anywhere anytime

«Пока». «Пока». Вот так они и попрощались на кухне рано утром. Когда только что проснувшаяся Земфира с трудом глотала кофе, а Рената, уже вся собранная, молча глядела в окно, сложив руки на груди. И закрылась дверь, и отъехало такси. И Земфира вылила кофе. Так начался день без Ренаты. Земфира съездила в кино на утренний сеанс — конечно, она ни черта не поняла на французском, а английские субтитры сильно не выручили, — потом поехала в студию к парням, которые пахали уже с девяти. Процесс шёл, до концертов оставалось две недели. Она скинула сумку с плеча и села за синтезатор. Не выдержав, сбегала до телефона и отправила смс. Первые полтора часа выдержала стойко. — Крис, go more inside… deeper down, you know? — Got it. Земфира кивнула и убрала чёлку. — And Ross, keep it medium… — обернулась. — Ром, хорошо. На третьем часу мысль о Ренате всё же прострелила, и Земфира нашла в себе силы доиграть «Лампочки». — Брейк. Телефон молчал. Она уже должна была вылететь из Белграда. Сука, какого хуя она молчала. Дима потянул на улицу курить. — Что с тобой? — В смысле? — Земфира прикурила и выдохнула в ноги. — Земфира Талгатовна… — Что, заметно? — кривая улыбка. — Ага… ну завтра помиритесь. Она подняла на него удивлённый взгляд. — У меня что, других проблем не бывает? — Честно? — Дима почесал щёку. — С таким взглядом — только одна. — Сволочь, — она толкнула его плечом, усмехнувшись. Протянутую руку приняла без колебаний. И в затянувшие её крепкие руки легла тоже послушно. А вот поцелуй в волосы уже не снесла. — Ну всё. — Пойдём, — он отошёл к мусорке, туша бычок. — Пойдём, — вдавливая следом. Ужинали они все вместе — через дорогу. Два стакана пива сделали своё дело, и Земфира заставила себя сосредоточиться на английском языке и донесении своих мыслей о современной музыке. Надо же ей было быть в курсе всего, она музыкант высокого ранга, как никак. Но алкоголь штука сложная. Всегда была такой. И пока произносила одно, в голове кружилось, стреляло совсем другое. Где она? Она жива? Я даже не видела её лица утром. Господи, ну не навсегда же она уехала. Прекрати ныть, люди гибнут, а ты о… Нет, она моя, я имею право думать и хотеть. Блядь, почему она не отвечает. — Yeah, no, well, I… sure. Хватит ей. Уехала на такси, скинув оранжевую купюру на стол. Дома долго ходила неприкаянная. Сообщения исправно доставлялись адресату, значит, телефон работал. Значит, она либо ослепла, либо решила её игнорировать. Какая всё-таки паршивая сука — слова ей не скажи, измором будет брать до победного. Ладно, надо было взять себя в руки. В самом деле, Рената уехала в Москву на каких-то там шесть дней, а она тут устроила предсмертные муки. Но в последние годы расставание на несколько дней равносильно пытке. Когда-то, лет десять назад, когда был прокуренный московский бомонд, настоящие запои и нешуточный угар день через день, обе с катушек слетали, если одна из них замечала вторую с кем-нибудь другим. Земфира тогда на этих «тусовках» сквозь пальцы смотрела на вусмерть пьяную Литвинову и сборище куриц вокруг. Ходила по залу, что-то кому-то говорила, но вечно поглядывала и до скрежета зубов наблюдала за их хохотом и постоянными обжиманиями. А дома уже не выдерживала, разрывала ей, пьяной, капрон прямо между ног, сдвигала трусы и со злостью вбивалась, пока Рената в полубессознательном мучительно стонала и царапала их тела, после чего долго кончала и отключалась. А Земфира, переведя дух и наконец успокоившись, раздевалась и чистилась сначала сама, потом раздевала её, как получалось стирала ватными дисками макияж и укладывала спать. Но сейчас… сейчас всё было совсем не так. Сейчас они именно тосковали, если приходилось разделяться. Отправляли друг другу доставками цветы, всякие глупости. Земфира не скупалась на какие-нибудь совершенные ненужности от той же Баленсиаги, а Рената ей могла присылать очередную пару модных очков. Конечно, выбирала она и для себя, потому что гардероб — общий. Земфира послушно складывала футляры в комод и писала, что курьер уже всё доставил. Конечно, она хранила и все записки, которые прилагались к подаркам. Je t’aime – Я тебя люблю Скучаю по тебе. И люблю. Renata Люблю тебя. А ты меня любишь? Для тебя. Люблю. R. И она писала ей в телеграме, что, конечно, любит, чтобы получить обратное признание в ответ. В Ренате было нескончаемое количество любви. И в каждый такой день расставания они говорили и писали это самое «люблю» с десяток раз. Перед сном непременно звонили друг другу по видео, чтобы посмотреть в такие нужные глаза. Жаловались на то, что вокруг всё совсем не то и не так, когда не вместе. В совсем печальные моменты Рената начинала говорить о смерти — что лучше уж умереть, чем так мучаться в невозможности. Земфира её быстро затыкала и переводила тему, потому что самой становилось дурно от одной мысли. Это совсем не то, о чём нужно думать в моменты трёхдневной разлуки. Со стороны, наверное, их муки вдали друг от друга выглядели до детского смешно, но за два десятка лет… привыкаешь, въедаешься и поглощаешь настолько, что серьёзно лучше памяти лишиться, чем так. — Я хотел бы все время быть только с тобой… но пока я без тебя-я и в душе моей темно-о… — Земфира бубнила себе под нос строчки, пока наливала на три пальца. Да, да, да. И благословение, и проклятие. Ничего она поделать не могла с этим — дальше алкоголя и табака путь давно заказан, поэтому выжимала все лимиты уже далеко не первый год. И ведь поссорились они совершенно по идиотской причине. Как обычно, в общем-то, с переездом сюда. Ну не хотела она идти на очередной ужин к каким-то там людям, которые позвали их через два рукопожатия. Не хотела она опять тратить вечер на незнакомых, когда можно было наверстать все непросмотренные теннисные матчи и лишний раз просто потупить дома. А потом, Ренате самой далеко не в кайф было приезжать далеко заполночь домой и час тратить на то, чтобы вымыть от геля свои волосы и мейк стереть водостойкий. Они только недавно были у Дэмны. Она надевала этот огромный несуразный блестящий браслет ради неё. И афтепати выдержала. И камеры эти ёбаные. «Почему к Дэмне ты пошла, а когда я прошу…» «Он не приглашает попусту». «А то есть я…» «Ты поняла, о чём я». «Ну да… короче говоря, он–» «Ты так хочешь, чтобы я ходила куда-то ради тебя? Чтобы делала что-то только ради тебя? У меня нет своего желания?» «Я с тобой на эти, корпоративы летаю и не жалуюсь!» «Ещё бы на море и пять звёзд ты жаловалась». Кажется, вот это было лишним. Рената ушла к себе в кабинет и не выходила до поздней ночи. Пришлось позорно стоять у двери и тихо просить её выйти — потому что на следующий день у неё очередная съёмка, а она не ела и спина у неё болит, если спит не на матрасе. Земфира налила себе ещё. Проверила сообщения. ты долетела? тебя встретиои ? встретили 3 исходящих звонка напиши, пожалйста- ссора не касается твоей безопасности , я волнуюсь 1 исходящий звонок Потом пошли уже вечерние сообщения — после двух стаканов. ау Рената. бл тебе совсем наменя похуй да 2 исходящих звонка какая ты моазь Мразь Всё-таки последние два она удалила. И написала новое. надебсь тебя подобарли твои выдры московоские московские пей весллись ты же этого хотела. только без меня ты это охуительно умеешь Как ребёнок, знала, знала. Но ей простительно — всегда было простительно. Потому что заглаживала своё поведение она ничуть не хуже и в собранности ей не было равных. А узнала она, что Рената спокойно добралась до дома, от Сергея. От Сергея, блядь! Который сам написал ей в богом забытом ватсапе. Мол Рената Муратовна ответить Вам не может, но я её довёз до ворот и всё с ней в порядке. А с Земфирой всё было в порядке, как он думал? Пока не прочитала этих строк, не понимала, насколько это давило на мозг и грудь. Пиздец какой-то. Нельзя быть настолько зависимой от человека. Нельзя. Нет, ладно бы она эти сообщения читала и молчала, но она их и не читала — хотя должна была в любом случае. И особенно во время игнора — чтобы было больнее, конечно. Земфира открыла окно на кухне и закурила. В голые ноги пушисто ткнулся Эркюль. Бандит, разбойник и рецидивист по версии Ренаты. В её личной версии — кошачья копия блондинки, но в то же время и главный собрат по проживанию с Литвиновой. Когда она не в духе, особенно если прогон был каким-нибудь неудачным, они вдвоём шкерились в спальне и сидели тихо — Земфира за планшетом, он на подоконнике у цветов. И получали дозу поцелуев и нежностей тоже одинаково — когда Ре возвращалась поздно. Признаться, ревновала, когда она кота заставала раньше неё (потому что курила, потому что была в наушниках), но смиренно ждала своей очереди и, в отличие от усатого, с удовольствием выпускала когти и клыки. Она затушила бычок и подняла Эркюля на руки. Мягкий. И тёплый. И пах приятно — свеже, по-кошачьи. Вспомнила видео с Ре и подцепила губами загривок — Эрк взбрыкнул и коротко мяукнул. Ясно, кусать его могла только эта… другая кошка. Ничего, ей и этого хватит. Хотя под вечер, когда Рената была где-нибудь в душе или за работой в кабинете, исправно подлезал под руку, когда она была в кровати, и начинал мурчать. Земфира вида, как и он, не подавала, когда нежились и ласкались, но тащились они от этого вместе. А когда Литвинова едва открывала двери на другом конце квартиры, он спрыгивал и бежал к ней, будто между ними ничего и не было вовсе. Чем-то он напоминал её саму, раз уж честно. Забавный парень, хоть и совершенно точно Ренатин. После пятиминутного катания на руках он всё же выпрыгнул и убежал куда-то вглубь комнат, грузно тряся широким хвостом. Земфира вымыла руки, налила себе ещё и твёрдо решила добиться ответа от Ренаты. Потому что под вечер осталась одна и ни перед кем не нужно было держать лицо. Потому что она ненавидела держать лицо. Потому что сейчас вело — и она не могла и не хотела противиться. Уже подташнивало и в глазах от алкоголя слезилось. 4 исходящих звонка Рената. я тебя убью пожвлйуста сука ты Ненавидела невозможность быть рядом. Теоретически она могла приехать, потому что её заочно не арестовывали и так далее, но появляться там среди московских рож аэропорта отчаянно не хотелось. Потому что неизвестно что сделают. Нет, если бы хотели, дотянулись бы и тут, но искушать судьбу не стоило, существовала она или нет. А ведь кто-то её видел. Видел, как она выходила по трапу и сжимала свою сумку на плече. Видел, как улыбалась кому-то за стёклами очков, озиралась по сторонам, ища Сергея. Видел, как вздыхала, как рот открывала и говорила что-то на русском, и её понимали, как от машины до дома маминого шла, губу закусив от дикого волнения. А вечером, то есть сейчас уже — наверняка вся нафуфыренная, в охуительно узком платье и с красной помадой, горькой от двух-трёх духов шеей, поддатая прямо с порога дома. Ехала в когда-то их любимый ресторан, крепко обнимала остальных своих блондинок и бесконечно долго целовала их в щёки. А Земфира была здесь — утопала в жалости к себе и ныла как малолетка без своей любовницы. Бля, ну пиздец. Вибрация. 1 входящий звонок. R Явилась. Сколько у неё, уже около десяти? Прилетела почти два часа назад. — Да? — потому что не могла не взять. — Зе, боже мой, это кошмар какой-то! Земфира выдохнула, когда услышала голос. — Да ты что? — Ты представляешь, я вставляю эту симку в самолёте, а мне пишет, что недоступна связь какая-то… потом я искала Сергея, он выш– — Ты меня простила? — Слушай дальше! Он меня нашёл, весь изнервничался, бедный наш Сергей, потом мы поехали новую симку покупать, там был какой-то пацан совсем, короче, вставил мне– — Рената, простила? —...симку, и заработала она только сейчас… Я уви– — Рената, ёб! —...дела твои… Что ты говоришь? — Ты меня простила? — За что? Да бля-я-дь. Она серьёзно? —...алло? Зе? — Дура ты, Литвинова. — Я не… ладно, я здесь с мамой, представляешь, она опять столько всего наготовила, мне как-то совестно это всё пробовать… — Я люблю тебя. И опять тишина. — И я тебя… я слишком много говорю, да? Прости, я так волнуюсь, когда здесь, и сейчас… ну всё, я это… ты в порядке? как Эркюль? — Эркюль… поел, — делая глоток виски. — Мы обнимались. Тихий смех. Блядь, как мёдом горячим на душу. — Это хорошо… теперь ответь на главный вопрос. Земфира зажмурилась и сделала ещё глоток. Держаться. — Просто возвращайся скорее. — Любимая… Она едва не взвыла. — Всё, ты отчиталась, иди… хорошего вечера. — Спасибо… к нам приедут тёти, Света, Таня ещё и– — Позвони мне перед сном, — кусая губы. — Пожалуйста. —...и… хорошо. Хорошо, я позвоню. — Пока. — Люблю тебя… пока. Сбросила вызов, пока не начала говорить действительно важное. Как скучала по голосу. По её «люблю». Значит, даже не помнила, что были в ссоре. Вот как с такой жить, как? Когда сердце навылет из-за одного не принятого звонка, которых сегодня было семь. Она достала виноград и принялась отщипывать от веточки.

***

Когда вся ягода была съедена, бутылка блеснула бледным боком. Земфира надавила на глаза, поднимаясь. Огляделась. Уберётся завтра — всё равно ругать некому. Долго чистила зубы, плескала в лицо водой. Жмурилась. Дошаркала до спальни. Всё-таки не нужно было пить так много — головой она летела во все и ни в какие направления одновременно. Блядь, а что вообще ей нужно было делать, когда так далеко, одиноко и тупо. Простыни ужалили холодом. Она сглотнула подступающую волну. Не о ком и не о чем ей думать, кроме как о Ренате, когда той не было рядом. А говорили, гении выдают хороший продукт, когда несчастливы. Херня. Действительно помешательство. Как было хорошо, когда можно было при лучшем раскладе доехать до неё в любую точку (мама, театр, дом, рест) за час и отвезти к себе. Без лишних движений и переживаний, потому что всё сама контролировала и всегда знала, где, когда и с кем. Сейчас же лежала в бреду как алкаш и проклинала всё на свете, потому что нельзя было дотянуться. Вдохнула её остаточный запах на подушке. Носом зарылась. Выдохнула горько. Рената. Мозг начал подталкивать самые соблазняющие душу и тело образы, и от этих видов становилось плохо вдвойне. Нельзя было почувствовать руками и губами теплоту кожи, поцеловать куда и сколько захочется. Нельзя было поджать под себя и дыхнуть в шею, чтобы у неё крупные мурашки пошли, от которых её конкретно везло. Нельзя было грубо стянуть кофточку и истерзать аккуратную грудь укусами и зализываниями, пока руками избавлялась от ебать какого красивого белья, которое покупала и носила для неё. Нельзя было зажать рот и перекинуть ногу через бедро, чтобы толкнуться и отъехать от горячего и влажного трения уже самой. Нельзя было сжаться и, схватив её за колено, кончить в мелких судорогах. Сука, как же ей сейчас этого хотелось. Когда одна, когда голодна морально и невменяема физически. Внизу живота слабо ныло, и она свела ноги, напрягаясь. Откопала в ворохе одеяла телефон и в расплывающемся экране нашла диалог. Уже ни черта не фильтровала. я такзхочу тея так хочу тебя хочу тебя вунтри и чтоды ты стонала на ухо долго хочу твой вкус твой язк и грудь Возбуждение окатило тут же, когда она представила раскрывшуюся для неё Ренату. Надавила на промежность сквозь плотные джинсы и толкнулась бёдрами. М-м. Сука, почему это не она. Короткий звон уведомления прервал мысли. Зе… я на ужине. И я тоже по тебе скучаю Блядь, это не то, что ей нужно. ты можшеь выйти ? можешь мне так надо Рената пожлуйста Она облизнула совсем пересохшие губы в ожидании. Зе, сейчас Катя нам стих рассказывать будет- ты помнишь её ? Сказала, что для меня выучила.. Ребёнок Ёбаный, с… Но я здесь. Ты уже легла ? да . Опять в джинсах. Сучка , они же грязные Земфира надавила на низ живота и толкнулась в руку. Ещё. И жаль их некому стянуть Я бы тебе помогла. И потом оцарапала бы ноги- как ты любишь если бы ты былаздесь мне так хеочтся отдаться хочу кончить с пальцами вутри Она закусила щёки и вспомнила то чувство, когда Рената сжималась вокруг неё. Она была готова умереть. Господи , Зе. Какая же ты развратная Всегда хочу тебя. Представь,что рука моя. Надави , сожми, согни Постони для меня.. Любимая Земфира закрыла глаза и вместе с этим почувствовала, как между ног стало липко-горячо и бельё стало намокать. Пиздец, даже без рук. Она отложила телефон, морщась. Стянула всё вместе с джинсами и кинула в угол. Бесстрастно провела рукой, размазывая влагу, и поймала остаточные импульсы. Заснула она прямо так — обезвоженная, мокрая и в одной футболке. А на утро открыла Инстаграм и увидела сиреневый букет цветов. И в личке — только одно, полчаса назад. Зе, прости , что не позвонила перед сном- хоть обещала. Но тебе это не нужно было, да?) Она потянулась, хмыкая. сегодня не забудь