Сон длиной в апокалипсис

— Короче, я не стану распинаться и скажу сразу. Голубой означает доверие, красный — любовь, а зелёный — доброта в дружбе, или что-то вроде того. На пару секунд мне показалось, что Феликс отвернулся. И я решила спросить: — Что такое? Что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Вроде бы. — Ты уверен? — Абсолютно. — У меня тут такой вопросик по игре. Я могу задавать их кому угодно? — Да. Ты же осталась. — Окей. А ты ответишь на мои вопросы? Только он не один. — Отвечу. Только потому, что сегодня у тебя днюха. Но смотря какие вопросы. — Хорошо. Кто твой лучший друг среди ребят? — Даже не знаю. Я со всеми общаюсь. Хотя больше всего, думаю, с Крисом и Чанбином. — Понятно. Любимый цвет? — Чёрный. — Кто у вас в банде самый младший и самый старший? — Самый младший — Ян. Старший — Бан Чан. — Значит, панда самый старший. Не знала. — Панда? — Он однажды сказал, что если бы у него был выбор, то он бы стал пандой. Но, тем не менее, он больше смахивает на кенгуру. — Ясно. Я резко остановилась, потому что вспомнила кое-что: — Феликс, у тебя есть с собой уколы от бешенства? — Да, мы берём их, когда выходим из помещения. А что? — Умеешь колоть? — Да. — Коли, — я вытягиваю руку вперёд. — Что?! Ты долбанулась что-ли, когда на асфальте лежала?! — Меня укусила бешеная собака, а ты меня долбанутой называешь?! Коли давай! Он колит мне в руку укол, и мы идём дальше. Через минуты полторы мы пришли. Возле входа нас ждал Хван. — Ты чего ещё здесь? — Ну и долгие же вы! — возразил он. — Ты извини, брат, но если бы я шла быстрее, то моя нога бы отвалилась. А на одной ноге я ходить не умею. — Учись. Хёнджин открывает дверь, и мы заходим. — Давайте помогу вам «дырявым», да «безногим» спуститься. — Было бы не плохо. Хван берёт меня на руки, прыгает с порога, и ставит на землю. Затем помогает спуститься Феликсу. «Я конечно обещала перебинтовать его, но если пойду сейчас, то точно стану безногой»: — Брат Хёнджин, будь братом… Перебивает меня: — Только не говори что-то вроде «насри квадратом»! — Да я и не думала. Принеси, пожалуйста, аптечку. Она возле моего рюкзака, в палатке лидера. — Окей. Минуту. Он убегает и прибегает также быстро. — Спасибо. — Не за что. Но ты уверена, что никто не испугается? — Если испугается, то уйдёт. Не обосрётся, думаю. — Наглая же ты. — Только в обществе. — Ясно. Хёнджин уходит, а я разбинтовываю раненую ногу, беру нитки и начинаю перешивать, делая более мелкие и крепкие швы. Минут через 30 заканчиваю и перебинтовываю эластичным бинтом. Смотрю на время: 11:59. «Блин. День только начался, а уже столько всякой херни произошло».