Глава 4
15 августа 2025 г., 15:30
Четверг
Отвесив подзатыльник будильнику, я вальяжно потянулась. Одеяло соскользнуло, обдав меня утренним холодком. Я тут же очнулась. С минуту я гадала, как это меня угораздило лечь спать без пижамы. Осознание пришло не сразу. – Чёрт... – поёжилась я. Впрочем, учитывая яростную вечернюю дрочку – не удивительно, что я спала, как убитая. Ухмыльнувшись, я, в чём есть, пошла на кухню. Мама сонно копошилась у холодильника. – Ты всё-таки решилась? – риторически спросила она. Я кивнула: – Ты что-то готовишь? – Может блины, если хотите. – Давай! Я тогда в душ, – я вышла из кухни и пошла было ванную, как вдруг в дверь затрезвонили. Я немного подождала, в надежде, что мама откроет сама. Но в дверь зазвонили снова. Открывать никто не спешил. – «Вот... Жопа», – так сказать... Ну, что ж. Видимо, придётся отвечать за свои слова. Очередной шанс показать себя в деле. Я пошла в прихожую, мягко ступая носочками по паркету, слегка грязному от уличной обуви. Встав на колючий коврик, я прильнула к глазку. Гостем оказался один из друзей Джимми, которые были вчера. Я повернула защёлку. Дверь слегка приоткрылась. Взгляд парнишки упёрся прямо мне между ног. Заметив его растерянность, я свела ноги, чтобы выглядеть поприличнее. Он тут же спохватился и посмотрел мне в глаза. – Привет Карен, – друг Джимми неловко переминался, держа руки за спиной. – Привет, э-э... – я не помнила, как его зовут. – Роджер... – напомнил парниша. – Я его позову, – ответила я, предугадав его просьбу. – Карен, стой! Не зови его. Я тут… Принёс тебе… – замямлил Роджер, и, выведя руку из-за спины, протянул мне… Цветок! Огромный цветок с розово-алым бутоном. На мгновение я застыла, приняв свою обыкновенную сутулую позу. – Это георгина, – пояснил он. – Они растут у нас во дворе. Я просто подумал, что надо поблагодарить тебя за вчера. Ну, и за тот поцелуй... Только не говори Джиму, что это я тебе подарил! Цветок! Мне?! Разве за то, что я вытворяла кто-то дарит цветы? Я мяла стебель и разглядывала лепестки. В груди потеплело, и это тепло будто растекалось по всему телу, наполняя каждую клеточку. Впервые в жизни я ощущала себя настолько женственной. Этот цветок будто играл на душе какую-ту музыку. Я даже покрылась мурашками от умиления. Если бы сердечко умело кончать, то уже забрызгало бы кровью все лёгкие. Хорошо, что оно не умеет... – Карен? Ты обиделась? – Что? Нет, нет!! Мне очень нравится. Спасибо! Зайдёшь к нам? – Да... Слушай, можно я в туалет по-быстрому? А то... – Роджер. Ты дурак. Заходи, – перебила я его и загнала внутрь. – Спасибо, – виновато пробормотал он. Вот шкет. И что теперь делать со всем этим возбуждением, которое он спровоцировал? Не сексуальным, а каким-то ребяческим. Хотелось побеситься, поприставать к кому-нибудь, а не к кому. Не идти же в школу в таком состоянии! А в доме только Джим, мама и папа… – Карен, а где?.. – подал голос Роджер. Я уже собралась было вышвырнуть его, как в голову пришла более занятная мысль. – Пойдём. Покажу, – растянулась я в хитрой улыбке. Взяв Роджера за руку, я отвела его в ванную. У нас совмещённый санузел, что, в некотором роде, «сближало» нашу семью. Особенно по утрам. Щёлкнув выключателем, я как ни в чём ни бывало, начала осматривать полки. – Э-э-э, может ты… – Роджер, не тяни. Мне надо ещё вымыться, поесть, собрать сумку, одеться и всё это за полчаса. Так что давай уже. – Карен, я не... – Я не буду смотреть, *обещаю*, – сказала я бархатным голосом и забросила ногу на стиралку. Поднявшись на носочках, я дотянулась до вазы и спустила её. Роджер стоял и глазел на меня. Наполнив вазу и воткнув цветок, я открыла душевую кабину. – Ты прям сейчас будешь?! – спросил он не то испугавшись, не то засмущавшись. – Да, а что? – я задвинула дверцу пяткой, кокетливо отведя взгляд. Двадцать парней уже сколько?.. Три дня пялились на меня после физкультуры, и даже дрочили. Что там какой-то Роджер. К тому же, он такой тщедушный, а у меня хорошее настроение. Смирись Роджер. Тебе придётся это увидеть. Я включила прохладную воду, чтобы не запотевать кабину и встала под дождик. Дверь в ванну не сдвинулась: значит он всё ещё здесь. Привыкнув к температуре, я подставила под воду мочалку. Выдавив полтюбика геля, я шлёпнула мочалку на бедро. Потёрла одну ногу, потом другую, облокачиваясь о подставку. С минуту я обтирала всю себя, намеренно кривляясь чуть больше обычного, но этот процесс почти не заставил меня возбудиться. По сравнению с тем, что я испытывала в душевой – мытьё перед Роджером было каким-то ребячеством. Я резко повернулась, чтобы глянуть на зрителя. Верно – он-то не был в той душевой и видит такое впервые. Казалось, он был готов лопнуть от напряжения. Растянув улыбку, я распласталась по дверце, расплющив груди в два плоских блина. Чуть-чуть поигралась с ними, а затем повернулась спиной. Расставив ноги, я приложила к стеклу попу и ляжки, стараясь максимально вдавить их. Несколько секунд я позволила ему насладиться видом. Впечатав задницу ещё сильнее, я облокотилась о стенку и выгнула спину. Плавно поприседав вверх-вниз, я снова развернулась и прильнула губами к стеклу, адресуя поцелуй Роджеру. Ладно, пора бы заняться нормальным мытьём. Много времени мне не понадобилось. Ополоснув волосы, я вышла из кабинки, слегка поёжившись. Роджер таращился во все глаза и был краснее, чем цветок, который он подарил. Наверное, не стоит всё-таки такое записывать... Товарищ майор не одобрит. А, с другой стороны, пофиг, пусть читает. Пишу всё, как было: ничего не выдумываю. А Роджер сам напросился. Припёрся в логово львицы и вёл себя, как баран. Вот и получил по заслугам! – Роджер?.. Не поможешь мне вытереться? – произнесла я игриво. – Я?! – он впал в ещё большую панику. – Ну... Если ты настаиваешь... Я самостоятельно отжала волосы, а затем передала ему полотенце. Первые мгновения он вытирал меня, боясь даже прикоснуться как следует, будто хрустальную вазу. Начал он с рук, а потом перешёл к спине. Я ощущала его ладони через полотенце. Роджер сильно давил с непривычки. Приходилось слегка балансировать, чтобы не потерять равновесие. Наконец, он дошёл до груди. Он долго мял её пока не убедился, что она стала совсем сухая. Затем он спустился ниже... Я повернулась спиной. Роджер старательно протёр ягодицы, в том числе и пространство между ними. Он явно хотел пощупать мои дырочки, только вот ткань была слишком плотной, к его разочарованию. Затем он просунул руку и вытер меня спереди. Словно шлифуя какую-ту фигурку, он прошёлся полотенцем по ногам, а затем передал мне. – Карен... Спасибо... – он смотрел на меня влюблёнными глазами. У него тряслись руки. Как бы не случилось чего, подумала я. В его возрасте очень просто влюбиться. Особенно, после такого, перепутав простое влечение с настоящими чувствами. – Так ты пойдёшь в туалет? – спросила я. – Я, э... На самом деле... Я лучше пойду, – сказал он, попятившись к двери. – Спасибо ещё раз. Пока! – он мигом выскочил из ванной и скрылся в прихожей, вызвав у меня приступ злорадного хохота. Могла ли хоть когда-то в моей прошлой жизни произойти такая ситуация? Вряд ли. Я снова почувствовала накатывающее возбуждение... Нет! Не сейчас. Надо поберечь себя для школы. Я ещё раз подтёрлась полотенцем, но, кажется, только раззадорила себя. Тело ещё помнило прикосновения чужих рук, а в ванной было слишком влажно. Ладно, проще было надеть халат. Что я и сделала. Джимми сел за стол позже всех. – Роджер приходил только что, – сказала я ехидно. – Роджер? Зачем? – удивился Джимми. – Тебе коротко или длинно? – ответила я. – Сначала коротко, а потом длинно, – пробурчал братец. – Ну… Он подарил мне цветок. – Что?! Он что, подкатывает к тебе?! – Джимми злобно уставился на меня. – А вот и не скажу, – мотнула головой я. – Ты поблагодарила? – спросила мама. – Более чем, – улыбнулась я. – В смысле?! Карен! – Не приставай к сестре, – одернула его мама. Расправившись с завтраком, я вышла в коридор, игнорируя вопли братца. Домашний халат остался висеть рядом с уличными куртками. Я надела бельё, которое отложила со вчера, после чего облачилась в свои самые зауженные джинсы, топик и бежевую курточку. Мы с мамой купили этот комплект, когда мне было 13. Сейчас он уже явно мне маловат, но мама говорит, что так даже лучше. Под джинсы я надела белые гольфы, которые доходили почти до колен. Надеюсь, их не посчитают слишком закрытыми. Грядущий день обещал быть захватывающим. Мне снова предстоит ходить голой, но за прошедшее время я уже настолько освоилась, что почти перестала бояться. Ну, разве что, только немного. А раз я не собираюсь быть жертвой, то, – я скорчила хищную гримасу. – Нужно самой стать хищницей. До настоящей дикости, конечно, мне ещё далеко, но на пару баранов хватит. В конце концов, что они ещё мне сделают, чего ещё не сделали? В общем, этот день я решила провести по-особенному. И либо я выживу в этой среде, как говорил г-н Хансен (или что он там говорил), либо естественный отбор меня победит. Надену платок и уйду в монастырь. Я ещё раз расчесала волосы и разгладила джинсы. Из зеркала на меня смотрела маленькая спелая сучка. Одна из тех, что делают селфи с новенького смартфона и выкладывают в инстраграм. В школу я пришла ровно к открытию, как и накануне. Зрители уже жаждали начала представления. Честно говоря, бежать-раздеваться я не спешила. Потерпят, знаете ли. Да и уж больно холодно было на улице. Говорят, к зиме эти ящики должны будут убрать внутрь. Но не раньше, чем физкультуру перенесут полностью в зал. Сверившись с телефоном, я подошла к своему ящику. Пожалуй, более удачного шанса у меня ещё не было: все взгляды были прикованы к полуголой младшекласснице, жмущейся у дверей. Зрелище жуткое, но что поделать. Сейчас это было мне на руку. Толпа чуть схлынула, так что у меня открылось удачное окно, в которое я могла проскользнуть. Я повесила сумку и приготовилась раздеваться. У меня были в запасе пара секунд, прежде чем бедняжка снимет трусы. Скорее всего, после этого её заставят позировать. К этому времени я уже буду голая и спокойно проскочу за их спинами. План идеальный. Если бы не... Девчонка заплакала. «Сука!.. Ну вот... зачем!» – процедила я, глядя со стороны. Даже не знаю, на кого я сильнее разозлилась: на неё – размазню, неспособную взять себя в руки, или на этих бабуинов, даже не заметивших её слёз. Хотя ей, наверняка, казалось обратное. Глупышка. Она ведь только что сняла трусики, так что всё, что они могли видеть – это её задницу, которая сейчас затмевала для них целый мир. По крайней мере, пока на её фоне не появится другая... – Эй, вы! – крикнула я. Они обернулись. «Мясо! Свежее мясо!..» – читалось в их взглядах. – Звериный голод и фрустрация, порождённая невозможностью его утолить. Про девчонку тут же забыли. Я легонько кивнула ей на прощание, на что она отреагировала с таким видом, будто я жертвую ради неё жизнью. Расплакавшись ещё сильнее, она побежала прочь. Я обречённо вздохнула. Что-ж, в любой другой ситуации – это была бы достойная смерть. Учитывая нравы, которые ещё царствовали в большинстве стран, таких как я могли бы и линчевать. За то, что я, презренная шлюха, навлекаю на себя гнев невинной толпы. К счастью, теперь мы жили по другим – «диким» законам, которые позволяли даже слабой и голой мне общаться с этими дикарями на равных. Главное понять, что похоть – это их слабость, а не сила. – «Хватит это терпеть!» – прорычала я и задрала топик. Зрители загалдели и заулюлюкали. Ширинки рвались от членов, готовых вонзиться в меня. Но никто даже не подозревал, что я задумала на самом деле... Я им покажу, на что я способна. Нравится школьный стриптиз, да? А что, если мне самой это понравится?.. – К-кто-то поможет мне?.. – сказала я робко. Толпа застыла в недоумении. – ...Что? «Чёрт. Это оказалось сложнее, чем я думала», – скривилась я. Собрав мозги в кучу, я произнесла более ясно: – Кто-нибудь поможет мне раздеться? Парни переглянулись. Это уже что-то новенькое. Конечно, по школе ходили байки про шлюх в душевой, но, чтобы вот так – прямо на крыльце... Такого они ещё не встречали. Все, кто поумнее предпочли воздержаться. Только вот мозги включились ещё не у всех... Ко мне вышли двое. Встав напротив, они посмотрели на меня. Видимо, ожидая какого-то знака. Я потеребила волосы: – Только аккуратно, пожалуйста, – добавила я нарочито стеснительно. «Я знаю, что делаю», – шептала я про себя. – О, да... Я знаю, что вам это понравится. Вам ТАК это понравится, что у вас все яички сварятся. Вы же обожаете шлюшек. А ещё больше – невинных шлюшек… Которые сначала «Yamete kudasai!», а потом лопаются, как перекачанные кремом эклеры. Жаль конечно, но лопнут сегодня только ваши яйца. А ведь впереди ещё целый учебный день... На часах восемь двадцать. Занятия начнутся в 8:30. Будь на мне хоть тонна одежды, и как бы медленно они её не снимали – долго это не продлится. Находилась я в самом людном и просматриваемом месте школы, так что рисков почти не было. На их месте, я бы дважды подумала, прежде чем кого-то насиловать. Один из парней положил руку мне на промежность. Я стиснула зубы, но кивнула в знак согласия. Не знаю, как это выглядело, но ощущалось довольно опасно... Второй обошёл меня сзади и начал стягивать топик. А пока он возился, его напарник уже расстёгивал пряжку на джинсах... И, опустив их до колен, резко сдёрнул и трусики. В тот же момент с меня сорвали лифчик, а в ягодицы вцепились чьи-то руки. Продолжать резко расхотелось. Я уставилась на парня спереди: слегка ошалелая от такого поворота событий. После чего он взял, да приподнял меня прямо за соски. – Не дёргайся, – цыкнул он, сжимая их пальцами. Я ахнула и замерла, будто котёнок, которого взяли за шкирку. А тем временем парень сзади продолжал лапать мой зад. Кажется, впервые я ощутила что-то наподобие паники. Спущенные джинсы не давали двигаться, а руки просто отказывались подчиняться. Такое впечатление, будто я просто боялась пошевелиться, чтобы случайно не разозлить их. – Стой... – пробубнил передний, убрав пальцы с сосков. Как завороженный, он продолжил мять мои сиськи. Я молча наблюдала. Они что-то делали с моим телом, но я почти ничего не чувствовала. Как если бы была под наркозом. Однако я была в сознании!! А эти, казалось, вообще перестали обращать на меня внимание. – «Хватит! Я!.. Я не разрешала! Моя неприкосновенность написана в правилах, и они должны это знать!!» – проревела я мысленно. Контроль над телом вернулся. Несмотря на страх, я распрямилась и пронзила переднего настолько суровым взглядом, который только смогла изобразить. – Отойди. Сейчас же. Агрессор стушевался. Я тут же отбросила от себя руки и отстранила задиру сзади. После чего, самостоятельно сняв джинсы, швырнула их в ящик. Толпа молча наблюдала, завороженная зрелищем. – Я, кажется, попросила раздеть меня, а не облапать, – процедила я, сверля их взглядом. – Но раз вы начали, то теперь моя очередь. – На этих словах я схватила их обоих за промежности. Парни отшатнулись. А я, хищно оскалившись, пошла прямо за ними, протягивая пальцы к ремням. Публика покатывалась со смеху, пока я гонялась за этими двоими, а те, в свою очередь, прятались за спинами случайных зевак. Всё это, конечно же, был чистейший блеф с моей стороны, так что долго поддерживать этот фарс я не стала. Закрыв ящик, я растолкала зрителей и пошла к дверям. Только у лестниц я позволила себе расслабиться и перевести дух. Кажется, у меня получилось. Даже если я голая – это не значит, что я доступная! И я точно не собираюсь потакать всяким хамам! Я жутко довольна своим поступком. На алгебру я пришла уже как следует раззадоренной. Горе каждому, кто подвернулся бы мне в тот момент. И учителям-садистам – тем более! Стоило г-н Деннисону только заикнуться о доске, как я тут же подняла руку. Взяв мел, я принялась неспешно решать задачи, переваливаясь с ноги на ногу. К четвёртому дню они уже перестали казаться настолько сложными. Видимо, три дня дрочения многочленами всё же сделали своё дело. Да и я уже была отнюдь не той дурочкой, что стояла у доски в понедельник. Всё-таки, чему-чему, а позировать перед аудиторией я научилась. – Хорошо, Карен. Садитесь, – пять, – кивнул учитель, кажется, слегка раздосадовано. Примерно столько же минут потребовалось, чтобы кровь у одноклассников отхлынула обратно в мозг. Больше голых учеников к доске он не вызывал.***
Готовая ко всему, я мерно вышагивала по коридорам. Голых учениц на перемене ждёт много опасностей. Куда больше, чем голых парней. И очередные любители стриптиза – далеко на самое страшное, что я могла встретить. Куда опаснее – это всякие садисты и извращенцы. Причём, как с мужской, так и женской стороны. Таким просто нравится, когда кто-то страдает. Я, конечно, тоже не без греха, но самой страдать не хотелось бы. Поэтому нейтрализовать их было для меня первостепенной задачей. Разумеется, я не могла просто бегать от них. Но с ними можно поступать, как с собаками. Они чуют твой страх. Я, уже поднаторевшая в этом деле, относилась к ним равнодушно, но вот те, кто поскромнее – им приходилось несладко. Они специально ставили их в как можно более унизительные позы, и так до тех пор, пока не выжмут из них все слёзы. Мисс Хукер делилась «женскими мудростями», как нейтрализовать таких приставал. В целом, всё сводилось к одному и тому же: надо пытаться выглядеть максимально распутно и ветрено. А если ты, напротив, хочешь привлечь их, то наоборот – строить из себя максимально неприступную деву. Младшеклассницам она рекомендовала делать первое, а старшим классам – второе. Тоже мне учительница. К слову, девочки с парнями так себя не вели. Впрочем, вполне возможно – пока не вели. За будущее этих самых парней в период уже их «обнажённой недели» я бы не ручалась... Но вернёмся снова ко мне. Не успела я пройти два шага, как меня остановил какой-то пацан. – Привет, эм... Видел тебя утром... – начал он. – Может... Давай я тебя угощу чем-нибудь из буфета? Взамен на... Ну, чтобы не так, как они. Я наклонила голову. Ладно, если просят по-хорошему, то почему бы и нет. – Ну, на самом деле я не должна делать это... – сказала я, хотя на деле не собиралась особо артачиться. – ... Ладно, давай только по-быстрому. Про долг не забуду. Он слегка удивился, но всё же потянулся к груди и неловко коснулся. – Всё хорошо! Давай! – подбодрила я и убрала руки, позволив гладить ему сколько хочется. Ученики проходили мимо, оглядываясь и посмеиваясь. – А можно... Мне... – ко мне подкралась какая-то старшеклассница. У неё был странный взгляд – какой-то трогательный и стеснительный. Я неуверенно кивнула, не зная, чего от неё ожидать. Девушка осторожно коснулась меня. Она легонько гладила меня, скользя тёплыми ладошками по всему телу. Я даже зажмурилась от такого массажа. Но постепенно её действия становились всё жёстче и жёстче, и в какой-то момент, она уже словно тисками сдавливала мои выпуклости. – Эй! – возмутилась я. – Прости! Прости! – Она прижала руки к груди и быстро сбежала. «М-да...» – квакнула я, проводив её. Ладно, пора бы уже пошевеливаться. Распахнув дверь, я вошла на урок. Одноклассники оглянулись и... Продолжили заниматься своими делами. Кажется, к моей наготе все потихоньку привыкли. Что, определённо, радовало. С г-ном Хансеном беседовала какая-то женщина в белом халате. «Чёрт, опять что ли медосмотр?» – цыкнула я. – «Лучше бы на алгебре его проводили! Отнимают время у нормальных бесполезных уроков, а всякую нервотрёпку не трогают, как назло». Со звонком ученики нехотя расплылись по партам. Отвлёкшись от компании дамы, г-н Хансен обратился к аудитории: – Класс, прошу внимания. Я отхожу на совещание, так что сегодня вы побездельничаете без меня. Все доклады, у кого есть – в журнал. Задание на доске. На этом я всё. Передаю вас Джен, – сказал он, кивнув на женщину в халате. Дама легонько кивнула. Класс покивал в ответ. – У неё для вас важная информация. Джен, пожалуйста. – На этом учитель откланялся и уступил место. Врач проводила его до двери, после чего обернулась к нам. Было в её взгляде что-то ядовито-циничное. Как если бы очковая кобра накрасилась под сорокалетнюю тётку. Довольно моложавая, на первый взгляд, но никаких иллюзий на счёт её возраста не возникало. Лечиться у такой дамы я бы не стала. Подойдя к учительскому столу, докторша налегла на него задницей. – Ещё раз здравствуйте, дети, – поздоровалась она. – Меня зовут Джен. Я ваш школьный врач, если кто не знает. Первое и самое важное – завтра у вас-с-с, – прошипела тётя. – Диспансеризация. У вашего класса она на первом уроке. Поэтому, очень большая просьба – не пропускать. Прошу также предупредить всех, кто отсутствует. Класс покивал. – Если что – от её результатов будет зависеть расписание «NUDE», – пояснила она, понизив голос. – Если у кого лишний вес, например – мы отодвинем его к концу года. Назначим процедуры, диеты и так далее. Также это важно по чисто медицинским соображениям. Если у вас заболевания, простуды, месячные – то не молчим и говорим мне. Особенно, если ещё не участвовали. Ходить по школе голыми и больными – приятного мало, сами знаете. Но намеренно прикидываться тоже не стоит. Какими бы вы ни были – участвовать будут все. В этом вся суть и смысл программы. Доктор постучала пальцами и окинула класс суровым, но сочувствующим взглядом. Хоть г-н Хансен и попросил её посидеть с нами, очевидно, занять нас чем-нибудь ещё ей было нечем. Мы для виду полистали учебники, но в конечном итоге она просто махнула рукой: – Так, дети... Давайте я немного «отойду»... До конца урока. Но я бы не хотела подводить мистера Хансена. И тем более – слышать ваш ор аж из медкабинета. Так что рассчитываю на вашу порядочность. Но если хотите – у меня всегда найдётся для вас пара уколов. – Она риторически выгнула бровь. Судя по гробовому молчанию – все всё поняли. Запахнув халат, докторша вышла. Впервые я осталась наедине со всем классом. Без учителей. Без одежды... Стоит ли напоминать, что относился ко мне народ, мягко говоря, двойственно? Пока первые мечтали трахнуть, вторые – требовали линчевать. И единственное, что им пока мешало – это неспособность договориться, что из этого будет первым. Коллективным решением стало организовать «круглый стол». Одноклассники соорудили из парт что-то наподобие квадрата и сели: мальчики с одной стороны, девочки с другой. Меня же посадили по центру, как главного виновника торжества. Роль модератора взяла на себя староста – девушка с круглыми очками и скучающим видом, не сильно разделявшая того шума вокруг меня и программы в целом. – Тебе не стыдно, в кого ты превратилась? – сразу набросилась Диди. – С какой это стати?! Это вам должно быть стыдно! – фыркнула я в сторону девок. – Да и попробуй тут постыдись с вами! Вы же меня с потрохами сожрёте! – а это уже к парням. – То есть, ты признаёшь, что тебе не стыдно, – надавила Диди. – У тебя нет права судить меня, – хмыкнула я и скрестила руки. – А почему... тебе не стыдно? – спросил один из парней. – В смысле, почему так быстро не стыдно? – Во-во! – подхватила Диди. – Да пошла ты! – огрызнулась я. Впрочем, вопрос был действительно дельный. – Не знаю, – отмахнулась я всё же, подумав. – Сначала было стыдно. Даже очень. А потом... – И тут я задумалась. – «А и правда, что – потом? Стала разгуливать голой по городу. Давать лапать себя всем подряд. Домогаться до невинных детей...» – Ну?! – поторопила она. – Баранки гну! – рявкнула я. – Что ты вообще до меня докопалась?! – Слушайте, правда. Отъебитесь от неё уже, – вклинился кто-то, но я перебила. – Вы! – я ткнула в парней. – Я вам подчиняюсь, а вы только позорите меня! А вы... – Я посмотрела на девок. – Вы ничем не лучше. Вы предали меня! Все! Я вам не Иисус какой-то, чтобы страдать за ваши грехи. Хватит делать из меня монашку! Я ещё раз повторяю: раздевайся, Диди, и иди; Сама; К этим. – Я ткнула в парней. – Мудакам!! Класс накрыла тишина. Парни потупились. Девки уставились в потолок. – Разъебала, – кашлянул кто-то. – Поддерживаю, – беспристрастно хмыкнула староста. Я демонстративно сложила руки. – Ну... Слушайте, вообще-то мы ради всех стараемся, – нарушила тишину Лесли, повернувшись к нейтральным девчонкам. – Я уже предлагала вам тактику. Мы либо объединяемся и прикрываем друг друга. Либо так и продолжаем, каждый сам за себя и тогда кончим, как Карен. Без обид, Карен. – Да, вы точно кончите, как Карен, – хохотнул один из парней. Лесли кивнула в сторону говорящего. Со стороны парней зло зашептались. Ввиду моего выхода из противостояния, центр конфликта сместился на эдакую межвидовую борьбу. Причём, не между полами, а внутри каждой из групп. В женской половине схлестнулись две альфы – Лесли и староста. У парней же вообще начались какие-то перебранки, грозящие перейти в драку. Не знаю уж, к чему в итоге всё пришло, но постепенно внутренние распри снова переросли во внешние. – «Коллеги! Давайте потише!» – пыталась купировать растущий балаган староста. Работало слабо. Я предпочитала не вмешиваться. Да и вообще, мне было плевать. От победы любой из сторон мне было ни жарко, ни холодно. Я как была сама по себе, так и буду. Ни девок, ни парней я не боялась, неделю я перетерпела, а они путь грызутся друг с другом сколько хотят. – Да что вы так беситесь?! Не одни вы голыми ходите! – воскликнул одноклассник. – Дело не в одежде, а в школе! Это она превращает вас в шлюх! – добавил другой. Я закатила глаза. – Я тебя щас превращу в шлюху!! Только попадись мне! – взревела одна из наиболее воинственных одноклассниц. Аудитория заполыхала. На этот раз старосте пришлось приложить чуть больше усилий, чтобы унять их. – Слушайте! – гаркнула староста, грохнув по парте. – Наш общий враг – это ни Карен, ни половые различия, а программа. И наша цель – научиться противостоять ей. Вас, парни, это тоже касается! Поэтому войдите, пожалуйста, в положение! Или вы хотите знать, что на самом деле происходит в женской душевой?.. Парни зло насупились. Девочки хмыкнули, но особой радости в их глазах я не заметила. Какое-то время все молчали, обдумывая слова старосты. В итоге высказаться за всех решил кто-то из парней: – Ладно... Если серьёзно, то... Я думаю, что все здесь понимают, что мы тут... Ну, в жопе. И дело тут не в Карен. Она вообще не виновата. По факту. А то, что мы все её буллим – это вообще нас не красит. – В классе досадно покивали. Парень продолжил: – От себя ещё добавлю: Майк, блять, и остальные. Заканчивайте уже с этой хуйнёй. Мы тут договориться пытаемся, а вы только выёбываетесь тут на всех. Ну, заебали уже, серьёзно. Я хмыкнула. – Все ведь были в понедельник? – продолжил он же. – Не знаю, как вы, а я не хочу, чтобы в следующие разы повторялся такой же бардак, что и на этом. Это ведь просто какой-то цирк. – Да... Было не слишком приятно, – добавила я. Лесли как-то странно глянула на меня в этот момент. Но быстро отвернулась, заметив, что я тоже смотрю на неё. Причём, это был не презрительный взгляд, а какой-то... Не знаю. Раскаивающийся? С тенью сомнения? Я предпочла об этом не думать. К концу урока тема плавно сошла на нет. Забыв про меня, класс перешёл на около-программные темы, постепенно срываясь с приличной дискуссии снова на гвалт. – Ставлю жопу, следующей шлюхой будет Лизетт, – заявила девка из группы Лесли. – С чего это?! – возмутилась Лизетт. – Потому что ты чёрная. – И что?! Меня теперь в шлюхи?! – фыркнула одноклассница. – Ну, я имею в виду не прям из-за «этого», а потому что у них квоты на меньшинства. В каждой группе должно быть по одному расовому или сексуальному меньшинству. Поэтому шлюхой ты станешь раньше. Ну, или не сразу, а «через шлюху». – Да ладно, кто это сказал? – Биологичка сказала. – Толерантность! – заржала Диди. – Пожалуйста, давайте не будем применять это слово! – взвыла староста. – Да вы уже сейчас можете быть шлюхами! Видели новые туалеты? – прокричал одноклассник. – Так, господа! – стукнула по парте староста. – Во-первых – давайте ПОТИШЕ!! А во-вторых – заканчивайте называть всех вокруг шлюхами. Девки, вас это тоже касается! – Девчонки, а кто из вас не боится поучаствовать? Только честно, – спросил ещё один. Никто не признался. Впрочем, никто не признался и из парней, получив встречный вопрос. – Вот и поговорили, – буркнула староста. . Ну, что тут ещё сказать… Ни к какому консенсусу мы, разумеется, так и не пришли. Да и сомневаюсь, что половина аудитории тогда в принципе знала, что такое «консенсус». Большинство так и вовсе предпочитало отмалчиваться. Особенно, если разговор заходил об участии в программе, и о дальнейших отношениях с семьёй, друзьями и т.д. Пусть многие и храбрились, но я понимала, что всем было одинаково неловко. Хотя – казалось бы! Ещё вчера все мы хором покатывались с рассказов про тычинки и пестики. А теперь всех нас окатило липкое и стыдное чувство, что какие же мы, в сущности, дети. Единственный повод самоутвердиться, который у нас был, обернулся против нас. Попробуй теперь поглазеть на классную задницу одноклассницы, учитывая, что она стоит перед тобой голая прямо сейчас. Ей стыдно. Тебе стыдно. И совсем не смешно. Оказывается, всё это время мы так и не умели общаться друг с другом. Не умели быть искренними, ответственно подходить к отношениям. Хотя, казалось бы. Мы ничего не умеем из тех вещей, которые по-настоящему делали бы нас взрослыми. Надеюсь, в министерстве образования знают, что делают. Обычно подростки не нуждаются в помощи, но теперь мы находились в таком положении, что без поддержки со стороны нам просто не выжить. Всё это очень стыдно и очень пугает. Я вышла из класса с явным облегчением. Ладно – показывать жопу, но когда они начинают копаться в душе... К такому я ещё не привыкла. Наверное, нечто подобное происходило во всех классах. Может быть, это даже хорошо… Нет худа без добра, так ведь? Но, к добру ли, к худу ли, а после всей этой очной ставки я заметно поистрепалась. И либо я быстро восстанавливаюсь, либо… Даже думать об этом не хотелось. И это ещё без учёта приключений, которые магнитила моя задница! В голове было мелькнуло – а может просто спрятаться? Вдруг поможет? Но я тут же отбросила эту идею. Тут ведь, как в джунглях – либо ты хищник, либо ты жертва. Так что, нет – придётся соблюдать мою установку. «Мужчина уверен в драке, а женщина – в сексе» – (с) биологичка. Поразмыслив, я решила, что безопаснее просто спуститься в холл. У входа всегда много народу, так что была надежда, что какие-нибудь особо-опасные типы меня не тронут, а с остальными я и так справлюсь. Чем больше толпа – тем легче прятаться. Парадокс, но даже в моём положении это продолжало работать. Возле лестничного пролёта я легонько размялась, повертев руками и бёдрами. Надеюсь, этого никто не видел. Сделав глубокий вдох, я вышла на свет и пошла через холл. Секунда; две и!.. А и ничего. Жива-здорова. – «Ну, зажрались», – пфыкнула я. Ладно, мне же проще. Со спокойной душой я двинулась дальше. Вскоре я уже миновала столовую, лестницу, подошла к спортивному залу… Стоп. В раздевалку мне пока рано. Там опасно. Погодите, а как я вообще тут оказалась? Я покрутила головой. Если не ошибаюсь, я прошла насквозь почти всю школу. А ко мне так никто и не пристал! Это было странно. Интереса ради я решила пройтись обратно. На этот раз я двигалась уже более соблазнительно, но… Снова всё тоже самое! Все будто воспринимали меня за обычную школьницу. Но это ведь какая-то ерунда. Я на все 100% – *не* обычная школьница и это очевидно! Прислонившись к колонне, я стала осматриваться. Что-то здесь не так. Они что, импотентами все стали? Или какие-то новые правила вышли? С минуту я покопалась в телефоне, но в чатах и дневнике ничего не было. Спрятав телефон, я огляделась снова. Все парни, где бы они не находились, украдкой наблюдали за мной. Но стоило мне начать палить их, как они сразу же прятали взгляды. «Да блин, что такое?..» – я выгнула бровь. – «Это ведь не во мне дело. Или?..» Я посмотрела на себя сверху-вниз. Ну, я по-прежнему голая. Если пузо втянуть, то даже худенькая. Всё такое мягкое, гладкое, как и подобает ученице средней школы. – А гольфы-то какие! – Я заулыбалась и повертела ногой. В порыве перфекционизма я слегка нагнулась, чтобы подтянуть их. Наклонив голову, я тут же зыркнула в бок, чтобы застукать парней. Все мигом отвернулись. Ха, я всё видела! Тем не менее, решила не подавать виду. Скрестив руки, я постояла ещё сколько-то, пока происходящее окончательно не вогнало меня в ступор. – «Этому ведь должно быть какое-то объяснение!..» И, подождав ещё, я всё же решила... Включить голову. Ладно... Если подумать, – задумалась я. В прошлые разы ко мне постоянно лип всякий сброд... Их было много, но и не меньше народу просто обходили нас. Некоторые вообще будто специально меня игнорировали. Когда я показывала стриптиз – вокруг собиралась толпа, но намеренно позировать меня заставляли примерно те же лица. Мне казалось, что это в пределах нормы. Вообще, спрашивать меня перед пользованием начали ещё вчера… Случалось не часто, но бывало. Сегодня, если не считать утра, наглых приставаний и вовсе не было. Сколько я тут стою, а меня даже не трогают... Даже не знаю, смеяться мне или плакать. С одной стороны – хорошо, конечно, что меня больше не трогали, а с другой... А почему так быстро-то?! Я ведь только-только начала привыкать! Так ничего и не поняв, я продолжила ждать. Меня по-прежнему никто не домогался. Кто-то шёл в столовую, кто-то сидел на диванчиках. Боковым зрением я подмечала, что меня видят. Только, они, то ли стеснялись, то ли боялись ко мне подходить. Мне уже начало казаться, будто все относятся ко мне, как к украшению. Будто я просто для красоты здесь стою! – «Ну, же! Ну подойдите уже хоть кто-нибудь! Я и так уже как…» – Я замолкла. – «Блять! И правда, как шлюха!» А вот это уже было обидно... «Сволочи!» – простонала я. – «Что вы со мной сделали?! Я ведь просто соблюдала правила! Я ведь не... Нет, я ведь всё равно не...» Меня затрясло. Внешне я казалась спокойной, но внутри творилась настоящая буря. Добро боролось со злом, стыд с похотью, разум с чувствами... Хотелось с кем-то поговорить, куда-то спрятаться, прекратить всё это. Но чем дольше я стояла – тем более одинокой себя ощущала. Я бы обрадовалась, даже если б ко мне хоть кто-нибудь подошёл. Даже полный кретин. И само это чувство: ощущать себя настолько... *непопулярной*, было столь же унизительно, сколько и... ...Оскорбительно?.. Я не знаю, как объяснить всё, что произошло далее... Пусть будет просто чутьё, хорошо? Ситуация нетипичная, а решать что-то надо было. Обычно я так не делаю, но обычно я и не стою голая посреди школы. Неподалёку тусовалась группа парней. Они упорно делали вид, что не видят меня. Отлипнув от колонны, я пошла в их сторону. На мгновение я притворилась (да и сама так считала), что вот-вот пройду мимо, но… Вдруг решила притормозить. Не веря своему голосу, я всё же произнесла: – Вы… Не хотите?.. Парни заулыбались. Я шумно выдохнула. Мы отошли в дальний угол и оккупировали небольшой диванчик. Я отложила сумку и неловко подвигалась. Не знаю от чего, но я снова залилась румянцем, как в первый раз. Ребята смотрели, как я выгибаю спинку, двигаю ножками, а я пыталась делать это хоть сколько-нибудь прилично. Это был не столько стриптиз, сколько попытка как следует себя показать. У меня красивое тело, которое будто нарочно просится, чтобы на него посмотрели. Честно говоря, вспоминая об этом сейчас, я скорее напоминала контуженную. Но мне и правда понравилось позировать таким образом. – Всё, я пойду! – попрощалась я и побежала к залу, смахнув на бегу капельку смазки, стёкшую с моей возбуждённой девочки. Несмотря на странность ситуации, никто не задал лишних вопросов. – Мисс Вагнер! – прогремел позади голос. – Да?! – чуть ли не в прыжке обернулась я. Директор стоял в проходе, недалеко от холла. Несмотря на растерянность, я всё же выпрямилась и сомкнула ноги. Не хотелось, чтобы он видел, как я покраснела. Не там, где обычно... – Учитесь? – то ли похвалил, то ли спросил он. – Да... учусь... – повторила я, не спуская глаз с директора. – Это хорошо, – он кивнул и отодвинул меня в угол. – Мисс Вагнер. Нам нужно поговорить. С тобой что-нибудь произошло сегодня утром? – Да, э… Вроде бы ничего… – я насторожилась. – Не увиливайте, мисс Вагнер, – хмуро сказал директор. – Мне доложили, что утром двое учеников домогались до одной из участниц. Если это была ты, то ты должна всё рассказать. – Слушайте… Там правда ничего не было… Да и не запомнила я, кто это был… – сказала я нервно. – Ладно. Понимаемо, – вздохнул директор, видимо, обо всём догадавшись. Его лицо омрачилось нелёгкими думами. – Кто-нибудь ещё домогался вас? – уточнил он. – Ну… – я уставилась в пол. – Иногда меня немного трогают в коридорах. Я стараюсь не обращать на это внимания... – Мисс Вагнер! Вы ведь понимаете, что способствуете нарушениям? – слова директора прозвучали, пожалуй, слишком резко. «В смысле, способствую?! Что он имеет в виду?..» – от чего-то я только сильнее запереживала. Не похоже, что он был зол лично на меня, но... Такое ощущение, что из-за моих действий опять кто-то пострадал бы. Может, я и не виновата напрямую, но по моей вине опять начнут всех запугивать, хотя ничего по сути и не было… – Слушайте. Со мной правда всё хорошо. Я… Мне даже нравится… – попыталась замять ситуацию я. Причём, вполне искренне. Я бы никогда не призналась в таком без необходимости. Что, впрочем, не означает, что я действительно в чём-то раскаивалась... – Это похвально мисс Вагнер, но правила есть правила. Если не ты, то другие девушки будут страдать от этого, – ответил директор и снова задумался. Судя по его выражению – о чём-то вроде увеличения наказаний или количества дежурных. – Ладно. – Потёр он висок. – Я лишь хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Можешь ид... – Стойте! – прервала я его на полушаге. – Я хотела спросить... Вы что-то говорили про наказания в понедельник... – Ох, нет, я этим не занимаюсь... – Он поспешно замахал ладонями. – Хорошо... – Я робко оглянулась. – Просто, я думала… – О чём я *вообще* думала?! Мне просто вдруг захотелось, чтобы меня за что-то отшлёпали, – оборвала я речь на полуслове и остальную часть закончила про себя. Он снисходительно улыбнулся: – Не переживайте, мисс Вагнер. Это крайние меры. Вряд ли их вообще кто-то получит.
