любимый цвет

— Окей… — я вздохнул, уже чувствуя, как начал уставать от игры «правда или действие», но, тем не менее, сейчас моя очередь задавать вопрос. — Мицуруги. Правда или действие? — Правда. — Это уже третий раз подряд, когда он выбирает правду, видимо, тоже уже подуставший от лишних и идиотских заданий. И я снова вздохнул, разлегшись на кровати и теребя в руках край пледа подо мной, ибо это задачу мне особо не облегчало. Все вопросы, которые я хотел задать, я уже задал, а сейчас даже и не знаю, что спросить. Мицуруги сидел также на кровати со мной, в то время как Маёи расселась на полу на коленях. По сути, я могу задать любой вопрос, который взбредет в голову, так?.. — …Какой у меня любимый цвет? — выдал я буквально первое, что пришло на ум. Маёи нахмурилась и начала сверлить меня взглядом. — Наруходо-кун, серьезно? Ты совсем не умеешь придумывать вопросы. — Да я уже даже не знаю, что придумать. — Я сложил руки за голову, смотря на друга. — Ладно, забудь. Давайте уже закончим это все, я устал. Самое интересное — то, что Мицуруги действительно задумался. Сделал неиронично серьезное размышляющее лицо и уставился мне в глаза. — Я согласна, — подхватила подруга. — Давайте, — ответил Мицуруги спустя пару секунд молчания. — Но я все-таки отвечу. — Ну слушай, я думаю, тут думать особо не надо. — Маёи дотянулась рукой до моей светло-синей рубашки и потянула за нее, и в целом здесь все понятно без конкретики. И вообще-то логично предполагать в первую очередь, что мой любимый цвет синий. Это имеет смысл и в каком-то роде даже очевидно, у меня половина гардероба в нем. Мой ярко-синий костюм уже стал моей визитной карточкой за то время, что я работал адвокатом. Настолько, что меня уже не воспринимают без него: однажды меня на улице узнала девушка и подметила, что сделала это с трудом, ибо привычнее видеть меня сплошным синим пятном. Поэтому я не особо понимаю, что тут дальше думать. Но, судя по усмешке Мицуруги, у него есть другой ответ. — Логично предполагать, что Наруходо нравится синий, — сказал он уверенно, точь-в-точь повторяя мои же мысли. — Но это слишком очевидно. У меня есть другой ответ. — И какой же? — спросила Маёи без особого энтузиазма. Мицуруги снова сделал секундную паузу, видимо, для интриги. Не хватает еще «И-и-и барабанная дробь…» — Розовый. … На секунду повисло молчание. — Розовый? — спросила Маёи с недоумением. — Почему розовый? — Мне теперь интересно услышать твой обоснуй, — посмеялся я. — …М-м… думаю, будет лучше, если я покажу, — он встал, подошел к одному из моих шкафов напротив кровати, взялся за ручку и взглянул на меня. — Наруходо, не против, если я…? Меня это напрягло. Не то чтобы мне есть что прятать, там в основном валяется старый хлам, которым я не пользуюсь; просто смутил факт того, что вот кто-то будет сейчас рыться в моих вещах. — Что ты хочешь? — спросил я, но, не дождавшись моего согласия, он открыл шкаф и начал что-то искать. Постепенно до меня дошло, что он хотел донести, когда он начал показывать нам самые разные вещи: пастельно-розовые блокноты, ежедневники, тетради ручки, старая наволочка для подушки такого же цвета, гирлянда в виде цветков сакуры, мой старый злосчастный свитер с большим красным сердцем на груди, отдельный контейнер для розовых маркеров, стикеры — и этот список можно продолжать еще долго. Чем больше он показывал, тем больше я хотел провалиться под землю по какой-то причине. Будто прямо сейчас вскрылось нечто личное для меня. — Ого, — отреагировала Маёи весьма… неоднозначно. — Что скажешь, Наруходо-кун? Это правда? А я не знала, что ты тащишься по розовому. — Я думаю, это скорее былое увлечение, наверное… Подожди, откуда ты вообще знаешь, что это все здесь? — Совершенно случайно узнал, — ответил Мицуруги, аккуратно складывая все вещи обратно в шкаф на те же места, где они и были. — Как-то я заходил к тебе в гости, а дверь шкафа была открыта. Взглянул буквально на секунду, и мне прямо бросилось в глаза вот это розовое пятно. Как-то невольно отложилось в памяти. — Какой ужас. Впредь буду запирать все, чтоб ты, не дай боже, что-то еще не увидел. Маёи засмеялась, и я вместе с ней. Мицуруги лишь хмыкнул и закрыл шкаф. И на этом эта тема закончилась.

***

… Говоря об этом всем. Если уж углубляться в эту тему. Я никогда не позиционировал какой-либо цвет как свой «любимый». Это никогда не имело значения, и это логично, потому что кто будет об этом париться? Синий мне нравится, но «нравится» скорее в том плане, что он «удобный» для меня цвет. Привычный. Наверное. Можно так сказать. Плюс ко всему, ассоциативный ряд пошел еще с детства, когда мы с Яхари и Мицуруги разделили брелоки тогда еще популярных сигнальных самураев: Мицуруги взял красного, Яхари — желтого, а мне, так уж сложилось, остался синий. С этого все и началось. И я просто не стал отклоняться от этого паттерна. Однако в какой-то момент отклонение все же случилось — в тот день, когда я впервые встретил Тинами. Это произошло, по-моему, августе. Я искал в судебной библиотеке материалы для изучения права и случайно столкнулся там с девушкой. Первое, на что я обратил внимание моментально, — ее очень необычный для повседневной носки наряд: белоснежное платье с розовыми узорами, точно такой же зонтик, а на плечах розовая вуаль. Ее образ в сочетании с прелестным лицом, рыжими волосами и хрупким телосложением сразу же покорило меня. А когда она сама подошла ко мне и начала со мной очень мило разговаривать… кажется, именно в тот момент я понял, что попал. Далеко и безвозвратно. В какой-то момент по мере развития наших отношений у меня возникла ассоциация Тинами с цветением сакуры весной. Никогда особо не наслаждался подобным видом, но когда мы встретили нашу первую весну вместе и увидели цветение сакуры, я познал всю ее прелесть. Это было волшебно. Я откровенно помешался на этом. И на всем, что отдавало мне той же легкой и невинной аурой, что и она. Мои работы красками приобрели более светлый и мечтательно-розовый характер (как и моя жизнь тогда в целом. Эх, были времена), а также я, не до конца осознавая этого, начал закупать вещи розовых цветов. И от того свитера от Тинами (точнее Аямэ) я был в восторге и носил его почти постоянно. То время ощущалось как сладкая эйфория до тех пор, пока спустя восемь месяцев наших отношений не случилось… то, что случилось. Тогда розовый цвет стал триггером для меня, после чего почти все вещи этого цвета оказались спрятаны в шкафу. Что-то и вовсе пошло на выброс, но далеко не все. Было слишком больно расставаться. Сейчас, я думаю, мне все равно. И на те вещи, и на розовый цвет в целом. Хотя… не знаю, если честно. Зато мне все еще нравится сакура: я нахожу в ней что-то светлое, теплое и нежное. Однажды, увидев Мицуруги на фоне опадающих ее лепестков, я осознал, как хорошо он смотрится на ее фоне. Особенно в своем костюме… Возможно, я совсем не изменился.