Эскатон

Ночь с сияющей луной. Снег хрустел под несколькими парами ног. Зима была шикарной. Группа парней пришла на заброшку в лесу, прихватив с собой красную краску, свечи и ещё какие-то вещи. Они вызывали демона. — Да Джисон, не кипятись ты так! Повеселись ты хоть раз, — говорил один из друзей Хана. — Мне...моя религия не позволяет вызывать демонов... — А, ну точно, я уже забыл, что ты у нас верующий. Но ты же не уйдёшь от нас из-за этого.., — друг внезапно схватил запястье Джисона, наклоняясь и тихо шепча, — Верно?. Джисон слегка сжал кулаки, поджав губы. Кивок, после которого его отпустили. Смех эхом отражался от стен, отзываясь чем-то неправильным. Один доставал краску, другой поджигал свечи, а третий — книгу. Это нельзя было остановить. Он сделал один шаг назад. Второй. Ветка громко хрустнула под подошвой, заставив всех обернуться. — Джисон, блять, ты никуда не уходишь. Поздно. Двое парней подошли сзади и схватили за руки Джисона, заломав их за спиной, заставив пригнуться. Его толкнули к уже нарисованному кругу, пентаграмме, зажжённым свечам. Другой держал какую-то старую книгу в руке. — У своей слепой бабки спиздил её, хахаха. Рука перелистывала страницу одну за другой. Взгляд не останавливаясь анализировал строки, не вглядываясь в некоторые изображения. Как внезапно остановился на одном. — Опа, а что это тут у нас? "Morveth (Морвэт) не вернётся в ад, пока не обломит каждую ветвь, что его позвала", а настоящее его имя "Минхо"... Звучит прикольно. Короче, вызываем его. Джисон пытался вырваться, но на него сильнее надавливали. Колени подкашивали. Зачитывались строки. “Invoco te, Morveth, ex tenebris. Aperi portam. Accipe sanguinem”. Сердце неустанно колотится. Страшно. Но что-то было не так. Стены затрещали, трещины становились больше и глубже, несколько попадало на землю. Пол дрожал, словно был живым. Хватка ослабла на его руках и Джисон воспользовался этим, вырвавшись и убегая под досадные голоса компании. Демон пробудился. Твит| Нет... Нет, нет, нет! У меня галлюцинации или просто их приколы с фокусами! Джисон бежал не оглядываясь. Выбегая с заброшки. Он глотал воздух, что бил по его лицу. Сердце колотилось так сильно, громко, казалось рёбра разорвёт изнутри. Но что-то остановило его, заставив оглянуться на разрушенное здание. Тихо, выл только лёгкий холодный ветер, обдувающий лицо. Тишина настораживала, заставляя в груди сжиматься. Слишком громкая. Слишком спокойная. "Боже... Пусть всё будет хорошо... Они просто выйдут, ничего не случится и...—". Внезапно раздался крик, второй, а после симфония разных голосов, умоляющих о пощаде и зовущие на помощь, разроссясь по лесу. Каждый из них обрывался один за других, до тех пор пока вовсе не стихло. Слёзы наворачиваются, глаза засверкали в темноте. Ноги дрожали и Джисон вцепился за ближайшее дерево. — Ребят?.. Выходите...пожалуйста... Но ответа так и не последовало. Ветер сильнее завыл, заставив спрятаться в шарфу, а пальцы были бледными, выглядя окоченевшими. Он забыл перчатки дома. Парень не хотел идти туда, но в голове было только: "А вдруг они там?". Внезапно раздался ещё один крик, друга, с которым Джисон больше всех общался: — ДЖИСОН, БЕГИ! Сразу раздались шаги, слишком точные, слишком не человечными. Кто-то бежал. За голосом. За его другом. Но в здании через секунду послышалось, как кто-то отбивается, но после замертво падает на холодный бетон, эхом разнося по округе. Ноги Джисона несли его куда подальше. Зря он посмотрел туда. Зря он вообще согласился на эту авантюру. Ведь сзади раздался хруст снега. Кто-то медленно шёл за ним. *Оно* его заметило. В голове пусто. Хотелось закричать во весь голос, но никто бы всё равно не услышал. Умирать не хотелось, очень страшно. Сейчас сдаться, просто упасть и смириться = смерть. Поэтому Джисон нёсся по тем тропинкам, которые помнил, но снег почти всё за собой прибрал. Адреналин скакал, что отдавало в ушах пульсацией, дышать жгуче, казалось скоро задохнётся от самого же себя. Тёплый шарф зацепился за какую-то ветку и развязался с шеи, оголяя его тонкую кожу, заставляя дрожать сильнее. Пальцы дёргались то ли от холода, то ли от ужаса. Он не думал, просто бежал вперёд, потеряв счёт времени. Сколько он бежал? Минуту? Две? А может пятнадцать? Но ноги горели, лёгкие разрывались от ледяного воздуха. Глупая, ложная надежда возникла в его голове, когда Джисон увидел выход из леса, а за ним и свою квартиру — он выбрался. Ноги подкосились и он упал, метров пять точно проползав на четвереньках. На щеках красовались царапины: тонкие, толстые, походу от веток. Но теперь, здесь его дом, совсем близко, даже горели окна домашним светом. Мама что-то готовила в такой час или волновалась о сыне, на улице было уже темно. В далеке появилась фигура. Чёрная, одна единственная из всего округа. — Папа?.., — спросил Джисон с детской невинностью, поднимаясь на ноги. Словно забыв тот кошмар, что у него был, его ватные конечности сами начинают двигаться вперёд. Джисон до сих пор пытался отдышаться, дыхание дрожало, как осиновый лист, а всё ощущение холода пропало в миг, замерившись теплотой в душе. Вот оно — спасение, можно расслабиться. Всё позади. Как и этот грёбаный лес. Как и...его друзья... Фигура начала двигаться в его сторону, медленно, почти незаметно. Из-за темноты было сложно что-то различить, но по мере приближения парень начал осознавать. Это не его отец. С каждым шагом фигура вытягивалась, словно ломая законы тела — выше, быстрее, неестественнее. Джисон, до этого радостно идущий навстречу, теперь, спотыкаясь, плёлся назад. Но *он* был быстрее. Парень смотрел, не отрываясь, как его настигли за считанные секунды. Пальцы окоченели, Джисон не чувствовал конечностей из-за мороза, а по щекам текли раскалённые слёзы. — Т-ты... Ты Минхо?.. — тихо спросил подросток дрожащим голосом, поджимая губы. В ответ тишина. Свет фонаря падал позади демона, не давая чётко разглядеть лицо. Прищурившись, он увидел человеческие очертания лица, рога, как у барана, чёрное пальто. Он выглядел... Как обычный человек...Но что-то в его лице было не так — слишком симметрично, слишком гладко, как маска... — Ты правда думал, что сбежишь от меня? Слова и тон заставили вздрогнуть. Он был тяжёлым. Ровным. Без единого изъяна. Джисон замер, движения сковались, как внезапно он услышал треск. Ткань позади Минхо разорвалась. Демон даже не двинулся. Крылья... Это были чёрные крылья, тенью падая на парня. Рука потянулась за подростком, но он уклонился, на адреналине вставая и бежа обратно в лес от безысходности. Я не хочу умирать... Вновь бегство, снова этот проклятый лес. Темно. Дальше 10 метров ничего не было видно. Джисон бежал вслепую. Лишь бы спастись. Лишь бы оторваться и выжить. Он уворачивался от веток. Прыгал через маленькую замёрзшую речушку. Но в итоге споткнулся об что-то под снегом. Лицом вниз. Прямо в снег. Джисон полежал пару секунд. Прислушиваясь. Вокруг тишина, лишь медленно падающий снег. Небо было необычайно звёздным. Он перевернулся на спину и дышал так бешено, словно ему отбирали воздух. Снег под ним — мягкий, как подушка. Звёзды сияли так ярко, что, казалось, улыбаются. Он дышал. Он жил. Он оторвался. Выжил. Парень не думал о том, что потерялся, просто был счастлив, что спасся. Слёзы потекли от радости, ноги не чувствовались, казались ватными, и позволил себе ещё минутку отдохнуть. Сердце всё ещё билось, но уже не в панике — а в радости. Даже улыбнулся и закрыл глаза. На секунду. Две. В последний раз вздохнув, и открыл их. Он застыл... Два белых глаза. Смотря прямо на него. Хищные. Без капли жалости и сочувствия. Слегка покачивающиеся на толстой ветке дерева. Руки дрожали. Не было сил даже встать. Паника.. Паника овладела парнем с новой силой. Медленно, рывками, Джисон двигался назад на четвереньках. Но это было бесполезно. Он знал это. Глаза исчезли. Вместо этого с ветки спрыгнул тот самый демон. Существо явно наслаждалось этим. Страданиями. Безвыходностью. Улыбка без веселья красовалась на его лице. Шаг. Один. Второй. Заставляя подростка упереться затылком о камень сзади. — Мне... Мне страшн-но... Умоляю, не убивай меня... Это были не слова. Всхлипывания. Мольбы о пощаде, которые не запецили демона ни на секунду. — Я.. Я сделаю всё угодно, только прошу, отпусти меня! Демон медленно наклонился вперёд. С удовольствием разглядывая лицо, искажённое слезами и страхом. Он не моргнул. Не дышал. Только говорил — ровно, как приговор: — Вы вызвали меня. Шептали моё имя, не зная, что оно живое. Теперь я здесь. И никто из вас не уйдёт, пока я не вернусь. Минхо резко схватил Джисона за лодыжку. Снег закрипел. Парень кричал. Брыкался. Хватался за любые отступы. Но ничего не помогало. Демон лишь сильнее сжал лодыжку. Послышался хруст костей. Парня тащили по снегу куда-то в глушь леса, где деревья были слишком прямыми. Как коридор, ведущие прямо в ад. Прямо к его гибели. В голове было пусто. Через пару минут тело полностью перестало слушаться. Предавало собственного хозяина. Он просто смотрел на звёздное небо, а в голосе эхом отдавались отголоски его друзей со словами «Будет весело!». Но теперь это звучало как насмешка. Как приговор, который они сами себе подписали. Тем временем, когда его тащили как мешок костей и плоти. Сегодня был последний день его подростковой жизни. А его любимый Бог так и не помог. Из-за дерева виднелась церковь. Полуразрушенная. Кресты на каждом шагу. На каждой могиле из нескольких десятков. Церковь встретила их молчанием. Ни одного звука — будто сама смерть ждала внутри, терпеливо. Тяжёлые шаги Минхо звучали как удары по крышке гроба. Джисон больше не плакал. Парня кинули у самого креста, пока сам демон отошёл куда-то. Внутри церкви пахло сыростью и гнилью. Не одно животное здесь умерло. Где-то капала вода. Кап. Кап. Кап. Словно отчитывалось, сколько секунд ему осталось. Было также холодно, как и снаружи. Минхо отвернулся, что-то поднимая с пола, повернувшись к парню спиной. Джисон медленно встал на ноги. Слегка шатаясь, ухватившись за рядом стоящий большой крест с его роста, как опору. Пол заскрипел. Громко. Казалось, весь лес услышал. Затылок болит, кожа расцарапана до крови. Последствия после того, как его таскали. Он посмотрел на выход сзади. На выпрямившегося демона. Всё давало надежду вновь сбежать, хоть до этого он думал, что больше не будет возможности. Джисон развернулся. Сделал шаг в сторону выхода, как почувствовал сильный толчок в грудь. Заставивший весь воздух исчезнуть из груди. И закрыть глаза, увидев звёзды. Демон стоял перед парнем, сжимая в руках гвозди и молоток. Позади деревянный крест, который устрашающе нависал. Подросток боялся пошевелиться, лишь учащённо дышал с громко стучащим сердцем в груди. Минхо смотрел на него без эмоций. Гвозди в его руке были длинными, ржавыми, словно хранили в себе не одну смерть. Молоток — тяжёлый, на рукояти трещина. Джисон нервно сглотнул, прижимаясь к ледяному кресту, словно это его спасение. Но Минхо ничего не говорил. Он подошёл ближе и наклонил голову, словно изучая все уязвимые места подростка. А затем медленно поднял руку, схватив грубо за запястье, и прижал к кресту. Попытки вырваться были бесполезны. Демон был сильнее. — П-постой...! Но Джисон не успел среагировать... Рука Минхо поднялась в воздухе, другой подставляя гвоздь к запястью. Сильный удар молотком. Гвоздь прошёл с хрустом через всю конечность, забиваясь к кресту. Дикий вопль эхом отразился от стен, сразу закончившись. Вороны снаружи улетели, испугавшись. — Остановись! Прекрати! Я.. Я не знал, я не хотел!... — Ты знал. — Ответил Минхо, прижимая локоть к шее парня, не давая тому вырваться, затрудняя дыхание. — Вы все знали. Вы думали, что это просто игра. Запястье кровоточило. Каждое движение приносило боль, заставляя алую жидкость течь больше, капая на пол пятнами. Джисон стиснул зубы, пытаясь подавить желание орать во всё горло. Он сделает всё, чтобы не доставить этому ублюдку удовольствие. Минхо убрал локоть, вместо этого схватив незаколоченное запястье и подняв к другой стороне креста. Он поднял молот и опять подставил гвоздь. Слёзы не текли. Закончились. Он лишь сжал челюсть, когда второй гвоздь пригвоздил его запястье к кресту. Кровь потекла по дереву. Казалось, он пил её. Пальцы не шевелились. Джисон, сквозь боль, пытался дёрнуть, но ноги скользили. Минхо не дал ему упасть — он вбил гвоздь в левое бедро, глубоко, под углом, чтобы тело не съехало. Последний гвоздь в ступню. Прямо через ботинок, насквозь. Голос надрывался несвязанными стонами боли, голова не поднималась, болталась. Джисон висел не шевелясь. Новая *икона боли*. Его не убили. Его заставили мучаться в муках. Минхо отступил. Смотрел. Вглядываясь. Гвозди — как якоря. Кровь — клей между телом и деревом. А крест... Крест не держал его физически, он держал его разум. Джисон чувствовал, как крест дышит, пульсирует. Словно он живой. Будто не оставляя его одного в муках. — Я здесь. Я рядом. — Казалось шептало успокаивающе на ухо дерево. Мысли переворачивались вверх дном. Всё кружилось, размывалось. Он даже не заметил, как Минхо рядом уже не было. Словно он испарился. — Это сон... Я просто сплю... Я точно проснусь и забуду этот кошмар... Но он так и не просыпался. Никто его не будил. А крест словно обнял его, не оставляя одного. — Закрой глаза. Дай себе отдохнуть. И Джисон закрыл глаза. Больше их не открывая. Прошёл месяц. Зима стояла в разгаре — та же мерзлая, серая, с ледяными улицами и белым безмолвием на ветвях деревьев. Весь город был расклеен листовками "Вы видели его?" и внизу фотография Джисона. Все новости были забиты про исчезновение компании подростков в лесу. Даже другие города рядом помогали с поисками. — "Пять человек было найдено в заброшенном здании неподалёку от посёлка ХХХ. Шестой мальчик не был найден до сих пор. Полиция ищет его третью неделю в лесу, но нашли лишь шарф. Поиски продолжаются. Все следы замёл снег. Подростки были жестоко убиты. Их тела растерзаны, а конечности оторваны. Как предполагают, это не было сделано обычный человек. Скорее чем-то паранормальным. Свидетелей нет." — Мама Джисона сидела и плакала, смотря новости. Каждый день мать просыпалась с мыслью: вдруг сегодня он вернётся. Вдруг постучит. Вдруг просто забыл телефон. Вдруг это всё — ошибка. Но каждый вечер она засыпала с пустыми руками. Всё чаще — с застывшими слезами на щеках. Она постоянно искала его, уже всех обзвонив, но никто так ничего не знает. Полиция не делает никаких успехов, хотя они обошли весь лес вдоль и поперёк. Мама сжимала в руке шарф, до сих пор чувствуя запах своего сына. Внезапно постучали в дверь. Женщина встала, подошла к двери и открыла её. Стояло двое полицейских и один сразу сказал: — Мы нашли его. ДНК подтвердилось, но к сожалению... — Он снял с себя полицейскую фуражку и приложил к сердцу. Его лицо сразу изменилось. Она поняла сразу. В душе она надеялась, что он жив, где-то заблудился, но давно осознала, что больше никогда не услышит его голос, больше никогда не почувствует его тепло, никогда... — Можно... Мне посмотреть на своего сына? — тихо спросила женщина. Полицейские дали согласие. Усевшись в полицейскую машину, они ехали долго. Минут 30 точно, проезжая через трудно доступные дороги, постоянно куда-то заворачивая. Под конец поездки они вышли. Стояло ещё три полицейских машин и две скорой помощи. Пройдя по узкой тропинке рядом, женщина заметила, как всё было огорожено жёлтой лентой и увидела церковь, вокруг неё много людей. Даже детектив откуда-то взялся. — Здесь. Но предупреждаю, от увиденного... вам сразу поплохеет. — Предупредил полицейский, не став останавливать. Женщина вошла внутрь. Воняло гнилью так сильно, аж нос морщился и в уголках глаз появлялись слёзы. Пройдя внутрь, она увидела его. А вернее, то, что осталось от Джисона. Кожа, натянутая на кости. Съеденная. Изуродованная. Одежда была почти полностью разодрана — будто её жевали, рвали, оставляя только штаны. Больше — ничего. Ни тепла, ни глаз, ни дыхания. Только остаток молитвы, застывшей навсегда в напряжённых пальцах. Она не закричала. Только опустилась на колени и обняла то, что ещё недавно называла сыном. Полицейский подошёл сзади, став рядом. Положил руку ей на плечо, хотел что-то сказать. Но не успел... Он заметил что-то на дереве какое-то движение. Не ворона. В тени, с большими чёрными крыльями. Человек. Нет. Силуэт. Рога. Крылья. Чёрное пальто. Что-то бесшумное. Он смотрел прямо на него блестяще белыми глазами. Потом приложил палец к губам. — "Тшш." И исчез — как будто его и не было. Как будто он просто растворился в небе. Полицейский стоял, не двигаясь. Он знал: если скажет — никто не поверит. Если промолчит — всё равно будет помнить.