Один чëртов раз

Его руки дрожали, намертво сжимаясь на руле. Уилл ехал на привычное для его работы дело–обыск, но одна деталь меняла всё: эксперты ехали в его собственный дом, где сейчас находился Ганнибал. Вой полицейской сирены оглушительно повторялся, мешая мыслить трезво. Доктор Лектер не стал бы наведываться в его местожительство без веской на то причины, так почему он отправился именно туда? Почему не предупредил о своих намерениях? Почему не скрывал свои передвижения? Голова разрывалась от задаваемых вопросов, Уилл не хотел смиряться с реальным положением дел. Не хотел его поймать. Почему? Этот на первый взгляд лëгкий вопрос пустил корни в сознании Уилла ещë после первой встречи с Ганнибалом, а с каждой последующей сильнее вплетался в подкорку мозга. Долгие бессонные ночи, проведëнные в бешеной истерии и припадках не дали никаких результатов, вопрос витал в окружающем воздухе, как частицы дорогого парфюма. Истинную причину нежелания присечь преступную деятельность Ганнибала он не позволял себе прокрутить даже в мыслях. Это напоминало Уиллу подобие неистового кошмара, в котором рот зашит тысячей серебряных нитей, не позволяющих произнести и слова. Достаточно крепкие для избавления от страхов ножницы нашлись сами собой, когда очередной телефонный разговор с доктором Лектером оборвался на привычном: — Доброй ночи, Уилл. Посмотрев в зеркало, он увидел своë лицо, украшаемое улыбкой от уха до уха. Осознание своей собственной значимости для Ганнибала опьяняло, заставляя сердце пропускать удары. Щëки горели лëгким румянцем: даже простое прощание Уилл прокручивал в своей памяти не менее сотни раз. Это было первым и по совместительству последним фронтом его личной эмоциональной баррикады. Он влюбился в Ганнибала. Влюбился целиком и полностью, готовый отдаться на растерзание в клочья. Если последним, что он увидит перед смертью сегодняшней ночью будет Лектер, он покинет этот мир без сожалений. Ежедневных радостей жизни Уилл давно лишился, работа спец.агентом в ФБР забирала на себя всë время и силы, что уж там говорить о какой-либо семейной жизни или, скажем, простой интрижке. Когда Джек Кроуфорд подал в отставку, всë стало хуже некуда–действующие дела разом свалились тяжëлым грузом на плечи Уилла, прижимая к холодной земле всë ниже. Хруст снега под колëсами служебных машин вывел Уилла из размышлений. Как бы он ни хотел сейчас убежать как можно дальше от прерывистого сине-красного свечения мигалок и снующих силуэтов агентов– показать он этого не мог. Джек не просто так выдвинул его кандидатуру в качестве нового главы отдела. Уилл понимал, какую ответственность на него возложили и не мог так просто подвести близкого друга, подводя его доверие к нему. Свет из окон дома сочился в разные стороны, создавая какую-некакую видимость, что позволило Уиллу разглядеть тëмную фигуру, топчащуюся кругами на заднем дворе. Оглядевшись вокруг и убедившись, что работники заняты проверкой его дома, Грэм неспешно двинулся в направлении к недавнему движению. Ноги утопали в волнах снега, расстилающихся на тысячи километров вдаль. Стараясь шагать как можно тише, он быстро пересëк тропинку, ведущую к старому сараю. Он не удивился, увидев лицо Ганнибала, который наконец обратил внимание на появление внезапного гостя и поднял голову, на слух определяя местонахождение Уилла. Он первым сократил возникшее расстояние между ними, затягивая Ганнибала в крепкие объятия. Тот не сопротивлялся, наоборот, заключил его в ответную клетку из собственных рук. Грэм уткнулся носом в его шею, вдыхая запах духов, постепенно теряя контроль над ситуацией. Будучи первоклассным охотником, он не мог заставить себя расправиться с этой жертвой. Тëплое и глубокое дыхание над ухом позволило на мгновение закрыть глаза. Этого мгновения хватило, чтобы вонзить нож в спину агента. Руки в кожаных перчатках пронзило небывалой дрожью, на глаза навернулись слëзы. Они закончили метаморфозу в океан, полный бущующей от обиды солëной воды. Вспышка молнии в глазах Ганнибала врезалась арктическим холодом в лазурную синеву. Это ранило сильнее, чем лезвие ножа. От прежней заботы и теплоты Ганнибала не осталось и следа. Только боль, смешанная с толикой разочарования. Грэму не удалось понять его замысел и сейчас он терпит заслуженное наказание за своë невежество. Его тело плавно опускается в снег, который тут же окрашивается в насыщенный тëмно-бордовый цвет. При соприкосновении с землëй нож впивается глубже, разрезая податливые мягкие ткани. Он смотрит на Ганнибала снизу вверх, на языке остаëтся солоноватый привкус слабости. Губы сужаются до тонкой полоски в попытке сдержать крик боли. Не физической, душевной. Ганнибал вырвал из него душу и проглотил сырой, более того, не воспользовавшись своей книгой рецептов. Он не проявил к нему уважения даже в качестве еды. Шаги Ганнибала постепенно утихали, заглушаясь звонким шумом бегущей по венам крови. Когда агенты обнаружили его, было уже слишком поздно. Синие губы не испускали пар, оповещающий о работе организма. Веки были закрыты намертво–слëзы замëрзли за считанные секунды. В рапорте причиной его смерти стала кровопотеря. Никто так и не смог разобраться, почему на теле Уилла Грэма не было обнаружено следов сопротивления. Уилл знал, что умрëт в эту ночь и убеждал себя, что это наилучший исход для них обоих. Но в свои последние минуты жалел только о том, что обнял Ганнибала лишь один чëртов раз.