Накажи меня, Кир

      Кир с характерным звуком открывает бутылку, разливает по бокалам и с довольной рожей передает стакан Серёже, тот же аккуратно забирает его. Курс садится на диван рядом со своим парнем. — Ну, за нас? — говорит Кир и чокается с Серёжей. — За нас! Они залпом выпивают половину бокала. Акума морщится, а Курсед, не задумываясь, тянется к поцелую. Их губы соприкасаются нежно, но мимолетно. Они отстраняются. Серёжа обнимает их, и они сидят в тишине, которая кажется гробовой, но такой родной. Вдруг тишину нарушает... — Ну всё, понежились, и хватит, пошли уже ёлку украшать? — выдает Серый. — Да, давай, а то время уже. — отвечает Курс. — Я уже часть украсил, тут не так много осталось. — Красиво, умница. Так проходит минут 30, пока они не сошлись идеей о втором бокальчике, так сказать. между первой и второй перерывчик небольшой, отпивая на полу вторую чашу, Серёжа залез на коленки к Курседу, пока тот сидел в недоумении. Нет, он не был против, абсолютно, просто дождаться инициативы от его парня было редкостью. Кир аккуратно начал поглаживать Акуму по спинке, а после начал «считать» ребрышки, на что получил тихое мычание. Чужая рука сместилась со спины на шею и сжала её, отчего дышать стало трудно. Серёжа положил поверх руки свою, но не с призывом отпустить, а сжать сильнее. Он поднял голову вверх и прикусил губу. Ладонь зеленоглазого неосознанно потянулась к щеке Кира, едва она прикоснулась подушечками пальцев скулы, тут же была схвачена с силой. В ответ Акума поглядел ему в глаза, затем на губы, ухмыляясь. Татуированная рука стискивала тонкую шею ещё сильнее, а через минуту ослабила хватку, и Кир прижал черноволосого к себе. Сплитовый почувствовал, как соприкоснулись друг с другом кончики носа, как обжигало чужое дыхание пухлые губы. Акума поцеловал нежно и медленно. Курсед приоткрыл рот, прижимаясь ближе. Кир выпустил крошечную ручку зеленоглазого, а тот в ответ коснулся ею щеки, затем шеи парня, приостанавливаясь на плече, и обхватывая другой его талию, притягивая Кира к себе. Курсед разорвал поцелуй, ещё на секунду сильно сжимая чужую шею, и отпустил, отстранившись. Серёжа отстранился от Кира. Он больше не мог терпеть, поэтому с ухмылкой взял ладони сплитового в свои и спустился на пол на колени. При этом неизменным остался взгляд, он по-настоящему покорно был направлен вверх на Курседа. Акума учащенно задышал, приоткрыв рот и заводя руки за спину. Сплитовый не отводил от него взгляда и встал с дивана. Черноволосый, как верная кошка, приблизился к его ногам, утыкаясь сначала головой, а затем носом в бедро. Он привстал и обхватил зубами резинку чужих штанов. Кир больно схватился за чёрные волосы и начал их растягивать, портя бережно зачёсанные прядки. Он опустился ниже, чтобы быть наравне с Акумой и посмотреть в зелёные пьяные глаза, после чего схватил его за подбородок, проводя большим пальцем по губам и засовывая его в рот. Серёжа покорно начал посасывать его жарким мокрым языком. В штанах чрезвычайно тесно, грудь обжигается изнутри. — Накажи меня, Кир, — сплитовый медлит с полминуты, а затем с силой даёт пощёчину. Серёжа еле-еле мог стоять на коленях, опираясь одной рукой о пол. Из-за этого он встал с пола и подошёл к комоду. Зеленоглазый стоял лицом к Киру, оперевшись двумя руками о комод, чтобы не шлёпнуться. Выпитый алкоголь очень ощутимо даёт о себе знать. Курсед подходит к нему почти вплотную, ставя руки на комод по бокам, чтобы если что Серёжа не смог никуда уйти. Акума такой хрупкий и восхитительный. Кир боялся сделать ему больно, хоть уже и перешёл черту. Он такой симпатичный, девственный. Акума, все также опираясь руками, забрался на комод. Уселся и нахально обвил ногами парня, прижимая к себе и утыкаясь в его шею. Его руки блуждали по футболке крашеного, понемногу стягивая её с плеч, и она тихо приземлилась на пол. Серёжа отстранился и настойчиво прильнул к пухлым губам. Кир больше не хотел медлить, он резко снял с Акумы футболку, а тот же в ответ начал снимать со сплитового штаны и трусы. Курсед как в дурмане: милое тело, губы, плечи — Серёжа сексуален во всём. Кареглазый подхватил Серёжу за бедра и кинул на диван, нависая над ним. Серёжа, как яд, отравляющий его голову, изгибался и поскуливал, учащённо дышал от одних только касаний, будто желал этого всю жизнь. Безгрешный и миленький цветок чересчур пошло и неправильно обхватывал его бёдра своими худыми ногами, рукой трогал грудь и живот, спускаясь ниже, водил рукой по стволу члена вверх и вниз, снова и снова. Кир поднимается с кровати, отходит куда-то. Через несколько минут он вернулся с небольшим флакончиком. Они решили поменяться местами. Теперь сплитовый улегся на спину, а темноволосый уселся на чужие мягкие бедра. Что-то с приятным запахом тюльпанов он легким движением наносил на свои тонкие пальцы. Серёжа наклонился к груди Курседа, уткнувшись ему в грудь, пока татуированные пальцы начали подготавливать его. Акуме не хочется тратить даже минуту наслаждения, поэтому он прижал свой член к возбуждённому члену парня, и он начал тереться им так усердно, без промедлений. Через несколько минут Акума взял у Кира бутылек со смазкой и вылил ее на руки. Серёжа стал обмазывать член Курседа и понемногу стал сам насаживаться. Кир положил руки на талию Акумы, а тот возобновил насаживаться на его член, двигаясь не слишком медленно и не слишком быстро, так, чтобы им обоим было хорошо. Постанывал, скользя руками по груди крашеного. Серёжа продолжал двигаться плавно, волнообразно изгибаясь и постанывая, чувствуя в себе его член, будто теперь они одно целое. Серёжа ощутил, как Кир начал ускорять темп, двигаясь резче, быстрее, дыша обрывистее. Он выпрямился и обхватил Акуму руками. Серёжа стал лапать его влажные волосы, сжимая их, отбросив взгляд куда-то вверх. Курсед обнимал ещё крепче, а потом бросил Серёжу на диван, снова меняя их местами. Входит внезапно, им жарко снаружи и жарко внутри. Серёжа сжал руками простынь, схватился за подушку и простонал. Курсед трахал Акуму почти не нежно, вдалбливая в диван сильно, резко, рвано. Берет жёстко так, что Серёжа буквально лицезрел звёзды, ощущая лучшее, что когда-либо чувствовал. Дрожащей рукой Акума хотел прикоснуться тела Курседа, но схватился за простынь. Слишком жарко и неправильно. Слишком хорошо. Кир берет Серёжу за шею и ускоряется. Черноволосый слышал, как часто он дышит, видел, как вздымалась его грудь и как напряжены его сильные руки. Курсед издал фактически рык и приостановился, блаженствуя нашедшей на него эйфорией и кончает в Серёжу. Акума сотрясается всем телом и кончает себе на живот, пачкая Кира и диван.