Помутнение

      Это было так... неожиданно?       Лу Гуан и сам не успел осознать, что творит.       Его тянуло тогда, невозможно, как же его...       Как магнитом.

______

      Это был поздний вечер. Они уже закрыли ателье и вдвоем варганили ужин. В чайнике закипала вода, на сковородке шкворчало мясо, а Чэн Сяоши занимался нарезкой овощей.       А Лу Гуан завис.       Просто застыл, глядя на чужой профиль.       Он мыл посуду, оставшуюся с обеда, развернулся, промакивая руки полотенцем, да так и...       Лу Гуан нервно сглотнул.       — Так нормально? Или потоньше нарезать? — Чэн Сяоши поднял глаза и улыбнулся.       Улыбнулся.       Он был так красив, когда улыбался, а ещё эти ямочки на щеках... Да он вообще всегда был красив. Когда смеялся, когда спал, когда злился...       Ты попал, Лу Гуан, просто попал.       Причем давно попал.       С самого первого дня.       С момента, когда Чэн Сяоши протянул руку, чтобы помочь подняться. Тогда как током ударило. И в голове только: О!       — Лу Гуан, ты слушаешь?       О, Чэн Сяоши, знал бы ты, как Лу Гуану было категорически плевать на технику нарезки этого несчастного огурца.       Во рту пересохло.       — На твое усмотрение, — сдержанно протянул он, спешно отворачиваясь.       Возможно чересчур спешно.       Но сегодня с Лу Гуаном творилось что-то невероятное. В голове только одно — Чэн Сяоши.       Чэн.       Сяоши.       Нет, безусловно, так было и раньше. Всегда так было. Быть может сегодня сказывался недостаток сна? Усталость? Прошлой ночью они долго работали с фотографией, а днём было открыто фотоателье...       Его как магнитом тянуло, стоило Сяоши попасть в поле зрения. Перед глазами буквально всплывала манящая картина, как Лу Гуан тянется к Чэн Сяоши, склонив голову, спрятав глаза за белыми ресницами.       Ну и дурак! На что ты рассчитываешь?       Лу Гуану невыносимо хотелось дать себе по лицу, чтобы прийти в себя, но это вряд-ли было бы поступком адекватного человека, которым он себя считал. Он повесил сложенное пополам полотенце на край стола, разгладил пальцами.       — Гуан-Гуан, тащи соус.       Соус.       Не глядя на Сяоши, подошёл к холодильнику. Дверца открылась, обдавая лицо приятной прохладой. Лу Гуан даже не заметил, что горит. Щеки, наверное, красные.       Баночка с красно-коричневым соусом холодила пальцы. Чэн Сяоши любил добавлять его в лапшу, а Лу Гуан любил смотреть, как Сяоши ее ест. От соуса его губы окрашивались в красный, и он неосознанно часто их облизывал.       Да что такое?!       Лу Гуан закрыл холодильник. Возможно дверца хлопнула излишне громко, но Сяоши не обратил внимание.       — Иди сюда, — протянул он, глядя себе под руки.       Ну и правильно.       А то отрежет ещё себе что-нибудь.       Лу Гуан зажмурился, провел рукой вверх по лицу, взъерошил пальцами белую челку и тихо выдохнул.       Соберись, Лу Гуан!       Нельзя.       Эта реальность была такой хрупкой, любое неверное движение и...       Хватит!!!       Лу Гуан подошёл на плохо гнущихся ногах и остановился у плеча Чэн Сяоши. За окнами царила непроглядная тьма, кухню освещал теплый электрический свет. Вокруг распространялся аппетитный запах жареного мяса, но голодными глазами Гуан смотрел вовсе не на сковородку.       Чэн Сяоши.       Он сглотнул.       Поставил баночку на стол рядом с чужими руками, предусмотрительно избегая касания. Казалось, будто Чэн Сяоши — огонь, а Лу Гуан — клочок бумаги, который непременно вспыхнет от малейшего контакта.       — Сейчас дорежу, сразу под крышку и соусом сверху, — деловито объяснял огонек.       Лу Гуан стоял так близко, что чувствовал тепло его тела. Чувствовал энергию, которая разносилась подавляющими волнами. И его запах. Уникальный запах тела Чэн Сяоши, который кружил голову, как в те моменты, когда Сяоши накидывал свою куртку на плечи Лу Гуана или бросался в него своей подушкой, или...       Блять!!!       Слишком опасно.       — Тарелки поставлю, — сдавленно пробормотал Лу Гуан, намереваясь сделать шаг в сторону.       — Погоди, — окликнул огонек, и Гуан поднял глаза.       И все.       Конец.       В голове красной лампочкой загорелась тревога, истошно завопила сигнализация.       Чэн Сяоши что-то говорил, повернув голову к Лу Гуану, но он не слышал ни слова. Возможно что-то про овощи? Или ателье? Гуан не знал. Он видел, как двигаются губы, но даже не пытался разобрать слов.       Непозволительно близко.       Настолько, что он чувствал дыхание на своей щеке. Лу Гуан был готов поклясться, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Вернее, ничего настолько сильного.       Это было похоже на смерть.       Отвратительную смерть.       Медленную, тягучую, удушающую.       Чэн Сяоши закрыл рот и приподнял брови. Что-то спросил?       И Лу Гуан проиграл.       Просто не смог.       Не выдержал.       В конце концов, он же живой человек, так давно и сильно влюбленный и... да нахер оправдания!       Лу Гуан качнулся вперёд.       Совсем чуть-чуть, но этого хватило.       Хватило, чтобы неловко ткнуться ртом в губы Чэн Сяоши. На периферии сознания услышал, как на столе что-то звякнуло, возможно это нож выпал из руки и ударился о разделочную доску, но это было не важно.       Уже не важно.       Сердце сорвалось вниз.       Лу Гуан шумно выдохнул через нос и пару раз сомкнул сухие губы, боясь открыть глаза.       Горькое сожаление стремительно растекалось внутри противной микстурой от осознания, что Сяоши не отвечает. От осознания, что он застыл, а после и вовсе попытался отодвинуться.       Мозг с громким щелчком встал на место.       Дурак, ой дура-ак!       Какой же дурак, Лу Гуан, чем ты думал?       Да понятно, чем...       Лу Гуану чертовски захотелось плакать. Разреветься прямо здесь, прямо сейчас, от стыда, от страха, от обиды, от гнева на себя самого...       Но хоть ещё разочек?       Пожалуйста, не отвергай меня...       Пожалуйста...       В последнем эгоистичном желании Лу Гуан дотянулся и поцеловал Чэн Сяоши в уголок сомкнутых губ.       А после отстранился.       И дальше что?       Он не мог поднять глаза. Так и стоял, уткнувшись взглядом в собственные кросовки.       Время застыло.       Сирена в голове совсем стихла, лампочка погасла.       Тишина...       Лу Гуан слышал только гулкий стук собственного сердца. Громкий, сильный, он, казалось, раскрошит ребра в мелкую крошку. Сердце билось так сильно, что становилось больно.       — Лу Гуан, — тихий голос прорезал затянувшуюся тишину.       Он почувствовал, как Чэн Сяоши невесомо провел большим пальцем по нижней губе. И когда его руки успели дотянуться до лица Лу Гуана? Он даже не заметил...       Лу Гуан сглотнул и... И посмотрел.       Поднял глаза и смотрел, смотрел, смотрел... Будто боялся отвести взгляд от этих прекрасных глаз, в которых желтыми бликами отражался свет кухонной люстры. Будто жизненно необходимо было пересчитать все черные ресницы. Будто стремился отпечатать в памяти каждый миг, каждую деталь, каждый...       — Лу Гуа-ан, — Чэн Сяоши повторил громче, отстранившись ещё чуть-чуть. Он смотрел Лу Гуану в глаза, а тот тонул.       Лу Гуан слышал, как с диким грохотом рушится его мир. Как отваливается от цельного пласта и огромными глыбами падает вниз все, что он имел. Этот гул его оглушил...       Лу Гуан словно со стороны видел свое застывшее лицо: блеск безумных глаз, огромные зрачки, перекрывшие радужку, приоткрытый рот...       Даже не дышал.       Он.       Все.       Испортил.       Захочет ли Чэн Сяоши забыть об этом и продолжить... дружбу? Можно ли теперь что-то поправить, откатить назад, сделать вид, что ничего не было? Сказать, что просто оступился. Да! Прости, Чэн Сяоши, устал за день, ноги не держат, вот и пошатнуло!       Бред?       Бред.       Но хотя бы попытаться..?       Лу Гуан зажмурился и попытался шагнуть назад, но упёрся задней частью бедер в кухонную столешницу.       Да блять.       — Прости, — прошелестел он и не узнал свой голос. Тихий, хриплый, потухший. Лу Гуан не смотрел на Чэн Сяоши, но слышал, как он набрал воздуха, чтобы что-то сказать. Гуан замотал головой в стороны, силясь предотвратить страшные слова.       — Прости меня, я случайно.. просто, — просто что, блять?!       Что ты несёшь?       Лу Гуан!       Мысли отказывались формироваться в голове. Там было пусто и холодно.       — Я не хотел, просто день был дл...       Горячие пальцы легли на губы, останавливая поток лжи.       — Лу Гуан, — протянул Сяоши.       Собственное имя врезалось в сознание Гуана тупым лезвием. Он слышал, как Чэн Сяоши зовёт его по имени бесчисленное количество раз на дню, но именно этот момент, он точно знал, болезненным ожогом отпечатается внутри до конца его дней.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — голос Чэн Сяоши был низким и глуховатым. В нем не было слышно злости, гнева, не было слышно разочарования. Он просто просил посмотреть на него, а Лу Гуан чувствал, как лицо заливает жаром. И как он может?       Лу Гуан думал, что расплачется сразу же, как откроет глаза. Что предательские слезы хлынут несдерживаемыми ручьями, усугубляя ситуацию.       Но нет.       Он сдержался.       Вот тут он, блять, сдержался, какой молодец!       Он обязательно заплачет потом. Попозже. Когда останется один.       Собрав все остатки собственного самообладания в кучу и наскоро слепив из них маску спокойствия и принятия, Лу Гуан послушался Чэн Сяоши.       Он видел, как самый кончик его языка мелькнул между губами, смачивая их, как дернулся его кадык. Только теперь Гуан осознал, что до сих пор стоит, вцепившись в рукав чужой футболки. Он разжал подрагивающие пальцы, провел ладонью по ткани, расправляя ее и приглаживая к плечу.       Чэн Сяоши перехватил руку. Прикосновение ощущалось калёным железом на запястье, но Лу Гуан не вырывался. Он вообще больше ничего не делал.       Уже наворотил, получите — распишитесь.       Хватит.       В считанные секунды весь организм охватило странное спокойствие. Ледяное смирение с тем, что все уже закончилось.       С тем, что все уже случилось, и это не исправить.       По кухне неторопливо распространялся запах гари.       Кстати о мясе!       Лу Гуан обернулся к плите, но Чэн Сяоши опередил его. В один шаг подлетел к ней, отодвинул сковородку с огня и повернул рычажок. Его движения были резкими и несколько дерганными.       Идеальный момент для побега. Вот только... А от кого Лу Гуан собирается бежать? И куда?       За окном ночь, квартиру сейчас снять, очевидно, не получится... Отель? Просто слоняться по улице до утра? Забрести в какой-нибудь бар и напиться?       Все перечисленное вообще никак не походило на решение проблемы. Лу Гуан опирался обеими руками на столешницу позади себя и внимательно наблюдал за Сяоши. Ловил глазами каждое движение и сохранял в голове на память.       Разобравшись с несостоявшимся ужином, Чэн Сяоши двумя руками взлохматил чернильно-черные волосы и обернулся к Лу Гуану. Из его взгляда что-то исчезло. Неуловимое, невесомое... Лёгкость?       — Слушай, — наконец он первым нарушил тишину и вернулся на прежнее место. Встал рядом, нервно заламывая пальцы. Гуан слегка наклонил голову вбок, пытаясь поймать его глаза. За те пару мгновений, что Чэн Сяоши скакал по кухне, заливая угли на сковородке водой, Лу Гуан успел провернуть в голове тысячи вариантов развития событий. А может и больше. И мысленно он ждал самого худшего.       — Лу Гуан, я правда... — Чэн Сяоши замялся, честно стараясь не отводить взгляд, — правда не знаю, что тебе сказать.       Что ж...       По крайней мере, это не посыл нахер сразу же.       Уже не так плохо.       Лу Гуан медленно кивнул, поджимая губы.       — Я не ожидал просто.       — Да все нормально... — руки все ещё тряслись, но ведь в целом все хорошо?       — Нет. То есть да. Да блин, Лу Гуан, — Чэн Сяоши поморщился, неожиданно ткнулся лбом в плечо Гуана и раздражённо простонал.       — Все в порядк... — вообще не в порядке!!!       Лу Гуана будто током ударило! Захотелось одновременно прижать Сяоши ближе к себе и никогда не отпускать, и, одновременно, оттолкнуть подальше, чтобы не усугублять плачевную ситуацию.       — Хватит. Я не умею так быстро соображать, Лу Гуан, подожди, — говорить, не поддерживая при этом зрительный контакт, видимо, было проще, — Я... Ты мне очень нравишься. Правда. Но я и подумать не мог, что ты... Ты же такой... Такой... Не знаю, холодный, неприступный, рассудительный, а я... Нет, я, конечно, догадывался, что ты не по девушкам, но в то, что тебе могу понравиться именно я, я тоже не верил, — Чэн Сяоши несло все дальше, — Я просто думал... вернее не думал, а... Я просто предполагал, что... мало ли... Ну, то есть... Чисто гипотетически... — он снова издал мучительный стон куда-то в соединение плеча и шеи, — я думал, что если я действительно могу тебе понравиться, то ты мне об этом просто скажешь, — на последнем слове его голос настолько стих, что конец предложения понял Лу Гуан только по контексту.       Воцарилась тишина.       Как-то отстраненно Гуан понял, что шея онемела в том месте, где ее опаляло дыхание Чэн Сяоши.       Ты мне очень нравишься...       Лу Гуан ему нравится.       Нравится.       Вау.       Пиздец.       Сердце вновь забилось в бешенном ритме.       Испытывая симптомы сильной умственной недостаточности, Лу Гуан рвано вдохнул и попытался отстранить Чэн Сяоши за плечи.       — Скажи что-нибудь, — пробубнил тот все ещё куда-то в шею, сопротивляясь.       Лу Гуан нервно сглотнул, а в голове была только одна мысль: он нравится Чэн Сяоши.       Сказать что-нибудь? А что тут скажешь? Отрицать было бы глупо, он уже сделал то, что сделал.       — Нравишься,— еле слышно протянул Лу Гуан, вернув ладони на столешницу позади себя, — Чэн Сяоши, прости меня, что я так... Так резко. Не знаю, что на меня нашло... Я просто...       Оправдания, оправдания, оправдания...       Так глупо!       Тело Чэн Сяоши затряслось — он бесшумно смеялся куда-то в плечо.       — Ты чего?       Лу Гуан вновь обхватил его плечи, чтобы отодвинуть, но Сяоши взял его за запястья и вернул руки назад.       — Не верится, — он поднял голову, и глаза встретились.       Действительно не верится. Может Гуан спит? Моргнет — и из-за угла снова выскочит какая-нибудь красноволосая чувырла с пистолетом.       Стало страшно.       Холодный липкий ужас начал расползаться по внутренностям.       Нет, нет, нет!       Панически захотелось обнять Чэн Сяоши в попытке доказать реальность, особенно, учитывая тот факт, что теперь это вроде как позволено, но руки все ещё были в плену позади.       — Хочу тебя поцеловать, — честное признание теплым чувством разлилось где-то в груди, по-настоящему согревая. Лу Гуан лишь кивнул, будучи неспособным произнести ещё хоть слово, и сам подался вперёд, вытягивая шею.       Все хорошо. Чэн Сяоши здесь, живой и здоровый.       Его губы были тёплыми и очень мягкими. Оказывается, целоваться гораздо приятнее, когда тебе отвечают. В его голове роилась куча вопросов, но это потом. Все потом. У них ещё куча времени, и они все успеют.       Когда Чэн Сяоши всё-таки выпустил руки Лу Гуана, тот с небывалым удовольствием запустил пальцы в чернильные волосы. Проворная рука скользнула на поясницу Лу Гуана, прижимая ближе, а вторая легла на его шею.       Как же приятно.       Невыносимо приятно.       Лу Гуан льнул к нему, подаваясь каждому прикосновению. Мокрый язык самым кончиком скользнул между его губ, и он шумно выдохнул, поудобнее наклоняя голову. Лу Гуан растворялся в этом мгновении, активно целуя желанные губы и жадно вдыхая запах Чэн Сяоши. Он был готов позволить Сяоши все, чего бы тот не пожелал, в благодарность за то, что он просто существует в этом моменте.       Грудная клетка плавилась от жара, который норовил опуститься все ниже, вслед за прикосновениями Чэн Сяоши. Его руки свободно переместились на бока, пальцы нежно провели вниз по ребрам и остановились на кромке шорт, которая прощупывалась сквозь рубашку.       Лу Гуан отстранился первым. Прикрыл глаза и уткнулся носом куда-то под подбородок Сяоши, уложил руки на талию..       Тихо засмеялся.       Лу Гуан, Лу Гуан...       Куда ты докатился?       — Чего смеёшься? — поинтересовался Чэн Сяоши. В его голосе слышалась улыбка.       — Ты сказал "я догадывался, что ты не по девушкам"? — Лу Гуан посмотрел на него, а тот смущённо опустил голову.       — Ну... Я прикидывал варианты.       — Какие варианты? — с наигранным возмущением, Гуан дёрнул Чэн Сяоши за воротник.       — Те, в которых могу тебе понравиться, — самодовольно протянул он, взяв Лу Гуана за запястья.       — Болван, — с искренней улыбкой он подался навстречу, чтобы снова поцеловать.       Но до желанных губ так и не дотянулся — испуганно обернулся на звук провернувшейся дверной ручки. Когда смена в ателье кончилась, они закрыли входную дверь изнутри. В замочной скважине провернулся ключ.              Они переглянулись и спешно отошли друг от друга.       — Ещё не спите? Мимо иду, смотрю, свет в окнах... — Цяо Лин прошла на кухню, звеня ключами в руке, — Ой фу-у! Вы что тут устроили?! А?! Чэн Сяоши!!!       Лу Гуан вздрогнул всем телом, испуганно округлив глаза.       А, она про мясо!       Ну, бывшее мясо...       Хозяйка бросила ключи на стол, взяла сковородку и открыла крышку.       — Что это такое?!       Чэн Сяоши пожал плечами.       — Да ладно тебе, я помою.       — ТУТ УГЛИ!!!       — Ну и ладно...

______

      Лу Гуан с шумным выдохом растянулся на своей кровати. Свет уже был погашен, тонкие занавески обрамляли окна, впуская в комнату тусклые огни уличных фонарей, а в ванной шумела вода. Он успел сходить в душ, пока Цяо Лин бегала за Сяоши со сковородкой по кухне, а после осуждающе наблюдала, как тот пытался оттереть пригоревшую свинину. С одной стороны, Лу Гуан был благодарен ей за эту передышку, но с другой... настрой она точно нарушила.       Он запустил ладони в белые волосы. Они все ещё были влажными и хаотично торчали во все стороны. День действительно был длинным. Ночная работа над фотографией, смена в фотоателье, потом совместный поход в магазин за продуктами, потом... Потом признание, забравшее весь запас нервных клеток на этот год. Или на всю жизнь сразу. При воспоминании об этом задрожали руки. Состояние было странным. Будто бы это все сон и сейчас предстоит проснуться. Будто бы это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Вода в ванной затихла.       Сердце бросилось вскачь, гулко отдаваясь в грудной клетке. Лу Гуан прикрыл глаза.       Чэн Сяоши.       Все мысли против воли пришли к тому, что он сейчас появится в комнате. Весь такой красивый, с вихрастой копной мокрых волос, с полотенцем на плече.       Обычно Сяоши выходил из душа, обернув бедра широким полотенцем, а маленьким по пути вытирал волосы. Капли воды летели во все стороны, а также стекали по шее и вниз.       Вниз.       Можно было бы подойти, проследить пальцами мокрые дорожки на торсе. Или не пальцами. В голове сама собой нарисовалась картина, в которой Гуан сцеловывает прозрачные капли, опускаясь все ниже.       Он сглотнул, уставившись в потолок. Стало жарко.       Вот он выйдет сейчас. Взъерошенный, разгореченный, со своей неизменной улыбкой с ямочками.       Ладони вспотели, Лу Гуан сжал в пальцах мягкое одеяло.       Внезапно в голову пришла мысль, что надо включить свет. Как будто бы это сделает обстановку менее... напряжённой? Лу Гуан понимал, что скорее всего сам все себе придумал, но...       Шумно выдохнул и в два движения оказался на полу.       Включить свет.       До выключателя он дойти не успел. Так и застыл посреди темной комнаты когда дверь в ванную открылась с тихим скрипом. Силуэт Чэн Сяоши двинулся в его сторону. В полумраке Лу Гуан отчётливо видел, что на том были лишь светлые пижамные шорты.              — Ты чего тут стоишь? — ласково пробормотал Чэн Сяоши прямо на ухо, Лу Гуан почувствовал его горячие руки на своей талии. По спине пробежали мурашки.       — Свет... — Лу Гуан успел произнести лишь слово, прежде чем Сяоши потянул его на себя, спиной отходя к кровати.       В голове вновь замигали красные огни.       — Сяоши, — шепотом выдохнул Гуан, оказываясь на чужих коленях. Чэн Сяоши уже вовсю хозяйничал под футболкой, прижимаясь губами к белой шее. Уши вспыхнули красным, а лицо обдало жаром.       — Ничего из того, чего тебе бы не хотелось, — промурлыкал Чэн Сяоши между поцелуями, — А ты ведь хочешь, Гуан-Гуан?       Хочет ли он?       Да конечно!       Все тело изнутри колотит, конечно хочет!       Кто бы ему ещё пару часов назад сказал...       Лу Гуан запрокинул голову, судорожно хватая ртом воздух и подставлясь под мягкие губы, запустил подрагивающие пальцы в черные пряди. Воодушевившись, Сяоши сильнее надавил на поясницу Гуана, вынуждая шире расставить колени и придвинуться ближе.       Блядство.       Сквозь тонкие пижамные шорты Чэн Сяоши совершенно четко чувствовалось жаркое возбуждение. Лу Гуан ощущал, как и у него самого все горит. Хотелось податься ещё ближе, впечататься в тело Сяоши, прижаться сильнее...       — Хочу тебя, — Чэн Сяоши рвано выдохнул в зацелованные губы, вовлекая в долгий, тягучий поцелуй. Глаза закрылись сами собой, а Лу Гуан все ещё не верил в происходящее. Еще утром он думал, что день сегодняшний не принесет в этот таймлайн никаких нововведений. И вот оно что.       Интересной деталью в сознание опустился факт того, что из них двоих, именно Чэн Сяоши оказался тем, кто четко выражал вслух свои мысли. И это он ещё считал Лу Гуана рассудительным. Да у него в голове настоящий хаос!       Лу Гуан подцепил футболку через спину, стянул ее и уронил куда-то на пол. Обвил руками шею Чэн Сяоши. Реакция собственного тела мешала здраво мыслить. Да и нужно ли было сейчас? Лу Гуану хотелось взять этого человека в руки, прижаться ближе, зацеловать, облизать сверху до низу... А ещё хотелось принадлежать. Принадлежать Чэн Сяоши.       А тот все целовал, целовал, целовал... Лу Гуан плавился, судорожно выгибался под его прикосновениями. Он словно умирал каждый раз, когда Сяоши прикусывал чувствительную кожу на шее, каждый раз, когда Сяоши проводил руками по обнаженной коже, каждый раз, когда Сяоши возвращался к его губам своими.       Хотелось.       Безумно хотелось.       Не разрывая страстного касания губ, Лу Гуан развернул корпус и упал спиной на кровать, утягивая Чэн Сяоши за собой, а тот охотно навис сверху, выцеловывая острый угол челюсти, покусывая мочки ушей. Его ладони проскользили вниз, ловкие пальцы подцепили резинку пижамных шорт. Собственное возбуждение тут же напомнило Лу Гуану о себе жаркой пульсацией.       Чэн Сяоши заглянул в глаза. Лу Гуан не знал, что Сяоши в них рассматривал, но он сам видел перед собой безумца, и что-то ему подсказывало, что выглядит он точно также. Сумасшедшие глаза ярко сверкали в полумраке, зацелованные губы влажно блестели, черная взъерошенная копна торчала во все стороны, а по виску стекала капля пота. Или это вода с волос? Повинуясь внезапному порыву, Лу Гуан приподнялся на локтях и слизал ее.       — Лу Гуан...       — Мм?       Глухо простонав, Чэн Сяоши плавно опустился ниже, утыкаясь лбом в грудь Лу Гуана, и плотно притерся пылающей твердостью к его бедру. Его тело заметно дрожало, а с зацелованных губ срывалось шумное дыхание. Рвано вздохнув, Лу Гуан осторожно толкнулся бедрами вверх.       Как же сладко простонал Чэн Сяоши. Несдержанно, вымученно.       Не останавливая движений, Гуан притянул голову Чэн Сяоши вверх, сцеловывая тихие стоны. Ему подумалось, что они могли бы закончить прямо так. Много было и не надо. Скопившиеся чувства так долго ждали выхода наружу, что оба тела колотило от малейшего воздействия. Однако Чэн Сяоши всё-таки умудрился стянуть с Лу Гуана шорты, сбросив их куда-то на пол.       Продолжая прижиматься к теперь уже обнажённому бедру пахом, Чэн Сяоши обхватил рукой чужое возбуждение. Лу Гуан захлебнулся собственным стоном, прикусывая розовое ушко Сяоши, которое так удобно оказалось рядом, а через пару-тройку движений горячей ладони опомнился.       — Эй, а ты?       Чэн Сяоши поднял голову с плеча, смазано поцеловал ямочку под нижней губой.       — Снимай это, — сдавленно прошептал Лу Гуан, самостоятельно залезая пальцами под резинку шорт. Очередной предмет одежды отправился на пол. Несколько отстраненно Гуан подумал, что спальня не располагала большими размерами, поэтому он предвкушал, что утром обнаружит на полу ковер из вещей.       Но это будет утром. А сейчас ночь. И Чэн Сяоши в его руках такой горячий, ласковый, податливый.       Нежный.       Просящий.       Лу Гуан не глядя обхватил пальцами твердый член, большой палец проехался по головке, и Сяоши протяжно заскулил, утыкаясь носом куда-то ему под подбородок.       — Как ты хочешь?       — Не останавливайся, — попросил — почти проскулил — он, прикусывая нежную кожу, — Просто не останавливайся.       Лу Гуан почувствовал, как свободная рука поднялась к его волосам. Пальцы ласково проехались по всклоченным белым прядям, зарылись в них, притягивая в поцелуй.       Время замедлилось. Стало невероятно вязким, тягучим, как остывающая карамель. Лу Гуан был оглушен стуком собственного сердца и шумом общего рваного дыхания. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался.       Протяжный стон вырвал его в реальность.       Как же Сяоши был красив.       Раскрасневшийся, взмокший, с этой торчащей во все стороны копной черных волос, с этим потрясающим лихорадочным блеском в глазах, с этими алыми зацелованными губами.       Движения ускорились.       — Гуан..! Мм..       Лу Гуан жадно ловил глазами каждое мгновение. Как тот зажмурился, как вжал голову в острые плечи, как его тело прошило судорогой наслаждения. Ладонь опалило жидким пламенем, а собственное горло саднило от хриплых стонов, которые беспорядочно рвались наружу. Лу Гуан запрокинул голову, пряча глаза за белыми ресницами, полностью отдаваясь во власть Чэн Сяоши.       Подбираясь к пику, он вцепился руками в тело Чэн Сяоши, притянул и крепко прижал к себе.       — Сяоши...       Сорвавшееся с губ в последний момент имя опавшим листом опустилось в помутневшее сознание. Оглушительный взрыв. Лу Гуан, казалось, напрочь выпал из реальности. Было так приятно, так сладко, так... Невероятно хорошо. Тело все ещё содрогалось, когда Чэн Сяоши приподнялся на локте и, отведя свободной рукой белые волосы, поцеловал его в лоб.       Лу Гуан протяжно выдохнул.       Все хорошо.       Теперь все точно будет хорошо.       У них впереди ещё много времени.       Только их времени.       Времени, где все будут живы.