Немой

      В доме невыносимо холодно, не спасали даже несколько слоёв одеял. Странно, лето ведь, а ночь всё равно до ужасного холодна. Но Лидия терпела. Наличие крыши над головой и тёплого одеяла – уже большое везение. Спиной она чувствовала, что мама тоже не спит, вся съёжилась, тихонько всхлипывая. После того, как отца девочки отправили на войну, практически каждую ночь она плакала, очень тихо плакала, думая, что дочь спит. А Лидия не спала, не могла спокойно лежать, зная, как плохо матери, как гибнут каждую минуту люди, борясь за мир, за справедливость. Страх одолевал её с каждым днём всё больше и больше. Боязно было узнать, что враги победили, а ещё страшнее проснуться и не увидеть рядом маменьку, исхудалую совсем, с осунувшимися щеками и потускневшим взглядом, потерявшим давно надежду на лучшее. От подобных мыслей бросало в дрожь. Мама почувствовала это, обернулась, приглаживая тёмную растрёпанную косу дочки. — Спи, моя хорошая. Я постерегу твой сон, не дам в обиду, — хриплым голосом прошептала она.       Тёплые слова ненадолго успокоили. Этого вполне хватило, чтобы уснуть, позабыть на какое-то время о всех проблемах, окунувшись в совсем другой мир, где можно расслабиться.       Утром на рассвете Лидия проснулась от громких звуков тяжёлого кашля. С каждым днём он всё усиливался и усиливался, причиняя сильную боль матери. За некоторое время, что Лидия выходила в город, она повидала многое. Кашель – это чепуха по сравнению с тем, как люди, идя по дороге, могут упасть и уже больше никогда не подняться. Страшно осознавать, что этого человека может кто-то ждать, тот, кто не может позаботиться о себе самостоятельно или слишком мал. Ребенок будет надеяться на скорое возвращение дорогого человека, но тем временем и не подозревает о его смерти. Он лежит на одной из улиц под открытым хмурым небом и больше никогда не вернётся домой.       Мать Лидии продолжала собираться, спрашивать куда естественно не требовалось. Люди работали из последних сил, без возможности взять выходной. С собой дочь она брала редко, боялась очень сильно, особенно после обморока. Обычно Лидия в моменты ухода оставалась с одинокой соседкой по дому. — Мам, мама, а почему ты больше не оставляешь меня с тётей Дарьей? Я давно не видела её. Оставаться дома одной страшно.       Мать остановилась прямо у выхода из дома. После секундного молчания она с сожалением посмотрела на дочь, поцеловала её в бледные щёчки и ответила: — Она уехала очень далеко. Боюсь, добираться до неё будет сложно. — Она дотронулась своим лбом до совершенно холодного лба Лидии. — Обещаю, я вернусь как можно скорее, и мы позанимаемся чем-нибудь. Но пообещай мне, что не выйдешь отсюда. И шагу из дома не делай, а услышишь приближающиеся звуки или, того хуже, громкий шум - прячься в том же месте, как и всегда. — Хорошо, мамочка. Возвращайся скорее. — Конечно, моя родная.       С этими словами мать заперла дверь и ушла.       В этом маленьком старом деревенском домике особых занятий не было, кроме как чтение уцелевших книг. После начала войны отец привёз их в небольшую деревню рядом с лесом, где люди всегда отличались своей доброжелательностью. В городе тогда совсем было неспокойно. Поначалу это и вправду казалось лучше, но после двух лет войны многие погибли, другие же побросали свои хозяйства, скрывшись неизвестно где. К оставшимся людям мать девочки отчего-то не очень мирно относилась.       От отца за всё время не пришло ни одного письма. Лидия всё равно ждала. Надежда – вот что помогало держаться. Мечты о скорейшем окончании войны, мире и спокойствии в небольшом домике вместе со своей семьёй казались такими сладкими и несбыточными.       В моменты одиночества Лидия любила мечтать, погружаться в свои фантазии о лучшей жизни. Хорошее воображение неплохо помогало скоротать время и забыть о вечном чувстве голода. Сразу, как мать ушла, она спустилась в погреб, где лежали детские книжки. Они все прочитаны по многу раз, однако почему-то ни одна ещё не надоела. Взяв наугад одну из них, она подошла к пыльному окошку начав читать. Всё было прекрасно до момента появления в небе яркого сияния. Оно очень ярко светилось, падая с большой скоростью на землю. Лидия испугалась, хотела бежать, прятаться, но минутой позже страх пропал. Никого поблизости не наблюдалось, а объект, приземлившейся недалеко от дуба на большом поле, начинал потихоньку тускнеть.       Любопытство и обещание не выходить боролись между собой, словно демонёнок и ангелок на плечах. Всё же первый победил. Вдруг там что-то важное? Больше никто не соизволил выйти, как была гробовая тишина кругом, так и осталась. Лидия тихонько приоткрыла окно и, плюхнувшись на землю, начала осматриваться. И вправду никого. Неужели никто ничего не видел? Пройдя через щель ворот, в которую раньше не помещалась, Лидия помчалась в сторону дерева, рассчитывая взглянуть быстренько, одним глазком и вернуться обратно.       Приближаясь всё ближе и ближе, перед глазами начинал вырисовываться отчётливый образ человека. Небольшого, чуть больше самой Лидии. Подойдя к нему в притык, она не поверила своим глазам. Не могло такого быть. Это явно сон. На земле без каких-либо признаков жизни лежал мальчик с яркими золотистыми локонами. От него исходит едва заметный свет, но это ещё пол беды. Самое странное это растущие прямо из спины белые крылья. Сквозь небольшие дырки рубахи, видимо сделанные как раз-таки для, них отчётливо виднелось, что они не приклеены.       Мама всегда говорила, что не существует никаких чудес. Есть только люди. Он похож на ангела, описываемых в книгах. Быть может, это он и есть? В ангелов и в Бога мама не верила. Как он попал сюда? Что же произошло там, наверху, от чего он упал?       Дрожащими руками она дотронулась до тёплого лба мальчика. Болезненно сморщенное лицо давало понять, что он живой и нуждается в помощи. Лидия решила перенести его в заброшенный сарай у самого дома. В сам дом никак нельзя. Мама не любит гостей, наверняка очень сильно огорчиться, узнав о вылазке наружу и тем более о нём. Маменьку печалить не стоит, ей и так очень трудно и плохо. Но как поднять это милое создание? Силёнок Лидии едва хватит, чтобы взять кирпичик. Не придумав ничего лучше, она схватила его за руки и потихоньку поволокла в сторону дома. Ангелок хмурился, издавал болезненные вздохи, но ничего не поделать, надо терпеть. Лидия планировала извиниться за это потом, если, конечно, он очнётся. Сейчас главное только дотащить и самой не упасть от усталости. Неизвестно, сколько прошло времени, но уже у ворот Лидия валилась с ног. Перетащив в щель переднюю часть тела, она пыталась как можно аккуратнее просунуть крылышки, стараясь не задевать их об острые края досок. И вот, наконец, находясь в сарае, Лидия уложила пострадавшего на сухую солому.       Принести то принесла, а что делать девочка не знала. Если бы ангелок имел открытые раны, то белая рубаха или штаны покраснели. Но на теле нет ничего, кроме пыли от дороги. Очень горестно, когда не знаешь, чем помочь. Лидия не понимала, что делать, как узнать, что тревожит мальчика. Не придумав ничего лучше, она накрыла старой тканью подрагивающее тело и медленно поглаживала его по кучерявым прядям. Кажется это немного помогло, ангел перестал хмуриться, однако больше ничего не последовало.       Так она просидела до позднего вечера. Хотелось бы посидеть ещё, но чутьё подсказывало о скором возвращении матери. Она не должна узнать, что в доме кто-то есть. Не оставит она мальчика, да ещё и крылатого, какая бы добрая ни была. Ей оставалось только надеяться, что мать не зайдёт в сарай. Других мест для пряток нет. — Ты главное, живи, не умирай. Ты должен выжить и улететь домой. Я приду завтра. — С этими словами она перебралась через окно в комнату, плотно его закрыла и стала ждать мать.       Чуть позже раздался знакомый стук, а лишь затем скрип. На пороге возникла совершено измученная мама. Стоило присесть на стул, как она поняла, что не сможет встать в ближайшее время. Да что там ходить, улыбнуться собственной дочери сил нет. Лидия кинулась в объятия матери, прижав голову к груди. Они ничего не говорили друг другу. — Я принесла поесть. Хлеб. Чуть... совсем мало. Прости, больше нет ничего. — Не переживай, мамочка, отдыхай. Я наемся.       С этими словами Лидия проводила мать до кровати. Едва её голова дотронулась до прямой поверхности, как она уснула. Накрыв мать простынёй, она взглянула на маленький кусочек черного хлеба. Есть хотелось до ужасного, но было бы глупо съесть это всё сейчас. Следующий такой же кусочек мама сможет получить лишь завтра, до того времени надо продержаться. Рассчитав и хорошенько обдумав, она разрезала кусочек на несколько частей. Две маленькие части для существа в сарае, если тот будет жив, а остальное ей. Свои кусочки она сложила в кармашек платья, так намного спокойнее, и устроилась рядом с измученной мамой.       На глаза наворачивались слёзы от своей беспомощности, неспособностью идти работать. Мама всё несла на своих хрупких плечах.       Рано утром мать девочки ушла на работу, подарив на прощание поцелуй в лоб. Лидия же после ухода сразу побежала проведать гостя. Какого было её удивление, когда она застала мальчика с осколком от разбитого окна в руках. Он испугано взирал на Лидию, вытянув дрожащую руку с острым предметом вперёд. Девочка от испуга свалилась на грязный пол, но отчего-то секундами позже в ней проснулся гнев. Она уверено встала и, не смея подходить ближе проговорила: — Я, значит, его спасла, а он хочет ранить меня? Что за неуважение? Была бы на моём месте мама, надавала бы тебе. Впервые вижу, чтобы так благодарили за спасение. — С возмущением она открыла дверь и, показав на выход, продолжила. — Я хотела поделиться едой, но коли не хочешь, можешь лететь домой. Я не держу тебя и когда вновь упадешь, спасать не побегу.       Мальчик как-то по новому посмотрел на Лидию, делая для себя какие-то выводы. Осколок с его рук выпал, и на его отражающее пространство поверхность капнуло несколько алых капель крови. Но он будто и не почувствовал ничего, раздумывая, как поступить: уйти или остаться. Однако, увидев порез, Лидия вдруг успокоилась, села рядом с ним рассматривая рану. К удивлению ангел не замёрз ночью его рука была очень тёплой. — Ну что за растяпа? Сильно болит? — спросила она, на что получила отрицательные взмахи головы. — Я сейчас принесу тряпочку. Посиди здесь.       Откапав дома ткань разрезанного платья, она вернулась обратно. — К сожалению, обработать ничем не могу. Не знаю куда мама убрала всё.       Закончив обматывать ладонь, она удовлетворённо окинула взглядом свою работу. Белая ткань почти сливалась с белоснежной кожей мальчика, и было заметно, что это вовсе не бледнота, как у Лидии, а настоящий цвет. После любования она вдруг задумалась: «А ангелы или подобные им существа вообще едят человеческую еду? И хватит ли ему два мизерных кусочка?» Новый товарищ оказался совсем молчалив, поэтому она решила взять всё в свои руки. — На, возьми. Этого, конечно, будет совсем мало на целый день, но я не могу дать больше. Мне самой бы выжить или хотя бы встретить мамочку надо. Она расстроится, если я не встречу её.       Ангелок с удивлением уставился на предмет, который девочка назвала хлебом, и с некой опаской откусил кусочек. Лидия видела всё по лицу, как ему невкусно, но тут не дворец с лакомствами. Что же он ел? Откуда упал? Находясь в своих мыслях, она сама начала есть, медленно, чтобы хоть как-то сохранить вкус еды. — Не ешь второй кусочек сразу, надо растягивать на целый день. По многочисленным опытам мы с мамой сделали вывод, что люди, съедающие свою часть сразу, погибают значительно чаще, чем пытающиеся растянуть на день. — То, как крылатый убрал вторую часть в карман, вызвало умиление. — Как тебя звать то? Расскажешь, откуда ты такой взялся? Хоть что-то, а то я говорю и говорю, будто сама с собой.       Но в ответ ничего не прозвучало. Мальчик с горечью опустил голову. Голубые глаза наполнились печалью. — Ты не хочешь?       Ангел отрицательно повертел головой. Долго угадывать, к счастью, не пришлось, ведь она попала со второго раза. — Не можешь?       Тут то мальчик одним лишь взглядом ответил на вопрос.       Лидия с сожалением посмотрела на него, а после заключила в свои объятия. Ангел, кажется, не ожидал такого, удивлённо наблюдал за её макушкой и лишь через время накрыл её плечи своим крылом. От соприкосновения кожи с мягкими перьями по телу пробежали мурашки. До чего же тепло стало и непривычно. Она так и не отпускала его из объятий. — А имя у тебя есть? Тебя как-то называли?       Ангелу ничего не оставалось, кроме как вертеть головой, отвечая на вопросы. — О! У меня где-то были старые бумаги и черная жидкость. Думаю, она подойдет для написания слов. Я сейчас, подожди.       Ангелок недоуменно смотрел вслед уходящей девочки, грустно усмехнувшись. А Лидия тем временем подбирала газеты, где оставалось больше мест по краям, достала тёмную жидкость и, так как ручку найти не удалось, подобрала палочку на улице.       Получив всё нужное в руки, мальчик начал выводить по одной буковке. Вышло, конечно, криво, но это не стало помехой для чтения. — Мги... Мигель?.. — он кивнул. — Никогда не слышала раньше такого имени. А меня Лидия. Приятно познакомиться, — она протянула ему руку, на что он удивлённо взирал. Девочка тихонько захихикала его неосведомлённости в таких простых вещах. — Мы так делаем когда, знакомимся. — Как ты попал сюда... и откуда? Твой дом на небе?       Мигель вымученно вздохнул. Писать палочкой на рвущейся бумаге – задача не простая, поэтому он очень долго вычерчивал короткое предложение: «Расскажи лучше о себе». — Жалко, у меня нет ручки. Спрошу у мамы сегодня. Даже не знаю, что сказать о себе.       Она удобненько пристроилась под крылышком Мигеля, раздумывая, с чего начать. Особо интересными истории о себе она не считала, поэтому начала с основного. — В этом году я пойду в школу. Вообще должна была в прошлом, но я сильно болела. В конце этого года мне уже исполнится целых девять лет! Я хотела сначала помогать маме на работе, однако она отругала меня, сказав, чтобы я училась. Хотя многие, кого я знала, ушли работать.       На улице поднялся лёгкий ветерок, сгущались потихоньку тучки. Вот-вот должна нагрянуть гроза. Ещё совсем недавно никаких признаков плохой погоды не наблюдалось. Лидия никогда не любила дожди, они приносили ей дискомфорт и тоску. Все тяжёлые моменты из её жизни происходили в плохую погоду, а может, это только она запомнила именно их. Рассказ, собственно, прекратился, всё, что нужно, было сказано. Двое детей, прижавшись друг к другу, наблюдали за резкими вспышками молний, гуляющих по небу вместе с напарником громом. Почти всегда они неразлучны, любят сопровождать друг друга. Будь Лидия одна, она бы забежала в дом. Сейчас под крылом ангела не ощущалось сильного страха, наоборот, чувство безопасности. Порой за целый день возникали мысли: а не сон ли всё это? Не разыгравшаяся фантазия? Не каждый смирится с присутствием необычного существа рядом за каких-то жалких несколько часов. — А тебе не холодно? Просто как-то не правильно, что я одна в тепле.       Мигель отвлекся от тучек, с непонятным выражением смотря на девочку. То ли он не чувствовал, то ли ещё что, но он удивлённо провёл рукой перед собой, задумчиво оглядывая ладонь. Отчего-то на лице возникла грустная ухмылка. Он отрицательно помахал головой, ещё больше закрывая девочку от сильного ветра.

***

      Плохая погода продлилась целый вечер и даже ночь. Мама всё время была рядом, однако ничего не помогало уснуть. Это несправедливо. Она лежит в кровати в объятьях мамы, а он там, в сарае, совсем один. Он не захотел заходить в дом, но всё же было какое-то странное, неприятное чувство. Так и пролежала до самого утра, не сомкнув глаз. — Мама, мам. А у нас есть ручка? Я хочу пописать на листочках. — У меня есть одна. Давно не пользовалась ей нет сил и времени. Думаю, можно дать. — Спасибо большое. Люблю тебя. — Я тоже, моё солнышко. — Как и всегда она чмокнула дочь в лоб и ушла.       Не прошло и минуты, как Лидия ворвалась в сарай, перепугав Мигеля, его выражение лица так и говорило об этом. Может это галлюцинации или нечто иное, но ей казалось, что старый сарай стал уютнее и светлее с появлением нового жителя. — Тебе не страшно одному здесь? Если хочешь, я могу пристроить тебя в нашем погребе. Там теплее и ближе. Мама редко туда заходит. — Лидия виновато посмотрела на задумчивого ангела.       Он отказался от предложения, поглаживая девочку по растрепавшимся волосам. Другие способы успокоения ему не знакомы, но, видимо, это помогало. Она перестала волноваться.       Как и вчера, Лидия разделила дольку хлеба на части, отдав половину другу. Скромно «перекусив» она показала ему потрёпанную ручку. Ничего особенного в руках девочки не было, но глаза её сверкали, как две звёздочки в ночи, будто в руках лежит самая дорогая вещь. Ключ, открывающий ответы на вопросы. — Но это не сейчас. Я обещала маме прибраться дома. Идём туда, я быстренько.       Лидия усадила его на стульчик возле окошка и начала протирать запылившиеся предметы. Ангелок тем временем с удивлением разглядывал помещение. Дом явно нуждался в ремонте. Соседские дома выглядят намного лучше внешне, особенно сверху это хорошо видно. Сейчас, конечно же, главная задача – не умереть. Всё остальное потом, в лучшие мирные времена.       Подниматься на стульчики и передвигать определённые предметы явно давались девочке с трудом. Мигель решил помочь, но та с уверенным взглядом указала обратно на стул. — Не надо. Мама сказала надо больше двигаться, особенно если нет сил. Движение – жизнь. Нельзя сдаваться!       Мигель не понял, о чём она. Просто, как и просили, вернулся на прежнее место. Его внимание теперь привлекли книжки на подоконнике. Всё время, пока Лидия дела уборку он с интересом разглядывал их. Новая «подружка» любила сказки, наполненные волшебством, главный герой которых сталкивался с различными существами, тяжелыми моментами, но обязательно выходил к счастливому финалу. — Фух, я всё. Стало же намного чище?       Он с улыбкой окинул комнату и, совсем не соврав, кивнул, а затем направился обратно в сарай. Лидия не понимала, почему же он не хочет посидеть в доме, пока есть такая возможность. На её вопрос он лишь написал о том, как не хочется портить чистоту и сарай ему не менее мил. Она не стала вдаваться в подробности. Сил совсем не осталось.       Наконец, удобно присев на старых тряпках, Лилия задала интересующий её вопрос: — Скажи, если не секрет, откуда ты? Много ли существует ангелов? Как ты попал сюда? Мне очень хочется узнать, если можно, конечно.       Мигель, не долго думая, начал писать, в процессе замедляясь, скорее всего, раздумывая писать о том или ином событии. Через определённое время Лидия вчитывалась в корявые буквы: «Я жил в прекрасном небесном мире вместе с отцом. Да, нас не мало, каждый выполняет свою работу как на земле, так и на небе, помогая поддерживать порядок. Недавно настали сложные времена, и отцу давали разные задания на земле, на которые он очень часто брал меня с собой. Этот раз не был исключением. Пролетая над вашими землями, мы попали под обстрел вместе с людьми. В страхе я не понял, как мы разлетелись в разные стороны и в какой-то момент, ослабев, я упал».       Ангел заметил, как во время чтения обеспокоилась Лидия, явно делая свои выводы по данной ситуации. — Я надеюсь, что с ним всё в порядке, он обязательно придёт за тобой. А пока его нет, буду рядом.       Чуть не плача, она обняла Мигеля, а он всё продолжал нежно наглаживать её пряди волос, смотря сожалеющим взглядом куда-то вдаль, на открытую дверь сарая, на дырку в заборе, через которую виднеются верхушки деревьев и тот самый дуб. — А я тоже жду папу. — Вдруг прервав тишину, заговорила она. — Знаю, что не вернётся, а всё равно жду. Наверно, это глупо, да? Мама мне ни разу не сказала о нём, наверно, надеется, что он всё-таки жив. Однако я поняла уже давно. Папа очень любил нас с мамой и первое время присылал письма. Он ни за что бы не забыл про нас, будучи живым... — Мигель укрыл крылом плачущую девочку, словно защищая от событий, происходящих вокруг. — Будем надеяться, что твой отец не пропадёт и обязательно заберёт тебя отсюда. Здесь плохо, я не смогу позаботиться о тебе и тем более прокормить. Ты не представляешь, как я мечтаю поесть нормально, накормить еле ходячую маму. Маленького, не пойми из чего сделанного кусочка хлеба мало. Слишком мало. Ей всё хуже и хуже. Боюсь, что в один день она просто не сможет встать. Я хочу выйти на работу, на днях предложила эту идею, но, как я и говорила, она не разрешила. Боится за мое здоровье. Все думали умру скоро, но как по волшебству, мне совсем недавно стало хорошо, даже могу ходить, не чувствуя головокружения. С чем это связано, не знаю. Я чувствую такую вину, что на мамочку свалилось столько хлопот. Ой, что-то разошлась. Утомила, наверное, тебя своей болтовнёй?       Ангел отрицательно помахал головой и написал короткое предложение, говоря, что она может высказывать всё, что не могла выплеснуть наружу. Он всё выслушает и будет рядом. Лидия благодарно улыбнулась, потёрла заплаканные глаза и положила голову на плечо новоприобретённого друга. Мама учила её не доверять всем, но отчего-то она знала – ему можно. Бессонная ночь с сильной усталостью дали о себе знать. Она пыталась первое время бороться со своей сонливостью, потом всё же уснула, впервые за долгое время не чувствуя холода.       Проснулась Лидия уже в своей кровати от скрипа двери. Как и ожидалось, на пороге появилась мама. Она не видела в темноте, спит ли дочь. Ей завладела паника. Она выронила на пол пакет и подбежала к ней, начиная трогать лоб и руки. — Мамочка, всё в порядке? — спросила непонимающая Лидия. — Да, — облегчённо выдохнула она, прижав к груди ребёнка. — Я сварю крупу. Я получила выходной и награду. Потерпи, моя хорошая.       К своему удивлению, Лидия поняла, что не голодна. В кармашке остались кусочки недоеденного хлеба, рассчитанные на день. Когда она уснула, был ещё полдень. Интересно, как там Мигель? Хочется пригласить его в дом, но мама плохо относится к посторонним, тем более это не человек. — Я помогу тебе.       В тот вечер им удалось поесть больше нормы. Это можно было считать большой удачей. Когда им ещё удастся поесть нормально? И удастся ли вообще? Оставшуюся кашу они убрали, рассчитывая еще дня два наслаждаться ею. В тот вечер на лице матери впервые появилась улыбка. Она была счастлива порадовать хоть чем-то свою дочь.       Рано утром Лидия незаметно выскользнула из крепких объятий матери и прокралась в сарай. Ангела там не оказалось. Она заглянула под все досочки, обошла маленький дворик. Всё напрасно. Его будто и не существовало вовсе. Внутри что-то неприятно защемило от обиды, он ведь даже не попрощался. Не успела она ещё вернуться домой, как услышала грохот всё в том же сарае. Взяв с крылечка грабли, она на цыпочках подкралась к приоткрытой двери и хотела было заглянуть внутрь, но любопытное личико с золотыми кучеряшками опередило её. Лидия вскрикнула от неожиданности, отпрянув назад. Мигель, скорее всего, тоже испугался и занырнул обратно в укрытие.       Рот девочки приоткрылся, и когда она почти произнесла слово, сзади неё возникла мать, которая бесстрашно проникла в сарай, дабы надавать непрошенному гостю. Произошла одна незадача – там никого не оказалось. Обшарив каждый уголок и ничего не обнаружив, мама вышла к дочери, лицо которой было наполнено испугом и сожалением. Лидия уже ждала, когда ангела выгонят, а её саму отчитают, но на удивление, мать присела рядом с ней на землю, ласково погладив по щеке, спросила: — Милая, что случилось? Ты кого-то увидела?       Лидия удивилась. Куда опять пропал Мигель? Как мать не смогла его найти? Если он не попался ей на глаза, значит, не хочет и сдавать своего новоприобретённого друга она не хотела, поэтому соврала. — Я просто испугалась жучка. Он так неожиданно появился на моей ноге, что я не смогла сдержать эмоций. — А грабли тебе зачем? — Они мешались на крылечке, вот я и хотела перенести их в сарай.       Мама девочки задумчиво оглядела маленький дворик, будто не верила словам дочери. Однако доказательств её лжи не было, поэтому с тяжелым вздохом она поднялась с земли, и разрешив дочери поиграть в сарае, зашла в дом. Лидия, стоило матери уйти, ворвалась в сарай, пытаясь понять, куда спрятался ангел. Она точно видела его там. Улететь за несколько секунд, оставшись незамеченным, у него попросту не было шансов. Но он словно растворился в воздухе. Конечно же, она не растерялась и позвала его. Отклика не последовало. Она расстроено присела на разбросанную в уголке солому, вычерчивая различные узоры на пыльном полу.       Одна, в полном одиночестве и тишине. Лидия познакомилась с Мигелем совсем недавно, и за такой короткий срок он сумел стать для девочки особенным. Кем-то с кем можно не переживать, кто согреет в одиночестве, кто отчего-то вселяет надежду на светлое будущее. Ангелы в книге сказок всегда были добрыми, излучающими, дарящими свет и радость персонажами. Их образы ярко запомнились в голове маленькой девочки. Кто же знал, что они на самом деле существуют? Хоть Мигель и был одним из них, ни радость ни ничего другого от него не исходили. Одна лишь надежда на хорошее. За второй момент его исчезновения на душе возникла некая тревога, страх потерять эту частичку веры и просто друга. Все друзья Лидии попали кто куда. Одна умерла ещё до их отъезда в деревню, другая попала в детский дом, а что стало с третьей, вовсе неизвестно.       Прождав ещё час в сарае, Лилия сдалась и вернулась в дом. Мама девочки заливалась кашлем пуще прежнего, но, несмотря на плохое состояние, делала дела по дому, стараясь прибавить в доме капельку уюта.       «Маме хуже. Ещё несколько дней назад она не так сильно кашляла, — подумала Лидия, чувствуя вину за своё безделье. Вместо того чтобы помогать ей, она просидела в сарайчике в ожидании провалившегося сквозь землю ангела. — Завтра ей опять на работу, где полностью измученные люди трудятся из последних сил. А ведь и помочь не кому». — Мамочка! Не надо! Ты очень больна! Ляг, отдохни. Я сама всё сделаю, только отдыхай.       Мать, потерявшая какие-либо силы, возражать не стала, поцеловала дочь в лоб и минутой позже уснула.       Лидия прибралась дома, поела несколько ложек каши и, присев на своё любимое место возле окошка, начала читать свои любимые сказки, пытаясь отвлечься от происходящего. Стоило открыть книгу, как напротив неё раздался тихий стук. Она подняла взгляд и, увидев знакомые небесно-голубые глаза, выскочила на улицу.       Мигель не успел опомниться, а его уже заключили в объятия. Она крепко прижала его к себе, боялась снова потерять эти частички надежды. Ангел не стал как-то противиться резким выпадам девочки, просто поднял свое крыло и провёл по исхудалой щеке. Не справившись с щекоткой, она издала маленький смешок, наконец выпуская друга из объятий. — Куда ты пропал? И вообще, как? Я точно видела, что ты не вылетал.       Мигель вдруг опустил взгляд, явно не желая писать об этом, однако понимал, что нужно объясниться во избежания недопонимания и обид. Развернувшись, он медленным шагом направился в сарай, а девочка не давила на него, молча шла рядом. Присев на новую «постель» из соломы, он продолжал молчать. И молчание это затянулось настолько, что, не выдержав, Лидия поинтересовалась. — Я неправильно выразилась? Отчего ты так погрустнел?       Ангел отрицательно мотнул головой, озираясь по сторонам в поисках бумаги. Лидия чуть было не стукнула себя по лбу, совершено позабыв об этой детали. Сказав подождать, она быстро сбегала домой за бумагой и спустя некоторое время начала читать:       «Всё в порядке. Просто... как бы тебе проще объяснить. Меня могут видеть лишь те, кто верит, в ком есть надежда, кто не считает нас выдумкой. При встрече с неверующими мы исчезаем. — Заметив непонимание в любопытных глазах напротив, он добавил в листок ещё информацию: — Растворяемся в воздухе, перестаем существовать. Когда рядом с местом исчезновения появляется тот самый верующий, мы оживаем. Правда, даже не все верующие могут нас видеть. Только люди с самой чистой душой, на чьём счету не было ни единого греха. Ты... как уже поняла одна из них».       После рассказа ангела Лидия испытала непонятные для неё чувства. С одной стороны, было стыдно за мысли о побеге друга без прощания, а с другой – почему же так жестоко? Если бы она после не очень положительных мыслей перестала верить, получается, Мигель исчез бы навсегда? А вдруг в месте исчезновения ангела больше не пройдёт тот самый? Всё же это очень жестоко по отношению к таким прекрасным созданиям. На душе стало как-то тревожно, боязно за жизни ангелочков. Хочется обойти каждый уголок земли, спасти исчезнувших, дать силы для дальнейшего существования. И, наконец, мама... Лидия всегда знала, что мама не верит ни во что, но, заметив, что дочь и муж не разделяют её мнения, возникать не начинала. — Не обижайся на маму, она не плохая. Хотя со стороны может так не показаться. Это обстоятельства обозлили её, на самом деле она добрая.       Мигель написал короткое «Я никогда не обижаюсь» после чего, приметив ранее слабое местечко, начал щекотать своими пёрышками щёчку Лидии. Она немного приободрилась, пытаясь отбиться от крыльев. В процессе один из них вырвался, застряв прямо в волосах девочки. Такое белое, чистое и красивое, несмотря на грязь в помещении, даже незапачкавшееся. — Я оставлю его себе в память о тебе.       Мигель возражать не стал, лишь прикрепил его за ухо Лидии в виде украшения. Светлое перо идеально сочеталось с тёмными прядями и улыбкой на лице. Этот день, несмотря на плохое начало, надолго запомнится и поселится в сердце девочки. Она очень хотела, чтобы скорее всё наладилось, чтобы закончилась война, чтобы Мигель нашёл своего отца, но при этом остался её другом, часто навещая, и маменьке стало лучше. Однако это всё мечты, и, увы, не всем им дано сбыться.

***

      С появлением Мигеля дни проходили намного легче, он прибавлял в мрачные будни красок. Каждый день они занимались разными делами или просто общались. К сожалению, из-за чего он не может говорить, выяснить не получилось. Он не ответил. Мигель предпочитал в основном слушать Лидию. О себе он ничего не писал, видимо не желал, или же слишком много писанины выйдет, а листы к сожалению не бесконечные. Каждую деталь, маленький факт из жизни, всё слушал внимательно и отчего-то начинал грустить. Ангел и сам привязался к девочке, грусть одолевала сердце с каждым днём сильнее, но писать, что его так тревожит, отказался. Лидия же, узнав о существовании ангелов, начала чаще молиться Богу, просила помочь её маме. И, кажется, он услышал. Мать перестала так сильно кашлять, ноги держали её лучше. Вера в светлое будущее всё больше овладевала ею до определённого момента.       В один из дней, когда мама ушла на работу, девочка в очередной раз разделила свой кусочек хлеба на пополам и со спокойной душой направилась в сарай. Исчезновение по утрам ангела её не очень пугало. Это означало, что сюда заходила мать. Обойдя весь сарай, она думала, что вот-вот её друг появится, но она как стояла одна, так и осталась стоять. Его нигде не было, только кусочек бумаги торчит из сена, придавленный камушком. Почему-то желание прочитать его содержание совсем не было. Предчувствие плохого встало комом в горле. Однако деваться некуда. С трясущимися руками она подняла помятый местами лист с засохшими каплями, скорее всего воды.       В процессе чтения очень короткого письма на её щеках появились мокрые дорожки слёз. Они медленно сползали вниз, и стоило им попасть на письмо, как каждая буковка размывалась. Это не беда, письмо уже было прочитано и все ужасные догадки подтвердились. А содержание там было следующее:       «Меня нашёл отец и вознамерился как можно скорее вернуть домой. Я не смог даже попрощаться с тобой. Прости... и спасибо за всё. Мне очень жаль, что наше расставание произошло именно так. Я не забуду тебя».       Уход единственного друга сильно повлиял на девочку. Почти до самого вечера она проплакала в полутёмной комнатке. Вскоре пришла мать, обнаружив спящую дочь с бумажкой в руках. Конечно же, от зорких глаз ничего не скрылось. Любопытство завладело ей, однако возникла незадача одна. Листок оказался пустым. Значит, её дочь расстроило что-то другое. Будить Лидию не пришлось, она, почувствовав родное тепло рядом, соскочила с кровати, крепко обняв, насколько позволяют силы, хрупкую шею. Мама Лидии гладила её по голове, спине, другой же, обняла, боясь навредить неаккуратными действиями дочери. — Что случилось, моя хорошая? — Шептала она ей нежно в ухо.       Лидия лишь помахала головой, не желая говорить. Да и кто поверит, если она расскажет о Мигеле? Он был её надеждой, её помощью, её светом и, главное, другом. Единственным на данный момент. Мать давить на неё не хотела, уложила рядом с собой на кровать, ни на секунду не выпуская из рук. Под тихие всхлипы Лидии они пролежали какое-то время, и только потом, уткнувшись матери в грудь, она сказала: — Хочу нормальной жизни, как до войны. Чтобы папочка был рядом, чтобы ты засияла, как прежде. Друга увидеть хочу. Я устала очень. Прости за моё нытьё, ведь тебе гораздо сложнее.       Мама зацеловала лоб Лидии, перебирала длинные волосы, помогая расслабиться. Она и сама не знала, когда всё закончится. Смогут ли они дожить до будущего, где нет место войнам? Это очень тяжёлый вопрос. Тешить дочь простыми обещаниями, от неё не зависящими, нет смысла. Лидия – умная девочка, много чего понимала, просто не показывала это. — Ты для меня всегда была самым дорогим человеком мамочка... Очень люблю тебя.

***

      Ранним утром, несколькими днями позже, мать девочки ушла. Перед уходом она, как всегда, обняла дочь, оставив лёгкий поцелуй на макушке. Лидию в последние дни не интересовало ничего. Голод очень часто напоминал о себе, но утренняя порция уже была съедена. Чтобы отвлечься, она решила затеять уборку в доме. Мама всегда любила чистоту, надо хоть чем-то радовать её.       С горем пополам день близился к завершению. С уходом Мигеля Лидия чувствовала одиночество ещё острее, чем до их встречи. Теперь она не могла спать, пока не увидит рядом маму. Лишь в её объятиях сон овладевал ей. Вот только как последние лучи солнца покидали комнатку, так и некая тревога начинала разрастаться, оставляя неприятные ощущения. Отчего-то стало неспокойно на душе. Она старалась выкинуть ненужные мысли из головы, не надо думать о плохом, скоро мама придёт, и всё будет хорошо.       Прошёл час. Второй. Третий...       На небе засиял молодой месяц, а матери до сих пор нет. Она ждала, ждала. В какой-то момент Лидия услышала копошение во дворе и, уже обрадовавшись, побежала встречать её. Стоило открыть дверь, как всё рухнуло. Сердце застыло, дыхание участилось, а перед глазами всё поплыло. На пороге стояло двое взрослых мужчин, которые с сожалением окинули взглядом девочку. Не помнила она, что говорили ей, ведь очень долго кричала. Никто не мог её успокоить. Никто. Она осталась совсем одна.

***

      Как выяснилось позже, на её мать свалились тяжёлые коробки на складе. Она умерла моментально. Так ей сказали те мужчины, доставившие её в детский дом.       Вместе со смертью матери умерли и последние надежды Лидии. Она больше ни о чём не мечтала, не молилась Богу, ей ничего не хотелось. В такой трудный период детские дома были заполнены. Многое количество таких же детишек ждало своих родителей, а кто-то новую семью. Условия тут не из лучших, так что не прошло и месяца, как девочка подцепила сильную простуду. Здоровье вернулось к прежнему, как в годы начала войны. Она почти не могла передвигаться, только лежала, не смея попросить еды. До болезни какого-то ребёнка никому не было дела. Во-первых самим бы выжить, а во-вторых число детей с каждым разом росло.       Сил не осталось даже плакать, что уж там говорить о ходьбе. Недавно ей дали её порцию еды, которая благополучно вышла назад. Организм не принимал еду даже в мизерных количествах. В один день её перенесли в крошечную комнату. Рядом с окошком на тумбочке стояли иконы. Нескольких святых Лидия знала, читала о них в Библии. Она прекрасно поняла, для чего её перенесли сюда отдельно ото всех. С момента смерти матери она больше не молилась, обещала никогда этого не делать. Но отчего-то сейчас, когда тело до невозможности замёрзло, когда нет сил закутаться полностью в одеяло, в ней появилось желание в последний раз прочитать молитву. Она это и сделала мысленно. Потом в ужасно холодной комнате из открытого окна послышался гром. Свежий воздух наполнил пространство, обдувая и без того замерзшее тело. Захотелось прикрыть глаза. Стало очень трудно держать их открытыми.       «Холодно. Очень холодно».       После этих мыслей послышался неприятный скрип от старых полов. К сожалению глаза открыть не получилось, осталось только прислушиваться. Что-то такое мягкое и щекочущее укрыло её тело.       «Тепло, стало теплее», — успокоилась она, наконец.       Чья-то небольшая ладонь взяла руку Лидии, соединив со своей. Другая же рука медленно поглаживала её по голове.       «Он пришёл ко мне. Пришёл. Теперь то он и вправду прощается со мной. Не как в прошлый раз... теперь по-настоящему и... навсегда».       Минутой позже желанный гость приставил палец к носу девочки. Как и ожидалось, дыхания не было. Одна лишь слабая улыбка на бледных губах, появившаяся в её последние секунды жизни. Кучерявая голова легла поверх одеяла на грудь девочки. Он ни разу со своего прихода не отпускал её руку. Ткань под его лицом значительно намокла. Он продолжал беззвучно пускать слёзы, не имея возможности что-либо сказать.       Сколько ангел ещё находился возле девочки, никому не известно. Может час, два, а может и вовсе день. Ушёл ли он сам, или его забрал отец – это всё известно лишь ему, немому мальчику. И вся правда только с ним.