся от тебя. Не стал, как обычно, исчезать. Вместо этого он долго смотрел на тебя. И произнес: — Если собираешься меня целовать, делай это как следует. А теперь? Теперь ты находилась в его квартире. Губы покраснели и опухли, а сердце бешено колотилось в груди, пока он снимал жилет и стягивал маску, открывая рот, который ты слишком часто представляла в уединении своих мыслей. Он был воплощением греха, печали и чего-то невыносимо прекрасного. Ты сглотнула. — Так вот что ты скрывал. Какаши приподнял бровь. — Разочарована? — Даже близко нет. — Хорошо, — сказал он и снова поцеловал тебя. На этот раз в его действиях не было ничего дразнящего. Его губы были горячими, умелыми, голодными — от такого поцелуя у тебя перехватывало дыхание, а на смену ему приходил жар. Его руки скользнули вокруг твоей талии, прижимая бедрами к стене. Его язык скользил по твоему в таком темпе, что у тебя тряслись ноги. Какаши пах кедром и мылом, и чем-то отчетливо мужским — чистым, резким, пьянящим. — Я думал об этом, — прошептал он, прижимаясь к твоим губам. Ты подняла голову, ошеломленная. — Да? — Да, — его голос стал низким, хриплым. — Больше, чем следовало бы. Его руки оказались на подоле твоей рубашки, прежде чем ты успела ответить — они скользнули вверх, ладони коснулись твоего голого живота, пальцы медленно и осторожно провели по нижней части твоего бюстгальтера. — Ты не ведешь себя как кто-то, кто не уверен, — сказала ты, задыхаясь. — Я не такой, — Какаши наклонился, коснувшись губами твоего уха. Ты вздохнула, когда его большие пальцы скользнули по твоим соскам через ткань и подразнили, пока они не стали твердыми под его прикосновением. Затем он приподнял бюстгальтер и коснулся твоей груди губами — горячо, влажно, сосредоточенно. Твоя спина выгнулась. — Какаши… — Скажи это снова, — пробормотал он. Ты всхлипнула. — Какаши. Он застонал, прикасаясь к твоей коже, как будто этот звук лишал его сил. Мгновение спустя твоя рубашка исчезла. Затем брюки. Его руки скользнули между твоих бедер, заставляя раскрыться. Пальцы с мучительно медленно поглаживали кожу через нижнее белье. — Уже такая влажная, — сказал он почти с благоговением. — А я еще даже не начал. Ты извивалась, тяжело дыша. — Тогда начинай. — Ты пожалеешь о таком тоне, — пробормотал Какаши. Затем он опустился на колени. Ты подавила стон, когда его пальцы подцепили твое нижнее белье и скользнули вниз. Какаши поцеловал внутреннюю поверхность твоего бедра, затем другую сторону, дразня своим дыханием, пока, наконец, его губы не встретились с твоими. Горячо. Медленно. Идеально. Его язык скользил, кружил, ласкал твой клитор с такой точностью, что от каждого прикосновения по твоему позвоночнику пробегали искры. Какаши тихо застонал, и звук отдался вибрацией в твоем сердце. Одна его рука удерживала твои бедра неподвижно, а другая медленно скользнула двумя пальцами внутрь тебя. Ты вскрикнула — наслаждение было сильным, глубочайшим и нарастающим. Серебристые волосы падали ему на лицо, приоткрытые глаза внимательно смотрели на твое лицо. — Кончишь для меня? Я хочу почувствовать это. Ты сжалась, повинуясь команде. Это не заняло много времени — всего лишь еще одно движение его пальцев, еще одно идеальное движение его языка, и ты с криком сорвалась с места, прижавшись бедрами к его рту. Какаши не останавливался, пока ты не попросила. Когда он, наконец, встал, ты схватила его за пояс и стянула с него штаны — задыхающаяся, ошеломленная, отчаявшаяся. — Ты хочешь меня? — спросил он тихим голосом. — Да, — выдохнула ты. — Боже, да. — Ложись на спину. Ты забралась на кровать. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, пока Какаши снимал с себя последнюю одежду. Его тело было гибким, покрытым шрамами, мускулистым — сила человека, который упорно сражался и тяжело жил. Он склонился над тобой и снова медленно поцеловал, как будто у него было все время мира. Затем — наконец — он скользнул в тебя. Ты ахнула. Растяжка была идеальной. Глубокой. Какаши издал низкий горловой стон, прижавшись лбом к твоему лбу, и начал двигаться. — Черт, ты чувствуешь… — он оборвал себя сдавленным стоном. Каждый толчок был контролируемым, уверенным, целеустремленным — ни одного лишнего движения, никакой спешки. Только медленный, мощный ритм мужчины, который знал, как тебя уничтожить. Ты обняла его за плечи, впиваясь ногтями в голую кожу, и застонала ему в рот. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он тебе в губы. — Каждый раз, когда ты улыбаешься. Каждый раз, когда ты ведешь себя так, будто не достаешь меня. — Ты мог бы что-нибудь сказать, — выдохнула ты. — Я не хотел ни в кого влюбляться. — А теперь? — Слишком поздно. Он снова поцеловал тебя — глубоко, требовательно — и ускорил темп. Во второй раз ты кончила, укусив Какаши за плечо, чтобы заглушить свой крик. Он толкнулся сильнее, стремясь к своему оргазму. Одна его рука скользнула под твое бедро, чтобы держать тебя открытой. Какаши кончил с грубым стоном, погружаясь глубоко внутрь тебя. Его тело дрожало от соприкосновения с твоим.

***

Ты закуталась в хлопковые простыни, уткнувшись лицом ему в грудь. Одна рука лениво описывала круги на его животе. Какаши вздохнул — довольный, расслабленный так, как ты никогда не видела. — Я все еще не надел маску, — сказал он. Ты подняла глаза. — И что? Какаши приподнял бровь. — Ты пялишься. — Потому что теперь я могу. — Хм, — Какаши ухмыльнулся. — Доставляет беспокойство. Ты наклонилась и поцеловала его в подбородок, затем ниже. — Могу доставить еще больше. — Боже, помоги мне, — пробормотал он, переворачивая тебя на спину, — давай.