*** 👑 ***
18 августа 2025 г., 16:03
***
Накануне бала в каждом знатном доме королевства было всё одинаково: лихорадочные примерки самых дорогих одежд, жалобные стоны от затягиваемых корсетов, неудержимый чих от рассыпавшихся рисовых пудр и кошенилевых румян, плач и ругань на тему длины, ширины, цвета и количества воланов… Словом, бал в королевском дворце — событие для небольшого королевства очень серьёзное. Особенно когда на каждом углу третий день глашатаи срывают глотки, чтобы каждое слово короля Намджуна Умнейшего дошло до каждого жителя. А у кого хорошая память, может уже процитировать королевский указ наизусть: «В четверг в четыре с четвертью часа король… (тут следует сто двадцать семь титулов короля) …Намджун Умнейший соизволяет устроить бал! (последнее слово должно звучать, как пушечный выстрел) в честь! совершеннолетия! своей! дочери-и-и-и! прекрасной принцессы… (у неё пока двенадцать титулов, но всё впереди) …Кёнгджу!» Ну и дальше самое интересное. Не все молодые люди имеют право явиться на порог королевского дворца. Отбор строгий и справедливый: — знатное происхождение (простолюдинам нечего в богатых покоях делать); — именных титулов — не менее четырёх слов (ещё меньше соискателей); — возраст — старше двадцати пяти и младше тридцати пяти; — рост — не ниже перекладины храмового притвора (172 сантиметра, перемерено не раз); — вес — не тяжелее двухмесячного чёрного бычка (а бычки бывают разные); — красота — приветствуется. И какой, скажите, интерес принцу Тэхёну от всей этой суеты? Зачем его с самого утра преследует парикмахер? Почему из-за любого угла на него может наброситься портной? Принц ведь не будет претендовать на руку и сердце своей вредной сестры. Не дай бог… Так какой смысл приводить его в бешенство? Он прекрасно будет облачён в элегантный камзол, обут в туфли с алмазными пряжками, да и перевязь со шпагой тоже не сломается нацепить. И даже причёсан и напудрен! И со всеми приготовлениями ловко справится его личный камердинер, оторва Чимин. И кстати. Принц по всем параметрам подходит под условия бального пропуска во дворец: рост — сто семьдесят восемь, вес — шестьдесят восемь, красота не оговаривается, происхождение и титулы — само собой. Но чтобы с этой капризной невыносимой Кёнгджу выжить и не придушить её через полчаса, нужно обладать гораздо более крепкими нервами, чем у принца Тэхёна. И чем у Чимина. И чем у папочки Намджуна. Причём, вместе взятыми! Принцесса — эталон невыносимости и капризности. Вот что может обещать принц несчастному красивому юноше знатного происхождения с титульными именами не менее четырёх и дальше по тексту, так это искреннее сочувствие. А если доброжелательный и болтливый (есть такой грешок) Тэхён с ним подружится — то молитвы за крепость духа нового друга. А если очень сильно подружатся, то… Удачно вывернувшись из лап хищного брадобрея, Тэхён успел юркнуть в отдалённый коридор дворца и на какое-то время укрыться там, предаваясь размышлениям. …Когда король Намджун на пониженных тонах выяснял в своей самой тайной спальне, почему его сын категорически отказывается от смотрин, Тэхёну пришлось признаться венценосному родителю, что девушки — это последний из его интересов. Где-то после гончих мышей. К чести отца стоило сказать, что он подозревал нечто подобное. Может, образец сестры так повлиял на ориентиры принца? Кёнгджу кого хочешь настроит против всего женского рода. Намджун попытался тактично выяснить глубину и степень безынтересности девушек. Оказалось — стопроцентная и безоговорочная. Король тогда вздохнул философски и почесал не бритый с утра подбородок. — И что будем делать, сынок? Нам ведь наследник нужен. — Пап, я и один прекрасно справлюсь, когда придёт время. Фаворитов поумнее буду выбирать, чтобы они политику в государстве не портили. К тому же ты — очень крепкий и бодрый мужик, не прибедняйся. Так что ещё лет двадцать я спокойно побуду принцем. А дела в моей спальне не будут мешать твоему правлению. — Согласен, — кивнул Намджун, принимая точку зрения любимого отпрыска. — А наследник? — Это к Кенгуру. — Тэтэ! Сколько раз я тебя просил не обзываться? Она принцесса! — Кёнгдж-ж-жу, — произнёс принц и так изящно-издевательски поклонился на её имени, что лучше бы он, ей-богу, обзывался. …А сейчас Тэхён заранее предвкушал, как на балу и перед его глазами тоже пройдут самые знатные юноши королевства. И если удача будет на его стороне, то какой-нибудь наследник родовитой фамилии может оказаться с ним одного поля. И дальше предстоит небольшая охота: пристреляться взглядами, в обход очереди к трону принцессы выхватить юношу и перекинуться парой слов. Если оба всё поймут правильно, то можно сделать вид, что они беседуют о политике и перспективах торговли. И за этой интересной беседой изредка шепчут что-то друг другу, не предназначенное для чужих ушей. К сожалению, такие удачные встречи случаются редко — Тэхён балованный и взыскательный. Даже очень. Но несмотря на это, он нередко с большим удовольствием проводил ночь или несколько с простыми парнями из близлежащих деревень, которых пройдоха Чимин усматривал опытным взглядом на рынке, куда бегал к своей зазнобушке. Так что бывало, что верный оруженосец возвращался и с засосами на шее, и с красавчиком для Тэхёна. Не подумайте только, что Чимин вёл себя как вульгарная сводня! Нет, конечно. Он тоже поступал как ценитель: если видел красивого парня, то подходил к его прилавку и покупал то, что там было разложено, в большом количестве. Будь то рулон ценной ткани или огромная тыква, окованный бронзой сундук или пуд чудесной хурмы. Главное, чтобы мускулистый красавчик с обворожительной улыбкой и жаркими глазами вызвался помочь донести покупку во дворец. И пока Чимин с носильщиком доходили до кладовых, там их уже ожидал с нарочито скучающим видом Тэхён: в простой одежде, не выдающей в нём сразу с головой принца. Взгляд, слово, жест, вдох — по-разному, но Тэхён безошибочно улавливал, будет ли в его спальне нынче развлечение. А при взгляде на Тэхёна все были согласны на всё — только бы смотреть в эти медовые глаза и захлёбываться от восторга. Если Тэхёну нравилось то, что он получил в постели, то удачливый продавец мог бы оказаться там ещё раз. Но с простолюдинами, конечно, были свои сложности: откуда им взять благородство манер и богатство речи? Тэхён это очень ценил. На башне пробило три четверти шестого — скоро уже кареты с гостями начнут подтягиваться к воротам замка. Тэхён пожелал себе удачной охоты и выскользнул из неприметной двери, пробравшись к своим покоям почти незамеченным. Ну как незамеченным — не догнали его ни портной, ни парикмахер.***
Это был самый скучный и неинтересный бал в его жизни. Все юноши знатных родов, которые проходили мимо трёх тронов, были как на подбор некрасивыми. Ну написано же: «красота приветствуется»! И где она? Симпатичность не считается, этого мало. Тэхён даже не станет просить прощения за свой снобизм. Он себя ценит, уважает и любит. А проходившие юноши подобострастно смотрели на принцессу Кёнгджу, разряженную в пух и перья. Она-то девушка красивая, хоть и неприятная. Принцессы на дороге не валяются — вот она и пользуется, вредина. Тэхён скользил высокомерным взглядом по мужским фигурам и лицам, не встречая ни в одном ответной искры. Принц мрачнел с каждым следующим кандидатом, никак не меняя при этом замороженную за тысячи приёмов маску. Он вышел рука об руку с сестрой и дал сигнал к началу бальной части. Сделав первый круг и улыбаясь в лицо принцессе, он довольно громко сказал: «Удачи, Кенгуру, смотри — не продешеви». Получил в ответ «Сам дурак» и перехватил чью-то талию в зелёном шёлке. Глядя в чужое восхищённое лицо, слегка кивнул и перешёл к следующей в кругу партнёрше… Утомлённый и разочарованный, он передал Чимину корону, ухватил бутылку вина и, неприметный в шуме и музыке бала, отправился в запущенную часть дворцового сада к любимому высохшему фонтану. Об этом месте уединения принца только Чимин и знал. И тактично не сопровождал его, уважая желание побыть в одиночестве.***
Сначала ему показалось, что в ушах звенит от музыки, доносящейся из дворца: окна бальной залы были открыты настежь. Казалось, что даже неудобоваримый аромат сотен надушенных тел доносился до сумрачного заросшего уголка. Но что-то похожее на шёпот слышалось среди стволов. На всякий случай принц остановился и прислушался: и не зря. Тот, кто бормотал и тяжело вздыхал, не был сейчас виден из-за массивной мраморной чаши фонтана. Голос был тихим и несчастным. Горестные стенания нельзя было спутать. Неужели кому-то ещё хуже, чем принцу? Тэхён знал здесь каждую упавшую веточку и торчащий камешек, поэтому постарался идти беззвучно, чтобы не спугнуть страдающего человека. — Ох ты ж, несчастье… Я ведь сделал всё, что мог… — тяжёлый вздох. — Что ещё было нужно?.. Не сносить мне головы… Если узнает король… — звук, похожий на стук лба по мрамору. — Красивый, как молодой бог! Тут Тэхён задержал свой удивлённый возглас и прислушался ещё внимательнее. Может, это какой-то убийца хоронится тут во мраке? — После смерти матушки всё стало совсем другим… Такая возможность! Принцесса бы не устояла… А нет, не убийца. Примерная картинка сложилась в голове Тэхёна следующая: молодой красивый юноша, когда-то потерявший мать, сидит сейчас за фонтаном и страдает от того, что почему-то не смог попасть на бал. И по его словам — он красив, как молодой бог. Интересно, совпало бы с этим мнение принца? Он перехватил поудобнее бутылку, пригладил волосы и решил показаться незнакомцу. Потом быстро сообразил, что человек сразу узнает его и не сможет вести себя свободно. А обстоятельства и без того не располагают к непосредственности. Тэхён присел и вымазал пальцы во влажной мшистой грязи. Провёл под носом и по подбородку: зеленовато-чёрные усы и борода точно собьют с толку. А в темноте под деревьями никто не рассмотрит подробностей — борода и борода. Тэхён подумал и добавил ещё два грязных штриха себе на брови — теперь точно его лицо утратило красоту и нежность. — Гм-гм, — мягко подал он голос. — Вы здесь не один, прошу прощения. Незнакомец за фонтаном ожидаемо затих и перестал дышать. В этот момент часы пробили последнюю четверть до полуночи. Через пятнадцать минут бал официально закончится. — Кто здесь? — наконец спросил незнакомец. — Я Тэх… Тэтэ. — Покажись, — настороженно донеслось из-за фонтана. — Я уже здесь. Если ты выйдешь на дорожку, то увидишь меня. А если я зайду за фонтан, то мы там не уместимся. — И то верно, — пробормотали в ответ. — Стой где стоишь. Я выхожу. Тэхён с удовольствием отметил, что красавец не робкого десятка: не стал вопить и пугаться, а поставил свои условия. Ему нравятся смелые юноши. Он расправил плечи и приготовился насладиться тем, кто «как молодой бог». Но жизнь его не приготовила к тому, что из-за фонтана выйдет, тяжело опираясь на посох, старик в серо-буро-грязном балахоне и такого же цвета шляпе, надвинутой на лоб. Он остановился и сверкнул глазами из-под клочковатых бровей. — Ты лицо-то зачем вымазал, принц? — спросил он сварливо. — Я? — многократно опешил Тэхён. — Я думал… Ну, чтобы ты меня не узнал. А ты кто? — Ты меня не знаешь, — отрубил скрипучим голосом дедуган. — И необязательно со мной знакомиться. Что надо, детка? Тэхён уже успел прийти в себя, поэтому выпятил грудь и ответил: — Это, прошу заметить, мои владения, так что я с бо́льшим правом спрашиваю: а что ты здесь делаешь? — И вздёрнул грязную бровь. — Да, согласен. Но мне всё равно, где посетовать на жизнь… Это у тебя что? — неожиданно бодрым тембром спросил старик, показав на бутылку. — Вино, — ответил Тэхён. — Это то что нужно! — молодо воскликнул старик и… Стал невысоким мужчиной с цепким взглядом и молочно-белой кожей, которая, казалось, светилась в сумраке. Шляпа и лохмотья бесследно испарились, а незнакомец оказался одетым в простой и добротный городской костюм. — Шуга, — протянул он руку. — Тэхён, — опять представился принц. — Да, я знаю, — кивнул Шуга. — Выпьем, друг мой? — А мы друзья? — не удержался и съязвил Тэхён. — Несколько минут в компании славного вина — и мы с тобой закадычные приятели. Попробуем? Тэхён в нерешительности потёр грязный подбородок, глядя на странного Шугу. — Ой, дай я тебе лицо помою, а то ты на какого-то лесного духа Токкэби похож с этими усами. Шуга взмахнул одной рукой — и Тэхён почувствовал на своём лице прикосновение прохладной воды. Это было так неожиданно, что он ойкнул и приложил ладони к щекам. Но всё было сухо. — Ты… волшебник? — просипел поражённый принц. Шуга просто кивнул, как на что-то слишком очевидное. — Вот это да-а-а… — Ну да, нас не очень много, но всё же есть с дюжину в вашем славном королевстве. Давай, брат Тэхён, отдадим честь волшебной жидкости в твоей бутылке. — А я, — всё ещё пребывая в ошеломлении, промямлил Тэ, — не взял бокалы — думал, что буду один из горлышка пить. — Ха, — серьёзно сказал волшебник и щёлкнул пальцами. И тут же в его руках заиграли гранями два хрустальных бокала дивной красоты. — О-о-о… — прошептал Тэхён. — Так, Тэтэ, — попросил Шуга, — давай ты уже придёшь в себя и станешь попроще. А то я напрягаюсь, прямо скажу. Давай-давай, за знакомство. Шуга подтолкнул принца к фонтану, поставил хрусталь на бортик и взял из рук Тэхёна бутылку. Деловито откупорил её под взглядом очарованного юноши и налил в бокалы. Молча подал один принцу, второй взял себе и с наслаждением вдохнул букет. — М-м-м, да, — прошептал он. — Славное вино. За встречу! — И хрустальный звон огласил сумрак заброшенного угла дворцового парка.***
Шуга оказался совершенно прав. После двух бокалов вина Тэхён рассказал ему о своём сегодняшнем разочаровании. Под шум отъезжающих вдалеке карет он поведал о своей нелюбви к девушкам и любви к юношам. Волшебник кивал сочувственно и обнимал парня за плечи. Тот проникся, но внезапно вспомнил: — А почему тебе не сносить головы? Что ты натворил? Шуга посмотрел на него очень задумчиво и потянулся к бутылке, заметив: — Такое на трезвую голову не расскажешь. Всё сложно.***
— Мой любимый крестник, Чонгук, — начал свой рассказ волшебник, — чудесный мальчик. Ах, Гуки! Его матушка была начинающая волшебница, моя ученица. Её муж — ещё чудеснее: благородный, добрый, порядочный… Не чересчур богатый, но очень знатный: свой замок, небольшие виноградные угодья, маленькая мельница, буквально с десяток рысаков, сыроварня и картинная галерея. Тэхён на это «не очень богатый» одобрительно покивал. Особенно при упоминании о картинной галерее. Шуга между тем продолжал: — Родители души не чаяли в своём сыночке. Но когда малышу исполнилось пять лет, юная волшебница внезапно умерла. Я был в кругосветном путешествии и не смог её спасти. Она, как мне рассказали, опробовала на себе противоядие от экзотического зелья… — Шуга тяжело вздохнул. — Противоядие, как ты понял, не сработало. Зелье оказалось сильнее. Мужчина отхлебнул из бокала, посмаковал вино и возобновил рассказ: — Когда я вернулся через тринадцать лет, отец моего крестника уже попал под очарование красивой вдовы, у которой тоже подрастал сынок чуть старше Чонгука. Ах, да. Я не сказал тебе о единственном недостатке Чон Чонина: он мягкосердечный. Слишком. Словом, эта вдовица очень быстро охмурила богатого вдовца и… — Он вздохнул прямо-таки трагически. — И теперь мой Чонгуки, прямой наследник титула, замка, конюшни и прочего, в буквальном смысле работает на кухне. Как это смогла сделать его мачеха, я не представляю! Но у Чонгука одна замызганная одежонка с прорехами, которую он латает сам (он хорошо шьёт), он моет-чистит-убирает в доме, его сравняли со слугой! — воскликнул Шуга, чуть не плача. — У него каморка под крышей, почти нет свободного времени и никакой личной жизни. Тэхён, нахмурившись, слушал историю с самым искренним сочувствием. — А тебе не кажется, друг мой Шуга, что у твоего крестника тоже есть небольшой недостаток? — аккуратно спросил он. — Тэхён, винный брат мой, не говори так! Ты не знаешь его — он идеален во всём! — Тогда где его мужская гордость и смелость? Почему он не восстанет против тиранки? Шуга страдальчески сложил брови и объяснил: — Он с пяти лет знает только такую жизнь и никакой другой. Он уважает отца и мачеху, которую зовёт матушкой, он добрый и незлобливый. А вот мачеха не скупится на издёвки, на претензии, на наказания — когда он был маленьким, она могла запереть его в чулане за проступок. И грозила, что если он будет плохо себя вести, то она навредит его отцу. Что прикажешь делать малышу, который любит своего папочку? Принц на этом месте и сам чуть не заплакал, представив страдания маленького мальчика. — Да-а-а, — протянул он, — куда не кинь — всюду тяжело. — А я что тебе говорю, — кивнул Шуга. — Но у него есть одна страсть, которая даёт ему счастье в жизни. Он с таким удовольствием отдаётся этому — поёт, танцует и радуется, когда занимается любимым делом. — И каким же? — заинтересовался Тэхён. — Он искренне любит готовить. Возится на кухне возле очага, варит и жарит, тушит и печёт. Представляешь? Чумазый и счастливый. Там он буквально король и маг! Его поварята так и зовут: «наша Золушка». А он такой смешной, — умильно зажмурился волшебник, — улыбается как крольчонок, глаза блестят. Чудо, а не мальчик! И ещё очень важно, что мой крестник сыт. Пока всё попробуешь, так уже и за стол не нужно садиться. Тем более, что мачеха его не пускает. А он находит радость в том, что делает с удовольствием. Обожаю этого парня. — Н-да-а, — задумался Тэхён, — неожиданная страсть для высокородного юноши. А сколько сейчас лет твоему мальчику? Восемнадцать? Шуга икнул и уставился на Тэхёна: — Почему? Ему восемнадцать было, когда я вернулся в прошлый раз, то есть десять лет назад. Ему ровно двадцать восемь. Самый расцвет! Тэхён почувствовал, как в его сердце, согретом винными парами, затрепыхалась птичка-виноградница: маленькая, звонкая, с ярким оперением и приписываемыми ей волшебными свойствами. — А сколько у него родовых имён? — продолжил он, чтобы не спугнуть удачу. — Шесть: Чон Чонгук Джи Кей Золотой Макнэ. Тэхён боялся сглотнуть. — А рост и вес? — Он выше храмовой перекладины на пять сантиметров и весит ровно, как чёрный бычок-двухлетка. — Шуга! — не сдержался принц и повысил голос. — Ты просто обязан показать мне своего крестника! — Не надо, Тэхёни, а? — как-то жалостливо попросил волшебник. — Надо, Шуга, надо. Надеюсь, он был на сегодняшнем балу? Шуга ещё грустнее помотал головой, будто не находя слов. — Отчего? Что помешало? — принц был почти возмущён. — Тэхён, принц мой дорогой, а давай-ка я домой пойду, а? — засобирался волшебник. — А то что-то поздно уже. Тебе, наверное, спать пора, да? — Шуга! — с пьяной решительностью возопил Тэхён. — Что ты от меня скрываешь?! Согласно королевскому указу юноша с этими параметрами обязан был явиться ко двору! А… — вдруг стушевался он. — А твой Чонгук… Урод? — Что-о-о-о?! — громогласно зарычал тот. — Да это самый красивый мужик во всём королевстве! Ты охренеешь, когда его увидишь! Ты кончишь, когда он улыбнётся тебе! — Вау… — неожиданно тихо выдохнул Тэхён и покраснел. — Шугочка, ну не будь таким жадиной, а? Покажи! — Не называй меня больше так, — буркнул Шуга обиженно. — У меня целых пять родовых имён, но Шугочки среди них нет. Я — Мин Юнги Агуст Ди Шуга. — О! А ты-то почему на балу не был? — И Тэхён быстро смерил его на глаз. — Детка, мне почти триста лет, — хмыкнул он. — Ваша принцесса мне в пра-пра-пра-правнучки годится, а не в жёны. — Ты, друг, гораздо моложе выглядишь. — Спасибо! — польщённо поклонился волшебник. — Я пью правильные молодильные настойки и ем нужные яблоки. — Ну, так как там твой Чонгук? Покажешь? — будто невзначай намекнул принц. — Не отстанешь? — на всякий случай спросил Агуст Ди. — Не-а. Я безумно заинтригован. Шуга вздохнул обречённо и попросил: — Отойди-ка, я немного поколдую. Тэхён шагнул в сторону от фонтана. Мин Юнги сделал пассы руками, беззвучно бормоча непонятные слова, и хрустальные бокалы вместе с пустой бутылкой затанцевали в воздухе. Сразу после этого в фонтане что-то нежно заурчало и зажурчало — и мраморная чаша, многие годы бывшая сухой, стремительно наполнилась водой. Задорный плеск в тишине ночи напомнил принцу детство, когда в забытой части парка кипела жизнь и цвели розы… Но это было ещё тогда, когда была жива его матушка, умершая в родах принцессы. — Смотри сюда, — позвал Шуга. — Так ничего ж не разглядеть, луны нет, — заметил Тэхён. — А, точно. Прости, забыл, что ты не видишь. Полминуты подожди. Тэхён подошёл к фонтану и опустил руку в прохладную воду — она была словно шелковистая. — Не плескайся, мальчик, — строго попросил волшебник, — а то изображение будет рябое. — Ой, — сразу перестал Тэхён, — понял. — Готово, — сказал Шуга. И в этот момент над деревьями показалась почти полная луна — не хватало буквально чуть-чуть до совершенного шара. — Смотри. Принц с трепетом наклонился над водой, подёрнутой серебристым лунным светом. Агуст Ди поднял руки и произнёс что-то явно заклинательное. В глубине пошли молочно-сиреневые волны, и словно открылось окно в другой мир. В нём была маленькая убогая комнатушка с косой стеной, тюфяк в углу, а на нём — свернувшееся трогательным калачиком тело под лоскутным одеялом. — Я не могу его рассмотреть, — прошептал Тэхён, словно боясь разбудить человека по ту сторону. — А, да, — встрепенулся Юнги, — сейчас. Он несколько раз мягко коснулся пальцем воды там, где мерно вздымалась спина спящего. И, как будто почувствовав это, человек перевернулся и раскинул руки, сдвинув лоскутный покров. А Тэхён задохнулся ночным воздухом, явно почувствовав, как трепещет крылышками птичка-виноградница в его сердце. На полу чердачной каморки лежал широкоплечий обнажённый по пояс парень. Сначала Тэхён не мог отвести глаз от его голой груди с мощными гладкими мышцами, украшенными маленькими сосками, потом провёл взглядом по мускулам на руках, вернулся к груди, скользнул по шее и выше. И в этот момент юноша неожиданно глухо закашлялся и прикрыл ладонями лицо — он содрогался, пытаясь усмирить кашель. Тэхён чуть не бросился в фонтан, чтобы помочь ему — и заодно рассмотреть лицо. — Чонгуки-и-и, — тихо позвал Шуга, — убери ру-уки-и-и, — и снова коснулся пальцами воды. Тэхён во все глаза впился в изображение. И ни одно самое смелое предположение не смогло сравниться с реальностью. Чонгук потёр лицо и поморгал сонными глазами, глядя будто в никуда, а потом чуть сдвинул взгляд. Огромные, маслянистые, густо-чёрные — как самая спелая черешня — глазищи посмотрели прямо в сердце принца, будто услышав песенку птички-виноградницы. Тэхён со всхлипом вздохнул и чуть не сказал совершенно простолюдинское бранное слово. Но удержался — принц всё-таки — и прошептал: — Чудо… — А я тебе говорил, — гордо добавил Агуст. — Никакие слова… — выдохнул принц, когда Чонгук повозился немного и снова лёг на бок, отвернувшись. Он не прикрыл спину, окончательно поразив и без того очарованного Тэхёна. — Что? — Шуга провёл ладонью по воде, и поверхность снова стала чёрной с серебристыми лунными искорками. — Никакие слова не передадут. — Тэхён утёр испарину восторга со лба. Он несколько раз глубоко вздохнул и с размаху опустил голову в воду. Волшебник Мин Юнги хитро улыбнулся. Принцу Тэхёну явно нужно было погружение и охлаждение — он был так очевиден! — А теперь скажи мне, чародей, — неожиданно властным голосом, отплёвываясь, вопросил мокрый юноша, — почему твой крестник не явился на бал и ослушался указа короля Намджуна Умнейшего? Это ведь очень даже подсудное дело, понимаешь? — В позе Тэхёна проявилась королевская стать, которую не могли нарушить мокрые пряди, спадающие на его красивое лицо. Шуга виновато опустил голову и сказал проникновенно: — Мой повелитель, я сделал всё, что было в моих силах. Не вели казнить! Помилуй старика-волшебника! — Объяснись, — потребовал молодой повелитель. — Я услышал про указ короля и сразу поспешил к крестнику, желая ему помочь. Я предлагал ему красивую одежду, я обещал подарить хрустальные туфли, показал, как превращу в тыкву его карету! — высокопарно рассыпа́лся Шуга и внезапно услышал сам себя: — Как я сказал? — Вот я тоже не понял, — ответил внимательно слушавший до этого Тэхён. — Зачем карету в тыкву-то? — Точно, надо наоборот, — пробормотал волшебник и снова возвысил интонацию: — Но он отказывался от всех моих чудесных идей! — Да почему?! — вскричал принц, не выдержав пафоса. Шуга помолчал, а затем просто ответил: — Знаешь, он сначала упёрся, что не позволит трогать его любимую собаку, Бама, чтобы тот ненадолго стал кучером. Говорил, что не собачье это дело — управлять лошадьми. Ну, ерунда ведь? — Полная, — согласился Тэхён. — Там что-то другое. — Да знаю я, что это другое, — устало махнул рукой Агуст Ди. — Я так и знал! Он тяжелее двухлетнего бычка! С такими мышцами он весит как трёхлетний поросёнок! — Не угадал, — цыкнул Юнги. — Он просто не хочет становиться мужем принцессы. — Как это? — не поверил принц. — Как-как… Категорически. — Ну нет, так не бывает, — даже помотал головой Тэхён, разбрызгивая капли. — Ой, молодой ты человек! Чего только в жизни не бывает! Такие чудеса — я бы тебе порассказал, — снисходительно ответил Шуга. — Хорошо! — решительно сказал принц. — И почему твоё расчудесное чудо Чон Чонгук — прости, не запомнил остальных родовых имён — не хочет стать королём и отцом наследника? Волшебник ласково посмотрел на будущего короля и ответил: — Да потому, что он не только принцессу не хочет. Он ни одну девушку не хочет. — А… — пискнул Тэхён. — Он?.. — Да, Тэхёни, именно так. — Так чего ты молчишь?! — недостойно заорал принц, не сдержав эмоций. — Потому что в указе ни слова не было про ориентацию претендентов на руку принцессы. Вот скажи: у тебя есть хоть малейшее сомнение, что мой Чонгуки — самый красивый юноша в королевстве? — Ни малейшего! — уверенно ответил Тэхён. — В жизни не видел мужика красивее… — мечтательно прикрыл он глаза. — То есть ему прямая дорога в спальню принцессы. А ты свою Кёнгджу знаешь, — хитро подмигнул Мин Юнги. — Даже такой добрый парень, как Чонгук, прибил бы её на следующий день. И сел бы в темницу до оглашения приговора. — Ужас! — прошептал Тэхён, прикрыв руками рот. — Вот именно поэтому я не смог уговорить его. Даже с чудесными хрустальными туфлями сорок первого размера, — понурился Шуга. — Ты же видел, какие я бокалы одним щелчком делаю? Красота ведь! А на его туфли я щёлкнул целых четыре раза. Но он ни в какую… Тэхён задумался. То, что Чонгука он захотел себе, в данную секунду не подлежало никакому обсуждению. Но как сделать, чтобы и указ короля обойти, и вызволить юношу из-под власти гадкой мачехи? — И кстати, — прервал его размышления Шуга, — сводный брат Гука, Кун Кунин, был сегодня на балу. — Да ла-а-адно, — протянул принц, — ты ещё скажи, что он больше всех моей сестрице понравился. Я тогда поверю во все чудеса в этом мире! Но перед этим расхохочусь. — Нет, не понравился. Ему не помог даже корсет, который сшил и собственноручно затянул на его пузе Чонгук. Его не спасли и туфли на каблуках — он едва-едва дотягивается до храмовой перекладины. Вот мордашка у него симпатичная, тут не поспоришь. Но увы и ах. — Мне кажется, брат Шуга, что нам нужна помощь. Тут нужен изворотливый и хитрющий… Пак Чимин. — Хорошо, — просто сказал волшебник и сделал несколько движений руками. Раздался звонкий хлопок — и возле мраморной чаши возник камердинер принца: ошарашенный, всклокоченный, вертящий во все стороны головой. — Чимин, — без подготовки начал Тэхён, — тут такое дело…***
Тэхён дрожал и трепетал, не в силах усмирить волнение. Виноградница в его сердце горланила так, что мешала думать. Чимин и Шуга стояли за углом и жестами подбадривали принца, которому тщательно испортили причёску, чуть измазали щёки и убедили надеть простую холщовую рубаху и кожаные штаны с порвавшимися коленями. Старьё и позор для принца! Но разработанная двумя более изворотливыми мужчинами операция требовала именно такой маскировки. Будущий король набирался мужества и решимости, стоя перед задней дверью в кухню старинного замка рода Чон. В его руках было две корзины: одна с овощами и зеленью, вторая с ощипанной уткой и несколькими кусками грудинки, завёрнутой в листья хрена. — Ну, и где этот носильщик? — прозвучало неожиданно громко, и, чуть не стукнув по лбу Тэхёна, задняя дверь кухни отворилась настежь. — Я… Я пришёл, — пролепетал Тэхён, еле устояв на ногах под хозяйским взором предмета своего обожания. Это может показаться невообразимым, однако Чонгук в жизни показался ещё прекраснее и желаннее. — Хорошо! — сразу обрадовался Чонгук и… В тот момент, когда он искренне белозубо улыбнулся, принц вспомнил слова волшебника Шуги. — Заноси, брат! Мин Юнги и Пак Чимин молча пожали друг другу руки. Самое сложное было подслушать ранним утром, что Чонгук задумал приготовить, какие ему нужны продукты — и при этом остаться незамеченным. Это волшебник взял на себя. Чуть легче было отвлечь кухарку, отправленную за покупками — это провернул Чимин. Осы́пать женщину комплиментами и угостить свежим макколи с подсыпанным маковым порошком — тоже оказалось не слишком сложно. Вот что значит мудро спланированная операция! Купить самые лучшие продукты и довезти их, а также безбожно нервничающего принца до замка — вообще задача для малышей. — Ну что, фея крёстная, — сказал Чимин, — оставим наших мальчиков разбираться самих? — Э-э, нет. Я скорее крёстный отец — кого хочешь испепелю за своего Чонгуки! — Не сомневаюсь, — хохотнул Чимин. — Пойдём, я тебе покажу одно местечко, где можно переждать…***
Почти всё в этом носильщике сразу поразило Чонгука: слишком плавные движения, чересчур нежное лицо, тонкий и безумно привлекательный аромат, сильные и при этом ухоженные руки, глубокий мягкий голос… Но самое главное и неуловимое — какая-то стать, достоинство, сквозящее в каждом коротком слове. Носильщик словно стеснялся, когда энергичный и уверенный на своей любимой кухне Чонгук, суетясь, спрашивал, где тот добыл такую потрясающую грудинку и настолько идеальные цуккини. Парень бегал глазами, но при этом постоянно возвращался взглядом к лицу Чонгука. А тот без стеснения рассматривал носильщика, любуясь утончённой красотой, пока вёл его в кладовую. Даже старенькая одежда выглядела на юноше изящно, подчёркивая гибкость и грацию. — Как тебя зовут, носильщик? — спросил Гук, раскладывая покупки на нужные полки и скрывая за этим свою заинтересованность. — Тэтэ, — ответил принц. И ещё раз — фигурально выражаясь — кончил от улыбки самого красивого мужика в королевстве. — Не заблудишься? — Золушка посмотрел прямо в глаза очень порозовевшему красавцу. — Не знаю, — сказал тот и прикусил губу. Чонгук помимо воли заметил, какие полные, красные и даже на взгляд нежные губы у этого удивительного носильщика. — Ну, давай я тебе помогу, — ласково предложил истинный хозяин большого замка. Тэхёну казалось, что он запомнил дорогу, но невообразимая розово-золотистая каша в голове всё перевернула в обратную сторону и наоборот. Там, где надо было повернуть налево, он поворачивал направо — и Чонгуку приходилось мягко касаться его спины, чтобы направить в нужную сторону. И каждое такое прикосновение прошивало принца горячими искрами, подобными праздничным фейерверкам в небе над королевским дворцом. Когда двое молодых людей дошли до дверей кухни, ведущих на улицу, Тэхён едва держался на ногах. — А ты… — замялся Чонгук. — Гм-гм… Ты только в продуктовой лавке разносчик? — Нет, у меня много разных хозяев. — Тэхён вспомнил наставления Чимина. — А ткани ты приносишь? — Конечно, — сразу подтвердил Тэхён. В его королевстве он принесёт к ногам этой Золушки всё, что та пожелает. — Прекрасно! — воскликнул Чонгук. — Тогда я тебе напишу, какие мне нужны ткани, а ты завтра принеси. По рукам? — Д-да… — растаял Тэхён. Всё шло именно так, как рассчитали Чимин и Шуга. Или волшебник немного помог? Всё равно — помог или оно само так, — но завтра Тэхён снова увидит Чонгука! — До завтра, — сказал Тэ и церемонно поклонился. А Чонгук с восхищением и очарованием смотрел в удаляющуюся спину — так кланяются во дворце. Он точно запомнил, как его сводного братца учил специально нанятый знаток придворного этикета. Насмотревшись на потуги Кун Кунина, Гук в своей коморке быстро и изящно отработал нужные движения. Теперь Чонгук каждый день придумывал разные задания для носильщика по имени Тэтэ, не в силах пропустить хоть раз и не увидеть его. Казалось, что весь столичный рынок был подвластен этому юноше: он приносил ткани и специи, мясо и нитки, специальные бусины для вышивки и целые мешки лука-порея. В какой-то момент Чонгук осознал, что старается делать заказы побольше, чтобы вместе с Тэтэ раскладывать покупки то в кладовой для продуктов, то в холодной комнате, где он хранил мясо и сыры, то в маленькой комнатке, где были аккуратно сложены швейные принадлежности. А когда провожал Тэтэ, ожидая расставание, он старался ненавязчиво коснуться или столкнуться, чтобы охнуть и вдохнуть запах… Словом, Чонгук находился в той стадии очарования, когда он был весь натянут как струна. Он пел и звучал, когда видел Тэтэ. И вот настал тот день, когда Чонгук понял, что не сможет выдержать, чтобы не попробовать. Он был уверен, что тоже нравится носильщику: как можно перепутать причину внезапного румянца на нежном лице? Кто будет сомневаться, почему Тэтэ так часто закусывает губу, когда встречается со взглядом Гука? А то, как он буквально подставляется под его ладони, когда нужно подвинуться и посторониться? — Тэтэ, как я рад тебя видеть! — искренне воскликнул Чонгук, когда встретил своего очаровательного носильщика с целым ворохом лоскутов определённого оттенка. — Помоги мне, пожалуйста, отнести это… — он запнулся в секундном смущении и закончил чуть тише: — В мою комнату. — Да, — выдохнул носильщик и остался стоять. Чонгук по безмолвной их договорённости медленно и ласково коснулся спины Тэтэ, направляя к винтовой лестнице в самой дальней башенке замка. Тэхён возблагодарил зодчих, которые придумали сделать эту лестницу высокой и узкой: Чонгук шёл прямо перед ним, ягодицы под простыми штанами перекатывались двумя райскими яблоками, запах его тела затмил все остальные ароматы мира… Когда парни забрались наконец в комнатку под крышей, оба дышали глубоко и загнанно. — Тэтэ, — прошептал Чонгук, закрывая дверь, — отчего ты так тяжело дышишь? — Думаю, Чонгуки, оттого же, отчего и ты… — Уверен? Чонгук подошёл к нему вплотную и медленно положил руку на плечо — чуть сжал, ощущая жар тела, и повёл вверх — до шеи. Носильщик стоял, покорно закрыв глаза и закусив губу. Ах, эта губа! Сколько раз Гук себя удерживал, чтобы не прикоснуться к ней пальцами, губами… Но сейчас всё, момент настал! Чонгук не станет мучить ни себя, ни дрожащего перед ним Тэтэ ненужными промедлениями! Он решительно притянул парня к себе и, крепко обхватив одной рукой за талию, а второй лаская шею, со всей безмолвной и выплёскивающейся за края нежностью поцеловал прекрасного носильщика. Стон, которым ответил на поцелуй его чудесный Тэтэ, был лучшим подтверждением, что Гук всё делает правильно… — Откуда ты взялся, чудо моё… — шептал он, целуя глаза и шею, слушая прерывистые вдохи и наслаждаясь вкусом кожи Тэтэ. — Это ты чудо, — отвечал тот, — если бы ты знал, какой ты волшебный. И Чонгук чувствовал изящные сильные пальцы, которые скользили по его спине, лаская и разминая натруженные мышцы… Чонгук потянул рубаху Тэтэ, намереваясь её снять — чего ждать, если так всё гладко и славно идёт? Но внезапно юноша отстранился и запахнул ворот, пряча свои умопомрачительные ключицы. — Стой, Чонгуки, — лихорадочно зашептал он, — не надо так… Подожди немного, не сейчас… Прости! — И выскочил за дверь, не дав Чонгуку возможности прийти в себя. У того колоколом загремело в мозгу: что он сделал не так? Он всё испортил?! Чонгук бросился к лестнице, но ловкий Тэтэ был уже на несколько пролётов ниже — он словно летел вниз, стараясь как можно скорее покинуть замок семьи Чон… На следующий день Чонгук не находил себе места. Он бросил все дела на кухне, впервые нагрубил матушке и устремился на рынок, где надеялся найти своего дорогого — самого дорогого! — Тэтэ. Но странное дело: во всех лавках, в которых он делал заказы, никто слыхом не слыхивал о таком носильщике. Кто ж из них мог узнать Агуста Ди Мин Юнги Шугу, который каждый раз надевал новую личину перед тем, как передать Тэхёну корзины и тюки с нужными товарами? Чонгук метался весь день, но никто не помог ему найти нужного носильщика. Гук сел на ступенях закрывшейся на закате лавки с пряностями и горько зарыдал. — Что, мой мальчик, с тобой произошло? — рядом внезапно появился его крёстный. — О! Дорогой мой Юнги! Как мне теперь жить? Я обидел самого красивого, самого нежного, самого желанного юношу, которого только мог увидеть в мечтах и снах! Шуга мысленно послал привет другу Чимину, с которым они усердно помогали до одури влюблённому Тэхёну очаровать доброго и деликатного Чонгука. Всё получилось как нельзя лучше. — Ну что ты, сынок, так расстраиваешься? Утро вечера мудренее. Может, твой юноша-мечта ещё найдётся? Чонгук плакал у него на плече, а Шуга счастливо улыбался.***
Через три дня, когда Чонгук выплакал все глаза и безо всякого удовольствия готовил блан-манже, возле центральных ворот замка раздался сигнал фанфар. Абсолютно все, кроме него, в родовом гнезде Чонов вздрогнули или подпрыгнули от неожиданности. Мачеха отправила служанку открыть ворота, а сама вышла на балкон приветствовать неизвестных знатных гостей. В том, что гости знатные, она не сомневалась — кто бы ещё предварял своё появление фанфарами? Только кто-то очень высокородный. Каково же было её изумление, когда во дворе появились несколько королевских гвардейцев с паланкином на плечах, на котором изумрудами по золоту был выведен герб венценосной семьи! Все домочадцы и слуги высыпали во двор. Глашатай снова протрубил в свою ослепительную трубу и зычным голосом произнёс: — Именем принца Тэхёна, наследника трона (и прочая, прочая, прочая) покорно и благородно призывается к предложению Чон Чонгук Джи Кей Золотой Макнэ! — Золушка? Наш Чонгуки? Точно Гук? Да-да! Его имена! — зашелестела челядь. Но Чонгук в этот момент как раз ставил на лёд заготовки нежнейшего десерта и ничего не слышал. — Гуки, — совершенно неожиданно предстал перед ним крёстный отец. — Ой! — крестник чуть не выронил формы. — Никаких ой, мальчик мой. Тебя ждут во дворе. Дай я тебе вот это уберу, — строго произнёс Юнги и стёр со щеки Гука мазок сахарной пудры. — Дуй во двор. Чонгук, недоумённо оборачиваясь на волшебника, пошёл куда сказали. Он робко вышел вперед толпы домочадцев и уставился на ослепительно красивого юношу, голова которого была увенчана маленькой короной. Принц?! Принц… Чонгук потерял дар речи. Но когда принц заговорил, Гук едва смог удержаться на ногах: — Чонгуки, — прозвучал бархатный и самый прекрасный голос — голос его любимого Тэтэ, — это я. Чонгук всмотрелся в лицо говорившего и увидел такую родную улыбку, такие желанные мягкие губы, такие лучистые глаза. — Тэтэ? — прошептал он и сделал невольный шаг вперёд. — Да, милый, это я, — произнёс принц-носильщик и подошёл к Чонгуку вплотную. — Прости меня, что не признался сразу, я боялся тебя спугнуть. Я пришёл просить твоей ноги. — Ч-что? — просипел Чонгук. — Ноги, чтобы надеть тебе хрустальные туфельки. Размер сорок первый. — И вытащил из-за пазухи чудесное произведение искусства Мин Юнги Агуста Ди Шуги, на которое волшебник потратил целых восемь щелчков пальцами. — Ты будешь моим самым любимым фаворитом? Мужьями нам быть пока не позволят. Но когда я стану королём, поверь, я что-то придумаю, — и подмигнул, опускаясь на одно колено. — Конечно, мой повелитель, — прошептал счастливый Чонгук и позволил надеть на свою ногу хрустальный башмачок. — Идеально, — сказал принц. — Не бери с собой ничего, теперь у тебя будет свой портной, а ещё сапожник, брадобрей и повар. — Стой! — Чонгук приложил палец к любимым губам. — На кухне-то я смогу появляться? — Конечно, душа моя, — обнял его за талию будущий король, — мой дворец — твой дворец. И Чонгук улыбнулся так, что принц Тэхён… Ну, вы поняли. P.S. А всё, что происходило в жизни принца и его возлюбленного дальше, имеет более высокий рейтинг и в этой истории описано быть не может. Но поверьте, это было просто сказочно!*** 👑 ***
