Выбор пути

По развалинам замка гулял ветер. Рон помешивал угольки догорающего костра палкой. — Уже полночь, — раздалось где-то рядом. Рука аккуратно опустилась ему на плечо. — Да… Хотел дождаться… — Ему было бы семнадцать, — сказала Гермиона, садясь рядом. — Знаешь, мне казалось, что мы бессмертны. Он — точно, — хмыкнул Рон. — Год за годом ему удавалось спастись… Но… Он нырнул в воспоминания. Перед глазами встала картина: как они с отцом приехали на Тисовую улицу, к дому № 4, и постучали в дверь. Им открыла Петунья в цветастом платье и фартуке. — Что вам здесь нужно? — процедила она с лицом, полным отвращения. Рон долго не мог вымолвить ни слова. — Мне очень жаль, — сказал он. — Гарри… Гарри… — он не смог договорить и захлебнулся слезами. — Гарри мёртв, — подхватил Артур, поглаживая сына по спине. — Если хотите, мы можем отвезти вас к нему… для прощания. Петунья коротко кивнула и закрыла дверь. Через пару минут она вышла в строгом фиолетовом костюме. На её лице не было эмоций, только шея, обычно невероятно длинная, казалось, за эти минуты укоротилась и втянулась в плечи. Они шли по улице молча, затем повернули за угол. Артур остановился, вежливо сказал: — Пожалуйста, дайте мне руку. И не отпускайте, что бы ни случилось, пока мы не доберёмся. Они прикоснулись к порталу. В комнате, освещённой факелами и парой керосиновых ламп, было холодно и сыро. Посреди, на столе, покрытом белой тканью, лежал подросток. Обрамлённое чёрными волосами лицо было кипельно-белым. Петунья подошла к столу, и вдруг комнату сотряс нечеловеческий крик. На миг показалось, что кто-то ранил дракона. Она упала на колени и зарыдала. Молли Уизли подошла и молча обняла сотрясаемую горем женщину. Тогда слова матери врезались Рону в память: — Она не хотела… Но она стала ему матерью. Позже семью Дурслей отправили в убежище в Австралию. Бывшие работники Отдела магических происшествий и катастроф помогли заменить воспоминания. В местном отделении дядю Вернона даже зачислили на работу с небольшим повышением — он пребывал в прекрасном настроении. Лишь Петунья,бледная, напряжённая, была мрачнее тучи. Прощаясь, она заглянула Рону в глаза и сказала: — Ты же был его другом, правда? Обещай мне, мальчик, что убьёшь этого сукиного сына. После всего, что он сделал с моей семьёй… его не должно быть на этом свете. Она больно сжала его руку. В её наполненных слезами глазах сияли ярость и боль…

***

С тех пор как мир рухнул, они редко могли вот так просто посидеть у костра. Но сегодня, сегодня это было важно. Гарри не стало год назад, а он, этот чёртов Тёмный лорд, обрёл могущество. Орден был разбит подчистую, их осталось критически мало, но они не собирались сдаваться. Многие сражались и умирали, теряли любимых и родных. Рон потерял отца, нескольких братьев, лучшего друга. Но весь волшебный мир потерял главное — надежду. Надежду по имени Гарри Поттер. Многие прятались, уезжали, меняли страны и континенты — но и там до них добирались Пожиратели. Местные волшебники не всегда были готовы помочь, мировое сообщество магов раскололось: кто-то подхватил настроения Волан-де-Морта, кто-то закрыл границы. Шансов выстоять было критически мало. Единицы, кто ещё был готов сражаться, создали Сопротивление. Сейчас главной задачей было собрать всю уцелевшую в замке литературу и найти заклинание, артефакт, ритуал — хоть что-то, что могло бы помочь против Волан-де-Морта. Никто не мог понять, как он выжил тогда и почему чуть не погиб. Все, кто знал его секрет, были мертвы: бывший директор школы Армандо Диппет, преподаватель зельеварения Гораций Слизнорт и, конечно, тот, кто ближе всех подобрался к разгадке тайны Лорда — преподаватель трансфигурации и директор Хогвартса Теодор Виденсен. Рон перебирал угли палкой. — С тех пор как его не стало, мне всё время кажется, что я погружаюсь в тёмную бездну — глубже и глубже. — Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету, — сказала Гермиона, придвинулась ближе и провела пальцами по его огненно-рыжим волосам. Рон заглянул ей в глаза, и внутри разлилось тепло. На минуту ему даже показалось, что стены школы снова целы, что весь замок дышит жизнью и радостью, наполненный смехом друзей и оживлёнными беседами… — Кажется, нашли! — голос Невилла разбил момент, как хрустальный бокал, брошенный на каменный пол. Рон с Гермионой вздрогнули и вернулись в реальность. — Пойдёмте скорее! — поторопил их Невилл. Они шли по развалинам когда-то самого любимого их места на земле. Обитатели живых портретов, разорванных или обугленных, прижимались к рамам или ютились на уцелевших клочках холста. Привидений не было видно. Завернув за угол, они побрели по уцелевшим ступеням, ведущим в подземелье. — Гостиная Слизерина? Надо было догадаться, что эти слизни спрячут здесь остатки книг… — Это не они, — прозвучал надменный голос из угла комнаты. — Я начал готовиться задолго до прибытия Пожирателей, — Снегг медленно вышел из тени.

***

Сколько бы времени ни прошло, у Рона всё так же по спине пробегали неприятные мурашки размером с грецкий орех при звуке голоса Снейпа. Даже после того, как тот доказал, что не служит Волан-де-Морту, Рон всё равно ему почти не доверял. — Не переживайте, я его уже проверил, — перехватил взгляд Рона Невилл и указал на серебряную чашу, стоящую на журнальном столике у камина. Здесь столько древних книг и свитков! — с радостью в голосе воскликнул Невилл. Иногда его оптимизм раздражал до невозможности. Хотелось подойти, встряхнуть его, кричать до хрипоты: «Всё кончено, мы проиграли, чему ты вообще улыбаешься?» Но Рон знал: только так Невилл может продолжать жить. И постоянно напоминал себе об этом. — Забираем всё и трансгрессируем в укрытие, — скомандовал он. — Я бы не советовал. Они смогут нас отследить. Министерство палó, а значит, у них есть доступ к мониторингу всех несовершеннолетних волшебников, коими, как я полагаю, вы всё ещё являетесь, — процедил Снейп. — И какие варианты, господин умник? — язвительно бросил Рон. — Воспользуемся магловским транспортом. — Что?! — хором вскрикнули трое. — Вы предлагаете... машину? — Гермиона моргнула, как будто ей только что предложили станцевать канкан с королевой Англии. — Магловские изобретения сейчас относительно безопасны. Насколько мне известно, они передвигаются достаточно быстро. Думаю, к вечеру мы доберёмся до цели. По крайней мере именно вы, мисс Грейнджер, — сухо кивнул Снейп, — имеете хотя бы какое-то представление об этом. Если, конечно, не считать печального опыта мистера Уизли, — уши Рона запылали. Глава 2. Путь домой Путь в убежище оказался долгим и опасным хотя бы потому, что Гермиона… не умела водить. Она наблюдала за отцом, немного училась летом, но в реальности этого было недостаточно. Ухабистые сельские дороги и проливной дождь, обрушившийся на них перед рассветом, только усложнили задачу. Кое-как добравшись до ближайшего городка, они с облегчением пересели на междугородний автобус. Без Снейпа это было бы почти невозможно: у них не было магловских денег, документов, и ехать автостопом толпой странно одетых подростков было бы крайне подозрительно. Все глазели на них, как на цирковых уродов, поэтому пришлось действовать. Они сняли мантии и отправились к передвижному пункту пожертвования одежды. Снейп ловко вскрыл замок, Гермиона юркнула внутрь и через несколько минут появилась с охапкой вещей и парой обуви. — «Я люблю Нью-Йорк»? Я даже ни разу там не был… — ворчал Рон, натягивая выцветшую футболку. — Сейчас не время привередничать, Рональд, — отрезала Гермиона, не скрывая ироничной улыбки. — Радуйтесь, что вы хотя бы не в розовом, — пробормотал Снейп, вышагивая в лососевой рубашке и широких брюках со стрелками, которые, как ни странно, ему очень шли. — Если вас спросят, вы наш учитель и сопровождаете нас на экскурсию в Кэрнгормс, — наставляла Гермиона, семеня рядом с профессором. Снегг применил невербальное заклинание и кассир с затуманенным взглядом и глупой улыбкой протянул им пачку билетов. Они сели в автобус. Дорога тянулась долго, а каждый час был на вес золота. Они судорожно листали книги, ища хоть крошку полезной информации. Посреди трассы автобус внезапно остановился. К удивлению пассажиров, группа студентов во главе с учителем вышла прямо у входа в лес. Они скрылись среди деревьев с явным облегчением. Немного позже четвёрка подошла к покрытой мхом глыбе. Достав палочки, каждый произвёл заклинание и взмахнул палочкой, затем Гермиона вытащила из кармана небольшой нож. Один за другим они порезали пальцы, капнули кровь на травяную подушку у подножия камня. Раздался глухой треск — в скале открылся узкий проход. Они нырнули внутрь. Пещера была тёмной и сырой, пол — скользким и неровным. Дорога вела вниз, потом резко поворачивала вправо и открывала узкий коридор с подъёмом. Наконец, они достигли старой деревянной двери с массивным замком. Гермиона сняла с шеи кулон — зачарованный галеон и приложила его к замку. Послышался скрип и дверь распахнулась. Перед ними открылась гостиная: уютная, насколько это было возможно в пещере. Изъеденный молью ковёр, пара потертых кресел, в углу жаровня, где слабо дрожал огонь. Стол, семь разных стульев. На одном из них сидел Джордж. Он вскочил, едва они переступили порог: — Наконец-то! Мы уже думали, вас схватили. Удалось найти что-нибудь? Почему так долго? — Дай им хотя бы зайти, — одёрнула его Джинни и поспешила помочь друзьям с их находками. — Для начала, мы должны убедиться, что это они, — раздался голос из темноты. — Слава богу, хоть кто-то из вас сохраняет ясность ума и осторожность, — заметила Гермиона, вытянула правую руку вперед и приподняла рукав, Рон и Невилл последовали ее примеру. — Гарсенус Оптима, — раздалось из темноты, на запястьях ребят засветилась тонкая серебряная линия — Снейпа мы проверили еще в замке, — поспешил сообщить Невилл. — Ну все, с церемониями покончено, что с вашей одеждой?.. — заверещала Ханна Аббот, выходя из тени. — Это неважно, Ханна. Что удалось выяснить? — спросил Оливер Вуд, появляясь вслед за ней. Именно он первым предложил искать нестандартное оружие. Именно он собрал этот план. Он хромал, над бровью чернела полоса запекшейся крови. — Смотрю, и вам досталось, — кивнул в его сторону Невилл. — Да, отвлекали их, как могли, — Вуд тяжело опустился в кресло. — Ну, что у вас? — Нам удалось вынести несколько действительно редких книг и старинных свитков, почти всё из запретной секции, — ответила Гермиона, бросив взгляд на Снейпа, — но пока мы не нашли ничего, что могло бы нам помочь. — Значит, у нас всё ещё впереди, — мрачно хмыкнул Вуд. — Джинни, налей нам своего бодрящего чая. За работу! Если мы не найдём ничего… всё кончено. Вообще всё.

***

Прошло несколько часов. Даже самые стойкие, Невилл и Джинни, начали терять надежду. Вуд метался по комнате, словно загнанный зверь. Снейп ушёл на разведку — узнать, где сейчас штурмовые отряды, которые постоянно на них охотились. — Я, кажется, нашла! — вдруг крикнула Гермиона и резко поднялась. — Послушайте! В одной из пещер горы Уч-Сумер скрыта древняя магия. Она даёт второй шанс тем, кто просит. Она любит сильных… но плату берёт заранее..Если ты чист сердцем и готов к жертвам, ты сможешь найти пути к успеху. Здесь описано заклинание, чтобы найти вход… и зелье, чтобы пробудить силу. — Она внимательно всматривалась в старинный рисунок. — Где она находится? — спросил Рон. Гермиона медленно подняла глаза полные ужаса. — Кажется… в России. Глава 3. Незванный гость — И как мы туда попадём? Снова на машине? Да проще уже вызвать Пожирателей — пусть прикончат нас на месте. Быстро и без мучений. Прости, Гермиона, но водишь ты ужасно, — усмехнулся Рон, но в голосе не было ни капли веселья. Последние полчаса он мерил шагами комнату. Они пытались понять, как добраться до горы в далекой стране.Трансгрессия была слишком опасной, а летучий порох даже не рассматривали. — Это же пещера, вряд ли там есть камины, — робко заметила Джинни. — Может, фестралы? — Ага. И где, Мерлин тебя подери, мы будем их искать? Ловить на живца в лесах под Йоркширом? — Мы даже не уверены, что всё это вообще сработает, — бросил Джордж. — Но у нас нет другого выхода. Надо хотя бы попытаться! — парировал Вуд. — А если это ловушка? Если всё окажется просто фикцией? Что тогда? Нас и так почти не осталось — кучка школьников-недоучек. Великое сопротивление! — в голосе Рона звенела горечь. — У нас ещё есть союзники, — тихо заметил Невилл. — Кто? Моя убитая горем мать, потерявшая половину семьи? Кучка покалеченных преподавателей из Хогвартса? Единственные, кто ещё держится, — это авроры, и те разбросаны по всей Британии! — Рон сжал кулаки. — Хватит. Руганью мы себе не поможем, — твёрдо сказала Гермиона. — Я провела исследование. Нашла ещё несколько манускриптов, в которых упоминается это место. У него много имен, но описывается очень могущественная магия природы. Кажется, она активна там лишь в определённый момент, когда древняя встаёт в зенит звезда. Я сделала расчеты: следующий такой период — через двадцать четыре дня. У нас есть время подготовиться и составить план. В этот момент за дверью послышался шорох. Все замерли. Через пару минут в комнату вошёл Снейп, а за ним — фигура в тёмном капюшоне. Напряжение вспыхнуло мгновенно, все синхронно потянулись за палочками. — Всё в порядке, ребят, это всего лишь я, — раздался знакомый голос. Капюшон упал с головы Симуса Финнигана. — Откуда… Что ты тут делаешь? — ошарашенно спросил Рон. Он никак не ожидал увидеть друга. — Помогал семьям выбраться с острова. На обратном пути нашёл профессора. Пожиратели устроили засаду — я помог ему скрыться. Он рассказал, что вы нашли кое-что в Хогвартсе. Я подумал, вам не помешает ещё одна палочка. — Прежде чем мы что-либо расскажем, — выступила вперёд Гермиона, — ты должен доказать, что не находишься под Империусом и действительно тот, за кого себя выдаёшь. И вы, сэр, тоже, — добавила она, бросив серьёзный взгляд на Снейпа. — Verimemoriam Totalum? — спросил Снейп с раздражённой сухостью. — Именно, — кивнула Гермиона. — Невилл, принеси чашу. Комната затихла. Даже пламя в жаровне будто затаило дыхание. Снейп и Симус стояли напротив, с мрачной решимостью в глазах. Гермиона поставила на стол серебряную чашу, испещренную древними рунами. Рядом лежала тонкая длинная палочка — Игла Сердца, узкая, изогнутая, как лезвие кошмара. — Надеюсь, вы понимаете, что иначе никак, — тихо сказала Гермиона. — Будет больно, но недолго, — она встретилась взглядом с Симусом. — Вы увидите самые тяжёлые воспоминания и переживёте их заново. — Делай, — сжал кулаки Финниган. Гермиона вложила в иглу заклинание: — Memor cordis — открой, но не убей. Одним движением она вонзила иглу под ключицу Симуса. Тот вздрогнул, кровь капнула в чашу. — Клянись, — произнесла она. Симус хрипло заговорил: Пусть плоть моя горит — но ложь не сойдёт с уст, Пусть память обнажится — как рана, без искусств. Пусть страх не станет щитом, а боль — моей печатью, Я встану настоящим — пред вами и проклятьем. Кровь растеклась по глади чаши и засветилась. В комнате пронёсся тонкий звон. Из чаши заклубился дым. Перед всеми возник образ спальни Гриффиндора, охваченной пламенем. Крики. Симус стоит, не шелохнувшись, держа на руках первокурсника. Затем резко поворачивается и уносится прочь… Ещё секунда — и крики обрываются. Симус упал на колени. По щекам текли слёзы. — Я трус. Я мог их спасти. Я должен был вернуться... Никто не произнёс ни слова. Только Рон подошёл и сжал его плечо. — Ты сделал всё, что мог. Пришла очередь профессора. Он не дрогнул, когда игла вошла в кожу. — Скажи клятву, — потребовала Гермиона. Снейп произнёс слова медленно, с холодной отчётливостью. Кровь упала в чашу, и магия содрогнулась. Пламя в жаровне вспыхнуло зелёным. На миг показалось, будто сама комната скривилась от боли и страха. Одна сцена сменяла другую: бездыханное тело Лили Поттер на руках у Снейпа… мальчик с чёрными растрёпанными волосами, мертвенно бледный, с застывшим в глазах ужасом… взрыв, превращающий Хогвартс в развалины. Снейп отвернулся. Чаша потухла. Молчание окутало комнату. Гермиона вытерла глаза. — Они прошли испытание, — сказала она, и после короткой паузы добавила: — Думаю, на сегодня потрясений достаточно. Обсудим план завтра. Глава 4 Островок спокойствия — Тоже не спится? — Рон вздрогнул. Гермиона, как всегда, вошла в гостиную бесшумно. — Да, — выдохнул он, потирая глаза. — Что-то не даёт покоя. Всё думаю над планом. Похоже, у нас только один вариант. Но тогда нужно решить, кто пойдёт, как отступать, что делать, если... — Тсс... хватит, — мягко перебила она, прижав палец к его губам. — У тебя в голове слишком много мыслей. Её нужно проветрить. — Серьёзно? Это ты мне говоришь? — усмехнулся Рон, сжимая её пальцы. — Может, ты и права. Он машинально поднёс её руку к губам и поцеловал — словно тело приняло решение раньше, чем разум осознал, что делает. Гермиона удивлённо вскинула взгляд. Щёки залились румянцем. Рон растерялся, лихорадочно ища оправдание. Но не успел. На него обрушился вихрь каштановых волос, запах сандала и можжевельника обжёг лёгкие, а губы ощутили касание — тёплое и живое. Внутри будто лопнула плотина. Он притянул Гермиону ближе, прижал к себе — то ли чтобы согреть её, то ли чтобы не утонуть самому. Всё, что копилось так долго, не находя выхода ни в словах, ни в поступках, хлынуло наружу. Их поцелуй был таким, каким бывают только первые по-настоящему влюблённые: юным, несмелым, трепещущим от избытка чувства. Он качался между нежностью и страстью, вспыхивал внезапной бурей, почти доходя до исступления. Когда их губы разомкнулись, они стояли, тяжело дыша, будто только что вынырнули из глубокой воды. Рон хотел что-то сказать, но взгляд Гермионы — глубокий, обжигающий — лишил его слов. Она провела ладонью по его рыжим волосам, потом — кончиками пальцев по щеке, будто считала веснушки. А затем крепко прижалась к нему. И в самой гуще мрака, в центре комнаты, пылал крошечный огонёк, огонёк тепла и надежды. Гермиона подняла на него глаза, голос её прозвучал почти шёпотом: — Я хочу тебе кое-что показать. Пойдём. Они шли молча. Только эхо шагов отзывалось в каменных стенах. Спальни остальных членов Сопротивления, вырубленные в скале и обставленные кое-как, остались позади. В одном из узких проходов Гермиона остановилась, достала палочку и коснулась стены. Камень дрогнул, отступил — и впустил их в небольшую нишу, скрытую от глаз. Комната была крошечной, но удивительно тёплой. Каменные стены затянуты тканью, на полу — выцветший плед в клетку. В углу — стопка книг с потёртыми корешками, старый шарф в цветах Гриффиндора.На стене — фотография. Трое, обнявшись, смеются. Гарри, Гермиона, Рон. В углу стояла собранная из ящиков кровать, на ней — почти настоящее постельное бельё: простыня с гербом Гриффиндора, пара прожжённых наволочек с кисточками, одеяло с вышитым золотым Кубком. — Я нашла её пару месяцев назад, — тихо сказала Гермиона. — Оборудовала. А на последней вылазке удалось вернуть немного вещей из школы. — Нам нужен уголок, хотя бы один, где может быть... спокойно. Почти как раньше. Она замолчала на секунду, потом добавила: — Здесь я чувствую, что мир всё ещё можно спасти. Рон медленно оглядел комнату. Сердце болезненно сжалось. На фотографии Гарри был особенно живым. Их троица, такая неразлучная, такая юная... В какой-то момент Рон понял, что чувствует к Гермионе нечто большее, чем дружбу. Но так и не решился спросить — а чувствует ли она то же самое. Иногда ему казалось, что она смотрит на него по-особенному. А потом он вспоминал, кто всегда был рядом с ней. Гарри. Избранный. — Здесь очень уютно, — прошептал он. — И я очень рада, что сейчас я здесь. С тобой. Она приподнялась на носки и положила голову ему на плечо. Он обнял её, осторожно, как будто боялся спугнуть это хрупкое мгновение. Они стояли так долго, молча, слушая дыхание друг друга. Этой ночью они не говорили. Просто лежали на кровати, прижавшись, как два утопающих, нашедшие спасение. Он вдыхал запах её волос — сандал, бумага, яблочный чай — и с каждым вдохом мир становился тише, мягче. Этой ночью впервые за долгое время Рон заснул спокойно.

***

Когда он проснулся, ему показалось, что прошла целая вечность. Он не знал, сколько сейчас времени: в пещеру не проникало солнце. На подушке остался тёплый след от головы Гермионы, значит она ушла не так давно. Рон улыбнулся: она была единственным светом в его жизни за последний год. Он медленно оглядел комнату. От вещей из Хогвартса в груди забилась ностальгия, боль и тоска. «Это время, когда вы должны влюбляться и совершать глупости… а вам приходится воевать», — вспомнились слова профессора Макгонагалл. Тогда они виделись в последний раз. Она уезжала в Шотландию — к корням, к древним кланам магов-друидов. Там тоже искали способы пробудить старую магию и направить её на помощь Сопротивлению. Рон уставился куда-то в пространство, не видящим взглядом. Мысленно перед ним промелькнули образы последнего года: как хоронили Гарри, как бежали в леса, как собирали по осколкам тех, кто ещё мог и хотел бороться. Молли, убитая горем, осталась на юге — присматривать за ранеными. Учителя отправились к своим семьям, но продолжали помогать, кто чем мог. Волшебный мир трещал по швам — не только Британия. Он слышал, что одна за другой пали страны под натиском сторонников Тёмного Лорда. Где-то вспыхивали очаги сопротивления, кто-то закрывал границы и пытался оставаться в стороне. Ходили слухи, что где-то на южных островах люди даже не знали, что идёт война. Иногда Рон завидовал им. Иногда хотелось всё бросить и бежать. Его мрачные мысли прервал скрип открывающейся двери. В проёме появилась Гермиона — всё ещё растрёпанная после сна, с мягкими складками простыни на щеке. — Доброе утро, — пропела она, зевнув. Поймав его встревоженный взгляд, тут же добавила с улыбкой: — Не переживай. Никто тебя не хватился. Все думают, что ты всю ночь корпел над планом и теперь отсыпаешься. — Джинни и Джордж ушли за припасами, — продолжила она, проходя ближе. — Невилл в лаборатории — подбирает составы, смотрит какие-то заклинания. Там есть растения, о которых я даже не слышала. Оливер, Ханна и Симус тренируются на полигоне. Она остановилась перед ним и заговорщически улыбнулась: — А мы можем… спокойно позавтракать. Гермиона ловко закинула на плечо потёртое одеяло, оставленное у двери, и села рядом, поджав ноги. — Смотри, что у нас есть, — вытащила из кармана свёрток в промасленной бумаге. — Я стащила у Джинни, ты заслужил. Развернула — внутри оказался тёплый маффин, упрямо пахнущий корицей и чем-то напоминающим яблоки из сада «Норы». — Воровка, — хмыкнул Рон, принимая свёрток. — Спасаю нуждающихся, — серьёзно возразила она. — И вообще, это был гуманитарный жест. Они рассмеялись. — Ты когда-нибудь задумывался… — медленно начала Гермиона, поглядывая на маффин, будто в нём были ответы на важнейшие вопросы вселенной, — …что даже посреди всего этого ужаса в жизни должно оставаться место хорошему? Рон приподнял бровь. — Даже если всё рушится, — продолжила она, — даже если мы живём в пещерах и завтра можем не проснуться — всё равно должно быть… солнце. Или хотя бы коричный маффин. Он усмехнулся, но в глазах всё ещё стояла та усталость, которую она знала слишком хорошо. — Гарри верил в нас, он знал, что мы выстоим. И мы должны верить тоже. Иначе… иначе — зачем всё это? Она замолчала, будто собиралась с духом. — Мы можем помочь друг другу. Но нужно опираться друг на друга, говорить. Сильный — это не тот, кто всё решает, а тот, кто умеет делиться и доверять. Кто даёт другим силы. А ты… ты даёшь. Даже когда сам почти не можешь дышать. Рон с трудом сглотнул. Он хотел что-то ответить, но не находил слов, только сжал в пальцах край одеяла. — Спасибо, — тихо сказал он. — Всегда, — прошептала Гермиона. — Я всегда рядом. Она накрыла его ладонь своей — немного холодной от пещерного утра. Рон сжал её пальцы. Они сидели так ещё какое-то время. А потом Гермиона встала, стряхнула с себя одеяло и потянулась за маленьким чайничком на столе: — Ладно, командир, — сказала она с той самой полуулыбкой, которую он любил, — давай позавтракаем и соберём всех. Время начинать строить план.

***

Полигон представлял из себя небольшую поляну, в глубине леса, недалеко от пещеры, которую защищало мощное заклинание авторства Соломона Сэллоу. Именно он помог им разбить лагерь и хорошенько его укрепить, прежде чем двинулся на Север для защиты лагеря беженцев и помощи в переправке семей в Австралию, которая пока сохраняла нейтралитет. Повсюду валялись метла, потрепанные манекены со следами взрывов, деревянные мечи и части доспехов, словом все, что могло пригодиться на тренировке. Ханна и Симус, тяжело дыша, тушили вспыхнувшую траву. — Тренировка пошла не по плану? — улыбнулась Гермиона. — Клянусь, я просто хотел применить Эспелиармус, — виновато пробормотал Симус — Ну да, а в итоге чуть не спалил меня до тла, — фыркнула Ханна. — Ну хоть что-то в этом сумасшедшем мире остается неизменным, — хихикнул Рон. — А где Вуд? Мы думали он с вами. Мы хотим собрать всех и обсудить наши планы. На лице Ханны промелькнула тень. — Мы тренировались, но потом Симус решил предложить разделить роли и сделать команду для прикрытия и он взорвался. Наверняка снова разрабатывает тактики в своей берлоге. Все понимающе вздохнули. Оливер по натуре был капитаном, всегда нацеленным на победу. Вместе со своей старой командой: Фредом и Джорджем Уизли, Алисий Спиннет и Кэти Белл они играюче обходил пожирателей, срывали операции и спасали людей. До одного рокового дня. Тогда его план не сработал, он не подумал укрепить защиту, недооценил противника. После схватки с пожирателями, живыми вернулись только он и Джордж. Несколько месяцев он просыпался от одного и того же кошмара: дорога, освещенная лунным светом, Алисия, Кэти с застывшим ужасом в глазах и Люциус Малфой. — Возомнили себя героями?! Идиоты, жалкие подобия волшебников. Что ж, капитан Вуд, вы весьма посредственно играли и в школе и в лиге, и сегодня чемпионами будет слизерин. Взмах палочкой и обе девушки упали замертво. Малфой-старший стал медленно приближаться к ним с Джорджем, его холодные глаза были наполнены кровожадным тщеславие, рядом гоготали другие пожиратели калибром поменьше, еще секунда и он бы расправился и с ними, но вдруг появился Фред, он вылетел как ракета и, кидая бомбочки - вонючки, кружил над шайкой убийц. Люциус и соратники отмахивались, пока Фред отчаянно веселился. У двоих пожирателей кое-где уже были подпалены волосы, Малфой старался потушить прожженную мантию. Еще заход и в полет отправились разрывательные свистушки с усиленным эффетком взрыва. — Бегите, я вас дого…— Фред не успел договорить, заклятие зеленой плетью ударило его в грудь. Вуд покрепче схватил Джорджа и они трансгрессировали в убежище. Последнее, что увидел Оливер, как жизнь покидает улыбающееся лицо Фреда. Именно оно месяцами снилось ему в кошмарах. Он подвел свою команду, подвел Фреда. С тех пор он остервенело продумывал каждый план до мелочей, перебирал разные варианты, перестраховывался и старался не лезть на рожон. И вот, перед самым масштабным рывком их команды, надо было подготовиться как следует. Оливер стоял один в пыльной каменной нише, переставляя фигурке на большой карте.Факелы на стене подрагивали, отбрасывая причудливые тени на запутанную схему на полу. Вуд был хмурым и сосредоточенным, будто решал самую сложную задачу в его жизни. Он что-то бубнил себе под нос, то и дело закусывая нижнюю губу. — Если их будет шестеро… если у нас три щита… если кто-то сможет отвлечь… Нет, стоп, а если мы пройдем границу с севера, там могут быть авроры… — Так и знал, что найду тебя здесь. Все работаешь над идеальной схемой боя? — раздался сзади голос Рона. Оливер кивнул. — Я просто хочу, чтобы все остались целы. — Понимаю, — хлопнул он друга по плечу. — Мы собираемся в гостинной, надо обсудить план. Всем вместе. Еще через час вся команда была в сборе, если не считать Снегга, он еще ранним утром отправился на разведку, если они хотели разработать стоящий план, важно было понимать, где стоят посты.

***

На сводчатых стенах комнаты, что служила гостиной, танцевало пламя камина. Даже в жаркий летний день в пещере было холодно. Конечно, она не могла сравниться со стенами Хогвартса, но после полугода скитаний жизнь здесь стала казаться почти нормальной — а местами даже уютной. Сначала все ютились в одной комнате, потом начали исследовать разветвлённую сеть тоннелей и обустраивать собственные уголки для каждого члена Сопротивления. Невилл выбрал помещение с выходом на небольшую поляну, где в тени вековых деревьев прятались диковинные растения. Оливер забился подальше — в тёмную келью, где первое время не было ничего, кроме коврика, на котором он спал. Он казнил себя за то, что не уберёг друзей. Целыми днями он сидел один, отказывался от еды. Только Ханна время от времени забирала у его двери пустой поднос. Через неделю уговоров стало ясно: здесь нужно нечто сильнее, чем простое «Ты не виноват, надо есть». Тогда в комнату к Вуду пошёл Джордж. Никто так и не узнал, о чём они говорили, но спустя два часа Оливер уже сидел за общим столом и ел вторую порцию супа. А на следующий день он уже вышел на тренировку. Ханна выбрала для себя «комнату» ближе к гостиной — потому что именно она превращала эту холодную пещеру в их новый дом. Пользуясь уцелевшими книгами по домоводству и вырезками из журнала «Умелая колдунья» — вроде «Хозяйственные чары, которые помогут навести уют», «Три заклинания — и твой дом сияет чистотой», «Как сделать, чтобы семья всегда ужинала вместе» — она ежедневно что-то мастерила, добавляла, восстанавливала. Когда после очередной вылазки друзья притащили повозку с разношерстной мебелью, Ханна едва не подпрыгнула от восторга. Результатом трёх дней её работы стала уютная обеденная зона и небольшая ниша с камином. Так у них появилась настоящая гостиная, а пещеру стали звать Обителью. Ханна, в отличие от других, не вычёркивала прошлую жизнь. Она отмечала праздники, собирала всех на вечерние посиделки и изо всех сил старалась, чтобы каждый чувствовал себя как дома. Её усилия поддерживала и Джинни, которая глушила собственное горе почти материнской заботой о каждом. Она составила график дежурств, оборудовала кухню, исследовала лес и окрестности, чтобы знать, где искать еду. Каждое утро Обитель наполнялся ароматом травяного чая и свежей выпечки. Когда вылазки удавались, в воздухе витали цитрусовые и ванильные ноты. Когда нужно было отдыхать — дом окутывал тёплый запах бульона с травами. А когда Джинни грустила, он пропитывался ароматом яблок с корицей — пряным, сладким, словно прятавшим в себе слёзы. Джинни выбрала себе уединённую комнату неподалёку от грота, ставшего кухней. Иногда она засыпала прямо у жаровни, выбившись из сил. Тогда кто-нибудь из братьев бережно относил её в комнату и укрывал одеялом, сшитым из свитеров, которые когда-то вязала Молли. Самой яркой, конечно, была комната Джорджа. Точнее — его лаборатория. Колбы, пробирки, порошки всех цветов и запахов, металлические детали, загадочные жидкости — всё это перемешивалось с шумом, искрами и дымом. После смерти брата Джордж ушёл в изобретения: каждый день он создавал новые штуковины, которые взрывались, царапались, плевались ядовитым паром или просто пугали врагов до чёртиков. Он не забывал и про розыгрыши: кто-нибудь обязательно съедал за обедом новый образец блевательного батончика или раздувательного боба. Никто не сердился: все понимали — без смеха они точно проиграют.