Наполнить плаксу

Минхо знает все. Как хочет Джисон. Где он этого хочет. И каким образом. Минхо выучил его тело лучше, чем его знает сам Джисон, и, несомненно, этим гордится. Но есть одно «но». Хан стоит перед ним на кровати на четвереньках, облизывает губы и выпячивает задницу. Минхо качает головой и резко выдергивает из шлевок ремень. — Не сегодня, — он целует ягодицу, прежде чем ударить ее. Джисон зарабатывает еще много ударов своим очевидно разочарованным лицом.

***

В конце концов, Минхо не может не дать ему то, что он хочет. Никогда не мог. Особенно когда младший смотрит на него этими глазками-бусинками прямо в душу. Но ведь дисциплина — это очень важно? Поэтому Минхо завязывает Джисону глаза и руки, а после дрочит ему около часа, не давая кончить, пока крики не становятся слишком жалобными, а член болезненно не краснеет.

***

— Я хожу постоянно готовый, — Джисон смотрит на Минхо укоризненно. Пока Минхо помешивает суп, Джисон прямо перед ним растягивает себя, демонстрируя, что внутрь помещаются уже три пальца — Готовый и ужасно пустой… — он смотрит слишком хитро для человека, который выражает готовность быть покорным. — Это вредно. Ничего с этим не сделаешь? Минхо садится за стол совсем рядом, дует на ложку, прежде чем отправить ее в рот. — Ты хочешь, чтобы я был ответственен и за твое самодурство? — хмурится он, вытираясь салфеткой. — Ты портишь тело, которое принадлежит мне. Прекрати. Джисон отвратительно ехидный сейчас, когда вытаскивает пальцы из своей дырки и облизывает их, смотря Минхо прямо в глаза. — А. То. Что? Минхо посмеивается, прежде чем броситься за ним вглубь коридора. Младший даже не старается как следует убегать, это скучно и раздражает. Остаток вечера он проводит связанный на стуле, начиненный свечами для восстановления слизистой. Перед сном Минхо отсасывает ему и, крепко обняв, превращает в «маленькую ложечку».

***

Хан не получает то, что хочет, и становится просто невыносим. Трется с Хенджином так, будто вот-вот трахнет его прямо через штаны на сцене, принимается плохо сосать, совсем не пряча зубы, а однажды и вовсе убегает, когда Минхо приказывает ждать его в комнате. — Серьезно? — Минхо крепко держит Джисона за волосы, поймав на парковке. — Иди нахуй, — огрызается младший и пинает его в бедро, пока мечется, чтобы вырваться. Воспитательные работы проводятся половину ночи, Джисон засыпает довольный, а Минхо — задумчивый. Когда он упустил то, что Хан принялся вертеть им, как пожелает?

***

Подушечка пальца медленно проходится по свежему шраму на заднице, и надавливает, дойдя до еще не затянувшегося места. Джисон шипит, втянув воздух через сжатые зубы. — Нам нужно какое-то стоп-слово, — говорит Минхо тихо, переходя к следующему шраму. — Не нужно, — шепчет младший в подушку. — Не хочу никаких стоп-слов. Я тебе доверяю. Минхо выдыхает и разглядывает медовую кожу под солнечным светом, пока пальцами исследует засосы на бедрах Джисона. — Я себе — нет, — говорит задумчиво. Хан поворачивает голову и смотрит своими темными круглыми глазами. Говорит хрипло и низко: — Мне не нужны границы. Моя граница — только твое желание. Стоп-слова разрушат нас. А должен разрушить ты. Меня. У Минхо все внутри переворачивается, когда смысл слов доходит до него. Количество контроля, которое дает ему Джисон, просто безумное. — Или ты меня, — смеется Минхо, шлепая его по красной заднице. Тот громко ойкает. Рука с нажимом проходится от задницы до загривка. Минхо переворачивает Джисона на спину и забирается на него сверху, сдавливая его красивую длинную шею. — Ты не боишься, — говорит он медленно, изучая лицо напротив, — что я не остановлюсь? Он ослабляет хватку, чтобы услышать ответ. — Не останавливайся, — шепчет Джисон. — Я весь — для тебя. Рука на шее сжимается сильнее.

***

Джисон сидит за столом перед ноутбуком, подперев кулаком щеку, когда Минхо заходит в комнату. — Хён, — немного сонно и радостно приветствует он. — Утро. А это? — он кивает на пакет в руке Минхо. Но зачем рассказывать, если можно показать? Минхо всегда нравилась кинематографичность. Собственно, как и Хану. Он садится на корточки перед ним и ластится: бодает в бок, получая поглаживания по голове. — Ты реально кот, — смеется Джисон, и за этот сонный голос Минхо готов даже помяукать. — У меня созвон с Чани-хёном. Надо обсудить парочку песен… Минхо знает, что его взгляд и выражение лица — весь он имеет определенное влияние на Джисона. Он смотрит исподлобья, сжимает подбородок Джисона и надавливает на нижнюю губу, заставляя рот открыться. — Сянни-ён, — повторяет Джисон с пальцем во рту, — лабота. — Лабота, — передразнивает Минхо. — Твоя единственная работа на сегодня — быть хорошей дыркой и… Он достает из пакета пару огромных шприцов с густой белой смазкой, похожей на молоко. По консистенции она как кефир, достаточно текучая, но не настолько, чтобы вытекать, как вода. Наконечники похожи на насадку для клизмы. — Хорошей дыркой, — повторяет Минхо, стягивая с Хана домашние шорты. — И послушной коровкой. На лице Джисона ужас, смешанный с предвкушением. — Нет, не сейчас… — шепчет он, мотая головой из стороны в сторону. — Это же… рабочий звонок! Нам нужно обсу… Первая пощечина всегда немного неуклюжая и слабая. Голова Джисона едва дергается. — Хорошо, — говорит он, задумчиво бегая глазами по столу. — Я… я отменю звонок и… Минхо встает и наклоняется к уху Хана, облизывает мочку и шепчет: — Ты не будешь ничего отменять. Послушная коровка должна принимать то, что дает хозяин, в любое время. Хан шумно сглатывает, и Минхо с весельем отмечает, как начинает наливаться кровью его член. Минхо встает, опирается на стол и вертит в руке шприц. — Зови меня хозяином, коровка, — ему часто говорили, что иногда он улыбается, как дьявол. — Если продержишься хотя бы пять минут — получишь награду. Если нет… Минхо велит встать, поворачивает стул Джисона спинкой вбок и заставляет забраться на него на колени, чтобы иметь доступ к упругой круглой заднице. Следы с последней порки еще не зажили, он любуется этим украшением, облизывает одну из царапин. Гладит Джисона по горячему телу — ведет от задницы до талии, сжимает ее в руках и скользит дальше, под футболку, до самых сосков. Зажимает их между пальцев и катает, чувствуя, как они напрягаются. Джисон издает тихий стон и немного прогибается, опираясь о стол локтями. Минхо хочет превратить его мозги в кашу, хочет его всего превратить в кашу под собой — горячую, мягкую и податливую, готовую принять все, что он пожелает. Язык сам тянется к сжатым мышцам ануса, чтобы провести по ним медленно и влажно. Трель звонка прорезает комнату, обрывая все трогательные всхлипы, которые так любит Минхо. Он оценивает угол, под которым снимает камера, убеждаясь, что не попадает в кадр. — Чани-хён, — Джисон больше машет рукой в камеру, чем говорит. Его дырка пульсирует под языком. Хан приподнимается немного на коленях, и его яйца оказываются облизанными в ту же секунду. Он прокашливается. — Я срезал высокие частоты на хуке, — устало говорит Чан, явно не спавший всю ночь. — Послушай. Запускается кусок трека, и именно в этот момент Минхо вводит наконечник шприца внутрь Джисона. Тот немного привстает, пытаясь избежать этого ощущения, но Минхо крепко хватает его за талию, насаживая обратно. Он протягивает руку, забирает у младшего мышку и щелкает по значку блокировки микрофона. Говорит так сурово, что не узнает свой голос: — Ты примешь все до последней капли и будешь удерживать внутри все молоко, как хорошая коровка. — Да, хозяин, — неровно отвечает Джисон, прикрыв рот рукой, чтобы Чан не видел. — Я… — он вздыхает, когда Минхо начинает вводить смазку. — Я очень хорошая коровка для хозяина. — Ну, как тебе? — спрашивает Чан и зевает. — Подожди, — на его лице появляется обеспокоенность, — я не слышу тебя… может, что-то с наушниками? Хан вновь включает микрофон: — Мне нравится! — Говорит он неожиданно громко, явно пытаясь скрыть этим стон. Он прижимает руку к животу и немного сводит колени вместе. Минхо проверяет свободной рукой: стояк у Джисона просто каменный. — Так… а первый или второй вариант? — раздраженно спрашивает Чан. Содержимое одного шприца пропадает в Хане слишком легко, и Минхо берет второй. Когда наконечник входит, из дырки с тихим хлюпом вытекает пара капель. Минхо смотрит на то, как они блестят, прежде чем размазывает их по анусу. Шлепок по заднице тихий и предупредительный. — Ммм, — тянет Джисон, сжимаясь, — дай еще послушать. Прости, утром я не очень продуктивен. Чан снисходительно смеется и снова включает музыку. Джисон опускает голову, делая вид, что полностью погружен в прослушивание, а сам панически шепчет Минхо: — Хён, хён, пожалуйста, второй — это уже много. У меня живот начал вздуваться, хён! Живот Джисона и вправду стал чуть более округлым снизу, Минхо гладит по нему с нажимом, и младший хнычет, убирая его руку. Остается надеяться, что он выключил микрофон, потому что Минхо шлепает по и без того красной заднице достаточно сильно и звонко. — Как я сказал меня называть? — шипит он, цепляя сочные бедра ногтями, и нажимает на поршень резко, вводя остаток смазки внутрь. Хан скулит: — Хозяин, хозяин, я сказал «хозяин». Пожалуйста… Минхо тихо посмеивается, ставит на своем телефоне таймер на пять минут и аккуратно отходит в сторону, не попадая в кадр. — Так какой вариант лучше? — слышится из ноутбука голос лидера. — Второй, второй, — частит Хан, щелкнув мышкой, чтобы включить микрофон. — Хватит улучшений на сегодня, хён. — Он умоляюще смотрит на Минхо пару секунд, прежде чем вернуться к разговору, стараясь сосредоточиться. Минхо демонстративно достает третий шприц со смазкой из пакета и рассматривает своего парня. Он весь сжался на стуле, его задница напряжена, рука лежит на совсем слегка вздувшемся животе, а глаза влажные. Минхо не уверен: от ощущения распирающей его изнутри жидкости, от чувства унижения и страха, что их раскусит Чан, или от того, что он хочет прекратить играть. Как жаль, что Хан передал ответственность за окончание игр только Минхо. Как же жаль… Или нет? По рукам бегут мурашки: Хан примет даже литр этой бурды в себя, если только Минхо захочет. Он будет коровкой, котиком, собачкой, шлюхой или слугой. Облачится в любой костюм и скажет все, что Минхо пожелает. Новая дьявольская улыбка заставляет младшего шумно выдохнуть через нос. Минхо жестом просит Джисона встать, и тот слушается. Его потряхивает, он стоит на полусогнутых и уже почти лежит на столе, опершись на него грудью. — Все хорошо? — Чан на видео выглядит очаровательно задумчивым, и Минхо еле сдерживается, чтобы не хихикнуть вслух. Вместо этого он аккуратно подползает к заднице Джисона и медленно вставляет третий шприц. — Д-да… — выдыхает Хан, сжимая ноги изо всех сил. — Просто что-то живот прихватило, — говорит он выразительно, на что получает еще более быстрое введение смазки внутрь. — Ой! Минхо просовывает между его ног ладонь и хлопает по ляжкам, заставляя раздвинуть ноги. Так напрячь задницу становится сложнее, и его дырка пульсирует. Две крупные бусины белой густой жидкости вытекают, смазывая вход. — О-окей, — тянет Чан, — если станет хуже, вызови нашего врача или… — он издает сдавленный смешок. — Хотя, я думаю, Лино позаботится о тебе. — Да, хён… заботливый, — голос Джисона срывается. Потому что Минхо, наполнив свою коровку молоком, заталкивает в него анальную пробку, запечатывая всю жидкость внутри. На таймере остается чуть меньше двух минут. Минхо видит, как лоб Хана покрывается испариной. Заглянув под стол, он приподнимает футболку и гладит заметно округлившийся живот. Это Минхо наполнил его. Он принял все, что Минхо дал ему. Примет и еще, если Минхо посчитает нужным. Собственный член уже натягивает шорты, Минхо представляет, как будет трахать его, текущего этой смазкой, ноющего, распластавшегося по столу, и не может удержаться, чтоб не начать медленно надрачивать. — Райд мне нравится, но я не уверен, нужен ли тут автотюн. Чанбин сказал, что хорошо и так, и так, но… Минхо нажимает на живот Джисона все сильнее и сильнее, пока из него не вырывается жалобное: — Хён! — Что такое? — мигом отзывается Чан. — Мне надо в туалет… Минхо знает, для кого он это говорит на самом деле. Он смотрит на то, как от сокращений мышц пробка шевелится в заднице Джисона, и шлепает его ладонью по яичкам. — Иди конечно, я перезвоню… Выскальзывание пробки из задницы сопровождается коротким вскриком и громким хлопком крышки ноутбука. Последние двадцать секунд таймера из дырки Джисона толчками вытекает смазка, сочится из него, стекает на ноги, а по ним — на пол. Под ним уже целая лужа, Джисон выпрямляется, пытается заткнуть дырку пальцами, но новые и новые порции рвутся наружу с чавкающим звуком. — Простите, хозяин, — говорит он. — Я не смог, оно так распирало внутри… Минхо совсем не злится, но делает это для Хана: хватает его за волосы, толкает на стол грудью и больно прижимает локтем между лопаток. — Непослушная скотина не может удержать в себе немного молока, чтобы не запачкать пол? — шипит он на ухо. Два пальца легко входят, Минхо исследует изнутри, трогает мягкие горячие стенки, проталкивает третий палец. — Хозяин, я старался, простите! Хан хнычет, извивается под ним и выпячивает задницу, чтобы пальцы нашли нужную точку. Член даже не нужно смазывать — Хан течет, как омега из манхв, поэтому Минхо натягивает его на себя одним плавным движением. Они оба облегченно выдыхают, сливаясь воедино. Звонит телефон. Минхо удерживает голову Джисона прижатой к столу и берет его телефон в руки. — Хён, — преувеличенно радостно говорит он. — Да нет, его не прихватило, все в порядке. Я просто накачивал его молоком, пока вы разговаривали. — Что? — Джисон удивленно выдыхает и отбрасывает руку Минхо, чтобы приподняться. — Ты шутишь, ты же не взял трубку?! — шипит он, пытаясь выползти из-под Минхо. Руки Хана оказываются в крепком захвате, а Минхо делает пару глубоких толчков, ощущая, как от паники мышцы сжимаются вокруг его члена. — Ну как сказать, — говорит он, прижав телефон к уху плечом. — Видел бы ты его: эти боба-глазки, пульсирующие мышцы и литр смазки, стекающей по ногам. А еще коровка очень извинялась, что не удержала внутри то, что я приказал удержать. Джисон воет, пытаясь вырваться, но, прижатый к столу всем весом Минхо, с его членом в заднице, он мало что может сделать со своим положением. — Нет, нет, нет, — шепчет он, и бисерины слез брызгают на стол. — Минхо, пожалуйста, не надо! Хозяин, не надо, остановись, пожалуйста! — Да я понимаю, что ты в шоке, — невозмутимо продолжает Минхо. — Но я бы показал тебе его растраханную дырку, хочешь? — он отнимает телефон от уха, воспользовавшись тем, что Джисон закрывает ладонями лицо. — Смотри, как он натянут на мне, красиво, да? Он выходит из Хана и не дает сжаться мышцам, засовывая туда сразу четыре пальца, наводит камеру: — Смотри, какой раскрытый и растраханный, я могу им пользоваться в любое время, — гордо говорит он. — Скажи, кто тут глупая коровка? — спрашивает он, обращаясь к Джисону. Тихие слезы Джисона превращаются в истерику, он всхлипывает и мечется по столу, наконец начиная икать. Минхо сплевывает прямо в растраханный анус, прежде чем вновь загнать член до самого основания. — Я, — стонет Джисон, закрывая лицо руками, — я глупая коровка, хозяин. — Молодец! — Хвалит его Минхо, отмечая, как от этой похвалы сжались мышцы. — Чан-и, хочешь фокус? — спрашивает он. Он поднимает Хана одной рукой и с силой придушивает его, направляя на них двоих селфи-камеру. — Я трахаю его и душу, но фишка в том, что кончает этот извращенец даже не от моего члена, — Минхо хлопает Хана по щекам. — Смотри в камеру, коровка, хоть сейчас слушайся меня как следует, — говорит он ласково. Взгляд Хана дурной и поплывший, он не отводит взгляд, и чем больше смотрит на себя в экране, тем громче начинает рыдать, сжимаясь настолько сильно, что Минхо не нужно даже двигаться, чтобы получить желаемое давление на член. Он душит так крепко, что на лбу у Джисона вздувается вена. Вбивается в него в сумасшедшем ритме, догоняя свой оргазм, и отпускает руку с шеи, когда изливается внутрь. Джисон тут же кончает с низким стоном и расплывается по столу ослабленным комком. — Скажи, что ты этого не сделал, — хрипит он. — Пожалуйста, Минхо… Джисон плачет, униженно и измотанно, по его ногам до сих пор стекает смазка. Минхо немного удивляется: неужели ее было настолько много? Он открывает перед Джисоном галерею телефона и включает последнее видео. «Я бы показал тебе его растраханную дырку, хочешь?» — голос Минхо звучит из динамика, и младший облегченно выдыхает, опуская голову на стол. Всего лишь видео. — Я сбросил звонок. Ты так забавно каждый раз ведешься, — Минхо звучит мягче, когда гладит Джисона по волосам, пока с пошлым чавком вытаскивает свой член из его задницы. — А ты каждый раз хорошо играешь, — хмыкает устало Хан, стекая на пол на колени, прямо в лужу смазки. — Зато ты плохо, — отрезает Минхо жестко, меняя тон. — Ты был плохой коровкой, Хан Джисон. Он поднимает голову Хана за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Но ты же меня уже наказал, — улыбается тот довольно, осоловело моргая. Минхо наклоняет голову набок и ухмыляется. — О нет, — хмыкает он, похлопывая Джисона ладонью по щеке, — я с тобой еще не закончил. Джисон жадно облизывает губы и утыкается виском в бедро Минхо, запрокидывая голову так, чтобы заглянуть в глаза. — Я приму все, что ты захочешь, — говорит он. — Все, что ты посчитаешь нужным. Сколько угодно. Минхо присаживается на корточки и встречается с отражением своей одержимости в карих глазах Джисона. Проводит языком по его мокрой и соленой от слез щеке. — Так и будет, — снова ласково говорит он, поднимая младшего с колен. — Так и будет.