Takyon

— Агнес, ты меня задолбала! Либо ты сейчас же вылезаешь отсюда и идешь на трек, либо я… — Мои кулаки сжались, грозно, но бессильно. Что «я»? Взломаю дверь? Вызову директрису? Не думаю что угроза отчисления ей страшна. — Гонка через три дня! Ты понимаешь? ТРИ ДНЯ! А ты тут варишь хрен знает что! Тишина за дверью была оглушительной. Лишь слабое гудение какого-то прибора напоминало, что лаборатория жива. Я никогда не повышал голос на подопечных. Считал ниже моего достоинства и просто ненужным. Ума мусуме горели бегом, как другие дышат. Мотивация была в их крови, в каждом взмахе хвоста, в каждом нервном дерганье ушками перед стартом. Тренеру оставалось лишь направлять этот природный огонь. Завидовал иногда ясности их цели — скорости, только скорости. Но Агнес Тахион, моя подопечная на этот семестр, изменила все. Она гналась за скоростью, как всякая ума, но делала это… Необычно. Не на беговой дорожке, а за пробирками и математическими расчетами. — Твои крики лишь подтверждают примитивность твоей нервной деятельности, — Наконец донесся из-за двери ее низкий, с хрипотцой голос, сквозивший скукой, с какой профессор объясняет начала своей науки нерадивым студентам. — Энергии, затраченной на вокализацию агрессии, есть и лучшее применение. — Какое? — Например, понимание. — Понимание?! — Я чуть не задохнулся от возмущения. — Шесть тренировок подряд тобой пропущено! Вот что я понимаю! По регламенту академии Трейсен… — Регламент, — Перебила она с легким презрением, — Грубая аппроксимация реальности, созданная ограниченными умами для таких же ограниченных умов. Он устарел в момент подписания, так как не учитывал моих способностей. Как и ты, мой дорогой подопытный кролик. В голове встал ее образ. Девушка на голову ниже меня, с хищно-прищуренными красными глазами, короткими, растрепанными каштановыми волосами и вечной игривой улыбкой, на деле лишь выражающей ее уверенность в своем превосходстве, глубокую, даже скучающую. Я помнил ее на дебютных скачках. Она взорвала трек, финишировав с таким отрывом, что даже у меня, стоявшего на самом верху трибун, перехватило дыхание. Но запомнилась не победа. Когда объявили ее имя, она лишь коротко хмыкнула, внимательно осмотрела свои ноги в стандартных для ума мусуме сапогах с подковами и что-то быстро записала в блокнот, появившийся будто из воздуха. Позже я спросил что там, она ответила «Моя скорость», я восхитился этой космической цифрой, она хитро подмигнула и сказала «Это еще не предел. Ни мой, ни ума мусуме в целом». Знал бы я, к чему это меня приведет… — Даже директриса закатывает глаза при твоем упоминании! — Продолжал я, со слабой надеждой что хоть имя начальства ее заденет. — А ведь ее терпению можно памятник ставить! Ты последний раз в бассейне была когда? — Двадцать один день, восемнадцать часов, тринадцать минут и тридцать две секунды назад. Я тихо застонал, прислонившись лбом к холодному металлу двери. Непрошибаемая… — Водные процедуры не компенсируют недостаток интеллектуальной деятельности, — Пояснил глухой голос. — То, чем я занята сейчас, имеет куда большую ценность для прогресса ума мусуме в целом, чем любой забег. — Но не когда же до забега три дня! — Моему возмущению не было предела. — Прогресс подождет немного, а гонка — нет! — Внутри что-то громко трещало. Мне казалось, это слова как горох разбивались об желтую облупленную штукатурку стен склада. — Ладно, что ты там хоть ковыряешь? На этот раз пауза была короче, а голос Агнес бодрее. Она с готовностью пояснила: — Это сыворотка для контролируемого высвобождения латентной мышечной энергии. — Очередное зелье силы для тараканов? — Я слабо понимал сказанное, раздражение застелило мне взор. — Это не «зелье», это прорыв в биохимии и физиологии производительности. — Не согласилась со мной ученая. — Столь невежественные ярлыки, малейшее отсутствие интереса к прорывным исследованиям… Между нашими когнитивными уровнями, к сожалению, пропасть. Поработаем над этим позже, мой дорогой подопытный кролик. «Морская свинка». «Лабораторная крыса». «Подопытный кролик». Мои клички на ближайшие пару лет. Ладно, в личном общении это было терпимо, хотя неприятно. Но она и на публике не изменяла себе. — Прорыв… Прекрасно! — Внезапно меня осенило. — Сыворотка, говоришь? Для мышц? — Нужно было лишь сменить тактику. Была бы кобыла, а хомут найдется. — Значит, она должна сделать тебя быстрее? Сильнее? Так? — В теории, да, — Ответила она осторожно. — Она минимизирует энергетические потери при сокращении мышечных волокон, позволяет задействовать резервы, обычно недоступные… — Вот и прекрасно! — Я постучал кулаком в дверь с новой силой. — Проведем полевое тестирование в бассейне! Согласна? С минуту за дверью молчали. Я даже начал бояться, что избрал не те слова. Все-таки слишком она была своевольная, Агнес Тахион, чтобы так легко поддаваться кому-то без докторской степени за плечами. — Давай, берешь свое зелье и на практике показываешь, чего стоит твоя наука! Или… Или боишься, что твоя теория разобьется о практику? Тишина длилась еще минуту. Приборы за дверью гудели и щелкали. Мне казалось, это шестерни ее мозга вертятся, обдумывая мое предложение. Хотя… Это было не предложение — вызов. Причем на ее территории — на территории науки. Железные засовы с грохотом отодвинулись. Дверь скрипнула, открывшись ровно настолько, чтобы пропустить фигуру в лабораторном халате на желтый свитер с шортами и колготками — неизменный наряд, она даже на скачках в нем выступала. Агнес выглядела… Измотанной. Красные глаза прищурены сильнее обычного, под ними синеватые тени. Конские ушки оттопырены, прядь волос выбивается из прически. В руке у нее — колба с мерцающей, странно переливающейся жидкостью — то ли бирюзовой, то ли фиолетовой. В нос ударил запах озона и чего-то сладковато-металлического. Надо будет проветрить здесь позже… — Гипотеза имеет право на существование, — Произнесла девушка, оценивающе глядя на колбу. — Эксперимент завершен. Образец стабилен. Полевые испытания… логичный следующий этап. — Она вышла, хлопнув дверью за собой. — Идем. Рядом с бассейном было тихо и пусто. Вечернее солнце бросало длинные тени. Агнес шла рядом, разглядывая свою колбу, не замечая ничего вокруг. Игривая улыбка была на месте, она даже стала больше, хотя взгляд ее выражал сосредоточенность. Я нервно поправил свою белую рубашку и затянул ремень брюк потуже. Правильно ли я сделал что сыграл по ее правилам? Может не стоило рисковать? — Твой купальник же там? В раздевалке? — Уточнил я. — Да. Я с облегчением выдохнул. Не будет лишней возни и бега за снаряжением. Не хотелось оставлять Агнес одну, вдруг она увидит ошибку в расчетах и запрется в своей каморке снова. Длинные полосы света лежали на кафельном полу и деревянных скамьях, проникая сквозь решетчатые окна. Ряды синих пронумерованных шкафчиков шли до самой душевой. В воздухе витал запах хлорки и влаги. — Препарату нужно время чтобы подействовать. — Предупредила меня Агнес. Ее голос был первым что нарушило тишину помимо эха от наших шагов. — Его нужно принять сейчас. — Э… Ладно, пей, я пока составлю план тренировки. — Тренировки на выносливость? — Невзначай спросила она. — Да. — Машинально ответил я, прикидывая, сколько бассейнов ей надо проплыть. Да уж, с выносливостью у нее были проблемы… В прошлой гонке ей чуть-чуть не хватило дыхания для законного первого места. Никогда еще я не был так раздосадован… Из мыслей меня вырвал смешок. Я поднял взгляд. Она медленно обвела взглядом помещение — шкафчики, скамьи, дверь в душевые. Взгляд был острым, оценивающим, будто она искала оптимальные точки для размещения датчиков. Наконец, ее красные глаза остановились на мне. — Вообще… Протокол тестирования требует контрольной группы и субъекта, не подвергающегося воздействию. — Заявила она с привычной невозмутимостью, с которой обычно грузила мне мозг. — И что это значит? — Ты идеально подходишь на эту роль, мой дорогой подопытный кролик. Будь добр, прими сыворотку первым. Ледяная струя пробежала по моей спине. «Подопытный кролик». Я теперь вспомнил — это была не просто кличка. Агнес все еще улыбалась. Я сглотнул. — Нет! — Мой голос гулко отозвался от кафеля. Я отступил, как мне казалось, к скамье. — Мы не так договаривались! Это… Это не для меня же сделано! Девушка склонила голову набок, пристально глядя на меня. Я мог только догадываться, о чем она думала. Хотя… В чем-то она была милой. Легкая улыбка и длинная прядка волос, ахоге, придавали ей оттенок невинности, озорства. Не будь ее забавы такими странными, я бы даже хотел ловить на себе этот взгляд. — Ты ведь ищешь пределы скорости ума мусуме, не людей, так? — Ответом мне был кивок. — У меня ведь другая физиология! Мышцы по другому устроены. Не так как у вас, девушек-лошадей. — Мой дорогой подопытный кролик порой весьма проницателен. — Хмыкнула она. — Ну так чего ты ждешь когда средство для ума мусуме даешь человеку? — Подытожил я. Честно, я не знал, к чему это приведет. Прежде всего мне надо было самому защититься. После подарка в виде шоколадки с какими-то полезными для мозга гормонами, которая была на вкус как перец, от Агнес можно было ждать чего угодно. Хотя… Меня порадовал даже такой подарок. Тем более на День Святого Валентина. То, что произошло дальше, я не мог предположить. — Оправданные опасения, хоть и продиктованные базовым инстинктом самосохранения. Формула специфична. Влияние на человека… Непредсказуемо. Следовательно… — Она поднесла колбу к глазам, встряхнула. Жидкость вспенилась, замерцала в полутьме раздевалки, превратившись в волшебное зелье. — Первичное тестирование проведу я. Перед тем как я успел что-либо сделать, Агнес запрокинула голову и одним глотком осушила колбу до дна. Ее уверенности в своих силах и знаниях можно было лишь позавидовать. А может, она просто следовала этикету безумных ученых — тестировать на себе все что им удалось сварить. Тишина. Густая, давящая тишина раздевалки, нарушаемая лишь капанием воды в душевой и легким дуновением ветра. Секунда. Пять. Десять. Девушка неподвижно стояла с пустой колбой в руках, ее лицо было сосредоточено, как у хирурга, ожидающего первых признаков жизни после сложной операции. Слова застряли у меня в горле, я только и мог что искать хоть какие-то изменения в ее профиле. — Ты… Как? — Осторожно спросил я. — Как ощущения? — Эхо тут же повторило: «Щения… Щения…» — Небольшой дискомфорт, — Агнес слегка поморщилась, ей было плевать на мои переживания. — Тепловая волна… В эпигастральной области… Расходится… — Ее рука легла на живот под свитером. Вдруг она резко вдохнула, ее конские ушки дернулись, а зрачки расширились. — Интересно… Резкий выброс адреналина… И… Что-то другое… Непредвиденное… Она сделала шаг вперед, не к двери, не ко мне. Просто шаг. Ее движение было… Странным. Каким-то… плавным? Слишком осознанным? Она потянулась, выгибая спину, как кошка, а не как лошадь, и в этот момент я заметил. Сначала — тонкий слой испарины, выступивший на ее лбу и верхней губе, заставивший кожу блестеть в полумраке. Потом — едва уловимую дрожь в ногах, какое-то возбуждение. Ее дыхание участилось, стало поверхностным, рваным. Она провела ладонью по шее, сдернув ворот свитера, будто ей вдруг стало до ужаса жарко, хотя даже я слегка ежился от прохлады. — Агнес? Агнес? Ты в порядке? — Я осторожно взял ее за плечо. Это не походило на обещанный прилив энергии для заплыва. — Физиологические параметры… Отклоняются от прогноза, — Выдавила она, и ее голос, всегда такой низкий, надменный, вдруг стал… Томным. Глубоким. Ее немалых размеров грудь ходила под свитером ходуном. — Температура тела… Повышается… Сердечный ритм… ускоряется… Это… В ее красных глазах был огонь. Зрачки в полумраке, казалось, стали щелями, решеткой щелей. Я иногда замечал эту черту внешности раньше, но сейчас ее было видно яснее некуда. По ее щекам, обычно бледным от затворничества в лаборатории, расплылся яркий, лихорадочный румянец. Пальцы на руках сжимались и разжимались, ноги дрожали, она явно испытывала зуд. Но главное — к хлорке и влаге примешался еще один запах. Сладковатый, еле слышный животный запах… — Агнес… Ты… — Прошептал я, постепенно осознавая, насколько все плохо на самом деле. — Что-то напутала… Она сделала шаг ко мне. Неуверенный, медленный, словно сквозь вату. Я отступил. Ее взгляд зафиксировался на мне. Если бы это были ее руки, а не глаза, она бы беззастенчиво лапала меня за торс, таз, пресс, везде где могла бы дотянуться. — Тренер… — Ее голос был хриплым, томным, ни следа прежнего снобизма в нем не осталось. — Это… Неучтенный побочный эффект… Системная гормональная буря… Я… Забыла про коррективы на сезонность и базовые инстинкты репродуктивного цикла… — Она сделала еще шаг. Каждое слово давалось ей с трудом. — Сыворотка… Вызвала… Течку… Ее глаза — две раскаленных плиты в полутьме раздевалки. От тела шел жар, ни свитеру, ни халату не под силу было его сдержать. Дрожь пробегала по ней волнами. Наконец она вновь пошла, прямо ко мне. Я попятился назад, но ударился обо что-то спиной. Предательский холодок стального шкафчика пробежал по ней. Агнес теперь стояла в шаге от меня. Несомненно, она была в течке. По моей вине. «Какой черт меня дернул ей это сказать…» — Пронеслось в моей голове, когда она медленно, с предвкушением облизнулась. Глядя прямо мне в глаза. — Тренировка… На выносливость… Хе-хе-хе… Маленький синий галстук на ее груди сбился вбок. Румянец полностью залил щеки. В глазах будто бы были сердечки. Колготки прилипли к вспотевшим ногам, которые она терла друг о друга. Бежать от нее? Девушки по кличке «Молния Тахион»? Просто глупость. Скрутить ее? Я не то чтобы медбрат психлечебницы. Заболтать? Додумать я не успел. Агнес бросилась на меня, сильно, требовательно сомкнув руки за моей шеей, и, не теряя ни секунды, впилась в мои губы, жадно, бескомпромиссно. Она кусала, сосала, лизала меня, ее язык тут же проник в мой рот, я не удержал равновесие и рухнул на пол с Агнес на мне. Она на секунду оторвалась, ухмыльнулась, а затем снова пошла в атаку, не давая мне продыху. Чавкающие звуки наполнили воздух, вгоняя уже меня в краску. Я закрыл глаза, но мягкие, сладкие губы девушки не исчезали, я лишь отчетливее стал чувствовать влагу ее слюны. Я попытался оттолкнуть ее, сделать хоть что-то, но ее мягкая ладонь перехватила мою руку на полпути и прижала к холодному кафелю. Бедра также прижались к моим ногам крест-накрест, даже сквозь одежду я чувствовал, как сильны были ее мышцы. Я был обездвижен, нет, погребен под ее телом, полностью в ее власти, пусть мои попытки сопротивления не прекращались. Она пользовалась этим, и наслаждалась моим трепыханием, играла со мной, как паук играет с бабочкой в паутине. Мое лицо стало мокрым от поцелуев, я чуть не задохнулся от ее напора, а она все продолжала и продолжала… Смешного, слабого человечка, лежавшего под ней, было ей слишком мало, она не успокоится пока совершенно меня не сломает… — Ты такой вкусный… — Прохрипела она, прикусывая мою губу. Я зашипел, во рту появилось тепло и железо, язык девушки прошелся по ране, заставляя меня вздрогнуть. — Не могу удержаться… Она наконец оставила мои губы в покое, но лишь чтобы перейти к шее, к плечам. Мне много стоило не кричать от боли, так как кусать она начала сильно. Подумать только, какие страшные следы будут… Девушка ставила мне засосы так методично, будто я — клиент проститутки, хотя я был обычным порядочным тренером. Невезучим, как оказалось… — Стой! Постой! — Просипел я в жалкой попытке вернуть хоть немного контроля. — Не хочу… — Расплылась в улыбке Агнес. — Слишком долго ждала… — Ты о чем?! — Слишком долго… Хотела тебя… Подопытный кролик… Я на секунду опешил. Она что, и до этого по мне сохла? Да быть не может! Максимум таких как она — многозначительно бросать взгляды, украдкой вздыхать… Все наше прошлое вдруг пронеслось перед моими глазами. Она и бросала. Она и вздыхала. Все эти смешки, подтрунивания, просьбы, звучавшие как претензии, странные подарки — вот так она выражала свой интерес ко мне. Как умела. Не то чтобы это было приятно — заносчивости ей было не занимать. Но тем не менее… Она хотела меня… Забавную мысль «А может она специально сварила аналог виагры» мне не дали обдумать. Агнес, уже вся взмокшая, дернула мою рубашку, пытаясь сорвать ее. Я сделал это вместо нее, осторожнее. Не хватало еще одежду порвать. Халат спал с ее плеч, укрыл нас двоих своими длинными полами. Ее свитер помялся, она, рыча, сорвала его, судя по треску, что-то порвала в нем, затем и тонкую футболку с шортами и колготками. Она выпрямилась на секунду, но этой секунды хватило чтобы в который раз у меня перехватило дыхание. Наша страсть… Была взаимной. Она показывала ее, неуклюже, намеками, я же скрывал. Но чтобы скрыть что-то, нужно чтобы это что-то было. Вообще устав академии не воспрещает отношения между тренерами и подопечными, тем более часто карьера ум мусуме так и заканчивается — замужем за тем, кто был с ней весь этот трудный путь. Но мне просто гордость не позволяла видеть в Агнес кого-то кроме невыносимого гения. Например, девушку. Весьма и весьма горячую. Приковывающую к себе взгляд кнутом в виде эксцентричных выходок и пряником в виде шикарных форм. Черный лифчик прятал ее большую грудь. Бугорки в центре лямок говорили о том, какое возбуждение ее охватило. Ее стройный живот ходил ходуном. Кожа была ярко-красной, а не бледной как обычно. И мускулы… Куда бы я не посмотрел, везде были рельефные мышцы, недостаточно чтобы сделать ее бодибилдершей, но достаточно чтобы ей можно было позировать в мужских журналах. Штаны давно уже стесняли меня, с того момента как я осознал, что меня ждет. Девушка потянулась к ним, но я сделал это раньше. В конечном итоге, все уже было бессмысленно. Надеюсь лишь, что никому не взбредет в голову поплавать в бассейне в столь поздний час. — Почему ты раньше это не сделал? — Глухой голос Агнес был полон обиды. Я посмотрел на нее. Она сжала губы и вперилась в меня своими глазами-решетками. — Действительно… Лифчик в итоге улетел куда-то на шкафчик. Агнес накинула на плечи халат. Прекрасная голая девушка верхом на мне в длинном белом халате, пожирает меня взглядом… Даже во снах я такого представить не мог. Хотя видел ее там. Наутро приходилось менять трусы и долго мыться с мыслью о том, что как бы не были длинны ее ноги и как бы не был хорош ее вид после забега по корту в олимпийке и трениках, Агнес это все еще Агнес, несносная, видящая в людях лишь подопытных кроликов. Но тем не менее до жути горячая. Стон вырвался из моего рта, тут же был остановлен моей рукой. Мой член, вставший колом, обдало ее жарким дыханием. Агнес жадно загнала его себе в рот. Смесь смущения, удивления и возбуждения накрыла меня волной. Ее рот был теплым, мягким, язык работал с головкой, остервенело лизая ее, слюна омывала ствол, текла изо рта мне на яйца. Я выгибался дугой от этих ощущений, моя рука непроизвольно схватила Агнес за волосы, сжала их. Ей было все равно, мой член занимал ее куда больше. — М-м-м… — Томно протянула она. Вибрация ее горла, где сейчас было мое достоинство, вывела меня на какой-то иной пик ощущений. Я зажмурился, чувствуя, как она катает мой ствол языком, деликатно, пробуя каждый его сантиметр. — М-м-м… В глазах у меня потемнело. Разряд пробежал в моем тазе. Ладонь на ее голове сжалась, хватаясь за волосы как утопающий хватается за доску, секунда, усилие, и приятная слабость разлилась у меня внутри после разрядки. Девушка облизнулась, с чмоканьем слизывая мое семя с уголков рта. Я не то чтобы кончил, скорее угостил ее. Что за мысли… Похоже, у нас у обоих тут течка… — Еще… — Потребовала Агнес неясно зачем, согласие на второй раунд ей было не нужно. Я уже не мог сдержать стоны, она слишком сильно и страстно сосала, это было больше чем я мог выдержать. Ее щеки прижались к моему члену, окружая его гладкой плотью. Ее голова ходила как поршень, глотая мой член. Вряд ли что-то могло оторвать ее от меня. — Ах… — Второй раз подряд она попробовала мое семя на вкус. Ей понравилось. Агнес с видимым удовольствием закрыла глаза, чмокая губами и слушая мои вздохи. Руки ее были где-то внизу. У нее внизу. — Хватит… — Что… — Хихикая, она отцепилась от моего члена, и взглянула на меня. — Что ты сказал? — Улыбка на ее лице была самой широкой из мною увиденных. Безумие, похоть в ее красных глазах заставляли их мерцать. — Я не могу больше… — Тренировка выносливости. Забыл? — Я аж отпрянул, ударившись об пол затылком, когда она зыркнула на меня. Я жалел о каждом сказанном мною ранее слове. Мысли роились у меня в голове, никак не желая вылетать из нее, не давая отдаться моменту, отдаться ей, моей подопечной. — Ты не можешь… А я могу! Я не успел ничего понять, когда меня вновь подбросило на пик удовольствия. Одним резким движением Агнес опустила бедра на мой член. Внутри нее было… Потрясающе. Маленькие складки плоти ее влагалища потирались об меня, массируя мой ствол. Теплая, мягкая, плотная щель, сжимающаяся вокруг самого чувствительного моего места. Гладкая кожа ее бедер и рук на моих щеках. Ее глаза… Прищуренные, прикрытые, ни на миг не отрывающиеся от меня. Что-то внутри меня щелкнуло. Я наконец сдался. Думал, поймаю подходящий момент, что-то с ней сделаю, восстановлю порядок, как должно быть в отношениях тренер-ученик. Нет… Нет… Что за глупость… Агнес стонала, громким, высоким голосом, эхо разносило стоны по всему пустому бассейну и дальше, било мне в уши, отражаясь от стен, сводило меня с ума. Мой голос был тише, я пытался сохранить хоть каплю достоинства, но эта капля все быстрее утекала у меня из-под пальцев. Агнес сжималась на мне своей писечкой, восхитительной конской писечкой, чувствовавшейся лучше любой человеческой, стыд от капитуляции сжирал меня, пока она шлепала об меня своими бедрами, катаясь на мне. Я даже не мог отвести взгляд, ибо ее ладони лежали на моих щеках, мягко, но крепко держа мое лицо обращенным к ней. — Ах, тренер, как тебе?! — Стонала она мне в лицо, увлекая меня в пучины блаженства, болезненного удовольствия которое могла доставить лишь она, безумная ученая которой так не хватало моего внимания. — Это… Тебе… За все… Я даже не понимал о чем она, я не обращал внимания на ее слова, так как весь мой разум затмило тепло ее писечки, будто обсасывавшей мой член внутри. Его головка билась о какое-то особенно узкое место щелки, чуть расширяя его с каждым ударом, импульсом тока отдававшимся у меня в мозгу. Я начал двигаться в поисках большего, входить и выходить из нее, она смеялась и улыбалась, страсть сжигала ее изнутри. Какое-то количество толчков и движений, слившихся в один ревущий поток, нарастающее во мне напряжение, я снова это почувствовал. Почувствовал, и отдался ему, одним рывком вбив свой член в ее щелку так глубоко, как было возможно. — ТРЕНЕР! — Закричала она, импульс, похожий на мой, прошел по ее спине, заставил выгнуться, сжаться пружиной, затем обмякнуть. Девушка рухнула на меня, я подхватил ее нежное тело, уложил себе на грудь. Ее лицо оказалось вблизи моего. С секунду она глядела куда-то вдаль, за меня, а затем впилась в мои губы своими, желая большего. Это была дикая скачка, гонка, которая должна была состояться три дня спустя. Молния Тахион вела ее на своих условиях, и, несмотря на то что она была одна, она старалась изо всех сил, гнала что есть мочи, выжимая из меня крик за криком, стон за стоном, эякуляцию за эякуляцией. Вот она села, сжала бедра, давя мой член стенками своего влагалища, прижалась ко мне своей большой грудью, пощекотала меня соском, и вот очередной этап взят, я кончаю, мощно, не сдерживая сладкий стон. Она зажмуривается от удовольствия, чувствуя текущую внутри сперму, а затем снова начинает скакать вверх-вниз, не давая мне ни секунды покоя. Приторно сладкий, удушающе сильный запах бьет мне в нос и в рот, я не морщусь, я наслаждаюсь им, принимаю как должное, чувствую нотки пота и хлорки, а затем, запрокинув голову, кончаю снова внутрь скалящейся девушки. Силы покидали меня. Удовольствие выжгло мне мозг, стало привычным, той реальностью, в которой я существую. Я откинулся, бездумно глядя в потолок, пока мой член продолжал постигать недра Агнес. Я мог кончать еще и еще, я мог купаться, плескаться в этом море из удовольствия, но я тонул, медленно, но неумолимо. Свет ушел, наступили сумерки. Девушка все скакала и скакала на мне. По моему тазу начала разливаться слабость и боль. Мои обмякшие руки еле двигались в ее хватке пока она прижимала их к полу. Все вокруг было влажным, скользким, щекотало мою кожу неприятным холодком. То были пот, слюна, сперма, может еще что-то, длинный конский хвост Агнес бил меня по ногам, уши закладывало от шума. А член все вбивался и вбивался внутрь конской щелки, видимо, неспособный утолить ее голод, ибо конца этому не было видно. Агнес говорила что-то, я даже не разбирал слов. Спать… Мне очень хотелось спать… — Агнес… — Прошептал я одними губами. Я не знал зачем, беснующаяся девушка все равно не услышала бы. — Агнес… — Единственное слово, которое прилипло к моему языку. — Аг… Нес… — Слово, ставшее последним перед тем как человеческое тело наконец показало свою слабость и хрупкость в сравнении с конским, и осталось без чувств. Проснулся я от лучей солнца в решетчатых окнах. Они оказались сильнее усталости. Я болезненно простонал, голова раскалывалась, тело было ватным. С трудом я потер переносицу и глаза, которые жгло так будто в них насыпали горсть песка. Что-то мягкое, теплое, но весьма тяжелое лежало, прижавшись ко мне. Я ощупал его рукой. Агнес. Умиротворению на ее лице мог позавидовать спящий младенец. Ее обычная улыбка, ранее хитрая, игривая, теперь была безмятежной. Я даже залюбовался ей. Никогда не видел, как она спит. Оказывается, она очень милая когда не требует обслуживать ее хотелки. Жаль что это было так редко… — М… — Протянула она, сонная, своим тонким голоском, которым вчера так надрывно стонала. — Ты проснулся… Доброе утро… Минато… Я застыл в удивлении, вперившись ей в лицо, требуя объяснений. С тихим сопением она подняла голову, уставилась на меня сонными глазами, не понимая причину моей реакции. — Ты назвала меня по имени? — Медленно, не веря своим словам, произнес я. — Зачем? — Чтоб ты спросил… — Недовольно вздохнула она. — Люблю тебя. — Спасибо… — Только и смог ответить я. Если она хотела что-то сказать, она говорила, не сдерживаясь, не задумываясь. Это постоянно втягивало ее в конфликты с другими людьми, хотя ей было все равно. Когда у нее была нужда, она была хитрой, дерзкой, напористой, но в остальное время ей было лень заморачиваться. Вот и сейчас она призналась мне в чувствах так будто это был обычный вторник. Погодите-ка… Гонка в пятницу, до нее теперь два дня… Да, сегодня был вторник. — Сыворотка намеренно была сделана такой. — Сказала Агнес, глядя в потолок. — Я выбрала день когда бассейн будет пуст и дала тебе намек на последней гонке, придя второй. Я все спланировала. — Обязательно было меня насиловать? — Раздраженно вздохнул я. — Тебе не понравилось? — Она выгнула бровь, с искренним удивлением посмотрев на меня. Я отвернулся. Было очень обидно. На нее, за то что ни капли вины в ее голосе не было, и на себя, потому что я не мог ответить ей «Нет». Конечно знай я, как все обернется, я бы все поменял. Но все же… — Ты могла просто сказать мне… — Начал я, пытаясь дать выход своему раздражению, но Агнес меня перебила. — Я сомневаюсь в твоих когнитивных способностях когда слышу столь глупые вещи. Какой была бы твоя реакция в таком случае? Раздражение? Попытка отделаться от моих чувств? Принятие их за неэтичный эксперимент? Я открыл было рот чтобы поспорить, но понял, что это резонно. Любовь такой личности как она поставила бы меня в трудное положение, на мои плечи легла бы ответственность за ее сердце, холодное, но все же живое. Я мог злиться на нее, спорить с ее методами достижения цели, но я точно не желал делать ей больно. Все же Агнес была моей подопечной, наши отношения и не могли быть простыми. — И все же ты могла подвести меня к этому. — Вздохнул я. — На свидание там сводить, поцеловать в щечку… Теплый воздух дунул мне на лицо прежде чем она чмокнула меня, задержавшись губами на моей скуле. Я вздрогнул и покраснел. — До секса, а не после! — В следующий раз обязательно… — Хихикнула девушка. Ее халат укрыл нас на ночь, видимо поэтому я не проснулся от холода. Он был толстым, гладким, и… Приятным. Я теперь понял, почему она носила его, не снимая. Нехотя я отдернул длинную полу, увидел, что я абсолютно голый. Как и она. Ее стройное тело было так близко ко мне… Я закрыл глаза, делая глубокий вдох. Вчера было вчера, мы лишь потеряли время на… Нежные руки легли мне на лицо. Я открыл глаза. Девушка смотрела на меня без своей обычной улыбки, ее конские ушки были прижаты к голове. Очередное невиданное мной состояние Молнии Тахион. Она всегда знала, как меня удивить. — Ты злишься? — Спросила она. — Но я не могу по другому. Не знаю как. Просто ты — иррациональный элемент в моих уравнениях. Черный ящик. Ты мешаешь мне быть беспристрастной в исследованиях. Теперь я веду их не ради науки. А ради… Тебя… — Агнес… — В ее взгляде не было хитрости или фальши, она… Была искренней. Искренне пыталась дать мне понять, что любит меня. — Я бегу по треку, и вижу твой образ впереди, я бегу за ним, но никак не могу догнать, я ускоряюсь, но он все равно ускользает от меня… — Она бормотала, опустив глаза, ей сложно было говорить мне такое в лицо. — Феномен моей скорости… Без тебя он невозможен… Предела ума мусуме не достичь без тебя… Я молча слушал ее признания, вспоминая весь наш пройденный путь. Одна гонка G2, три гонки G1, россыпь забегов поменьше, везде первые или вторые места, и все это время… Я не просто тренировал ее… Я вел ее за собой… Она продолжала говорить, а я все молчал, я чувствовал, что ей нужно высказаться, даже не ради меня, а ради того чтобы бури, терзавшие ее душу, улеглись. Это была совершенно не та Агнес Тахион, которую я знал. — Слушай, — Наконец поймал я момент когда она замолчала. — Я понимаю и я не злюсь. Просто… Можно было обойтись без твоего отвара? — Ты не давал мне намеков что примешь меня! Ты меня избегал! — Насупилась девушка. — Я была вынуждена сделать все именно так! Ты сам виноват! — О, узнаю старую добрую Агнес. — Усмехнулся я, отворачиваясь. В ее проблемах был виноват кто угодно, кроме нее. Этот тепличный цветок не просил, требовал ухода, обслуживания. Взамен, правда, выдавал результаты, за которые многие убивать готовы. — Ты теперь мой, Минато! Не отходи от меня ни на шаг, понял? — Всегда им и был. Пожав плечами, я встал и начал одеваться. Мне очень повезло что я не дал этой буйной кобыле порвать мне одежду, хотя она и была помятой, она была цела, правда валялась где ни попадя. Накинув рубашку и застегнув брюки, я почувствовал облегчение от того что все наконец-то кончилось, не быть голым уже многого стоило. Я только заправил полы рубашки, как сзади послышалось: — Почему ты встал? Найди мои вещи! — Агнес, сидевшая на скамейке, насупилась, прикрывшись халатом. Я встал, молча сверля ее взглядом. — Пожалуйста… — Я кивнул, и принялся осматривать раздевалку. Какой капризный ребенок… — Слушай… Минато… — Каждый раз мое имя из ее уст звучало осторожно, неуверенно, будто она боялась произносить его вслух. — Прости… За сыворотку… Я лишь рукой махнул. Достаточно было того, что она поняла, что так делать не стоило. Хотя… Вчерашняя Агнес бы и не думала извиняться. Сегодняшняя все же была куда как приятнее. Ее любовь принять было проще. Я усмехнулся, мотнул головой и протянул ей руку. — Ладно, вставай, Тахион, у нас есть трек который надо взорвать.