Он ждет за слоем лака.

- Взгляните, может, эта картина вам подойдёт?- в голосе мужчины звучала едва уловимая надежда. - Нет, не то. Совершенно не то. Мне нужна значимая картина, - ответил СюйНин, сдерживая раздражение. Это был уже третий музей за сегодня, и каждая новая работа казалась менее подходящей, чем предыдущая. - Наверное, мне стоит поискать в другом месте. Спасибо. - Мисье… Он уже развернулся, готовый покинуть помещение, но вдруг его внимание привлекла арка, наполовину скрытая тяжёлой бардовой шторой. - А там что? - не спрашивая разрешения, мужчина уверенно направился туда, игнорируя суетливого работника музея. - Это выставка семьи короля Генриха Четвёртого! - музейный служитель, безуспешно пытаясь поспеть за ним, наспех выпалил объяснение. - В первый год правления он приказал создать памятные алтари для каждого члена своей семьи. Тогда все, кто был в здравом уме, знали о проклятии Жака де Моле на весь королевский род… СюйНин уже не слушал. Откинув завесу, он замер. Перед ним открылось величественное собрание полотен, тянущихся от самого пола до резного потолка. Рамы, отлитые из чистого золота, переливались в лучах света. В центре, конечно же, восседал сам Генрих с супругой, по бокам — их дети. Но одна картина стояла особняком. На ней был изображён юноша с широко распахнутыми глазами и небрежно спадающими на лоб тёмными прядями. Две симметричные родинки под глазами были выписаны с почти неестественной точностью. От полотна исходила странная, почти осязаемая энергия. Оно будто светилось изнутри - словно его написали не красками, а самими лучами солнца. - Сейчас идёт реставрация, и… — работник снова попытался вмешаться, но, увидев, с каким жадным интересом мужчина разглядывает полотно, тут же замолчал. - Кто это? — голос СюйНина звучал приглушённо, будто он боялся спугнуть тишину, окружавшую портрет. - Это… пропавший принц, — после паузы служитель музея продолжил, понизив голос. - Сын короля Генриха. Исчез в день своего двадцать первого рождения. Картину написали за полгода до этого. Его так и не нашли, поэтому, когда хоронили самого короля, опустили в могилу и пустой гроб — в память о нём. *** Вернувшись в отель, Тянь СюйНин до глубокой ночи штудировал историю французской империи, выискивая любые упоминания о Генрихе IV. Но сайты лишь повторяли то, что он уже услышал в музее: проклятие, таинственное исчезновение, пустая могила… На следующий день у него было запланировано ещё две встречи. После них — обратный рейс в Китай. Даже если улетать придётся с пустыми руками. *** Тянь СюйНин снова стоял перед картиной. Всё вокруг растворилось в мутной дымке, потеряв всякое значение. Его неудержимо тянуло к полотну с необъяснимой силой, словно от этого зависела его собственная жизнь. Поддавшись непреодолимому импульсу, мужчина сделал первый шаг. Потом ещё один. Вскоре его ноги уже бежали сами, потому что картина, казалось, отдалялась с каждым мгновением. Когда его пальцы почти коснулись позолоченной рамы, изображение внезапно исчезло, оставив после себя лишь сладковатый аромат свежеиспечённого ванильного хлеба. Очнувшись, мужчина несколько секунд не мог понять, где находится и что все это был всего лишь сон. В носу всё ещё витал тот странный запах, а в груди пылал неутолимый интерес к загадочному портрету. - Я нашёл то, что мне нужно, - без предисловий бросил он в трубку, набирая номер менеджера. Уже через час они стояли перед тем самым юношей, чей образ не давал покоя СюйНину всю ночь. Переговоры шли напряжённо. Даже после предложения заоблачной суммы владелец музея упрямо качал головой: - Чем мне тогда хвастаться? Это наша главная достопримечательность! - Слышал этого урода? "хвастаться"! - СюйНин буквально вырвался из здания, с силой раскуривая сигарету. - Он вообще понимает что-нибудь в искусстве? ГаоЧэ, давно привыкший к вспышкам своего босса, спокойно открыл дверь автомобиля: - Самолёт через три часа. Ваши вещи уже собраны. Всю дорогу до аэропорта они молчали. Тянь прикрыл глаза, вновь ощущая тот сладковатый запах, будто призрачное обещание чего-то важного. Картина не отпускала его, даже когда частный самолёт уже набирал высоту, унося их в Китай. Сразу после прибытия, они сразу же поехали на съёмки, запланированные на вечер. Тяня не очень радовало данное расписание, особенно не радовала поездка во Францию, которая оставила после себя горький осадок незавершенности. Съемочная площадка исторической дорамы «Проклятие короны» кипела от суеты. Тянь СюйНин, привыкший к идеальному порядку на своих проектах, с раздражением наблюдал, как ассистенты бегали с костюмами, а режиссер в панике переписывал сцены в последний момент. - Где этот чертов второй актер? - проворчал он, закуривая сигарету. И в этот момент дверь павильона распахнулась. Ворвавшийся молодой человек едва не споткнулся о порог, неуклюже поймав равновесие. Его темные волосы были слегка растрепаны, а на щеках горел румянец от спешки. - Простите за опоздание! - выпалил он, слегка запыхавшись. Сюйнин замер. Перед ним стоял он. Тот самый юноша с картины. Будто он снова оказался в том самом зале напротив полотна. Те же большие, словно удивленные глаза. Те же две чернильные точки-родинки, будто поставленные кистью художника под ними. Даже манера держать голову - слегка наклоненной, будто прислушиваясь к чему-то далекому. Но самое необъяснимое - аромат. Теплый, обволакивающий шлейф ванили, свежего хлеба и чего-то неуловимо родного. Тот самый запах, что преследовал Тяня в кошмарах и наяву, не давая покоя. - Вы... - его собственный голос прозвучал чужим, предательски дрогнув. СюйНин сжал веки, ожидая, что когда откроет глаза - видение растворится. Но когда ресницы вновь взметнулись вверх, юноша все так же стоял перед ним. - Цзыю, - незнакомец совершил легкий поклон, совершенно не замечая его потрясения. Уголки губ дрогнули в смущенной улыбке. - Я исполняю роль второго принца. Кажется, мы будем работать вместе.