sixth magnitude stars

За ними снова следят. Нил откручивает крышку с холодного лимонного чая, и делает медленный глоток. Краем глаза, он замечает мальчика, сидящего в углу аудитории, в самом конце. Точнее, за Кевином снова следят. Хотя сам Кевин, похоже, об этом не догадывается. Нил заметил это уже на первой неделе занятий. Каждый раз, когда они входили или выходили из аудитории, он чувствовал, как за ними следят чьи-то глаза. На третий день он обернулся и сразу же нашёл виновника: светловолосый мальчик, примостившийся в дальнем углу комнаты. Тот сохраняя невозмутимое выражение лица, отвернулся, и сделал вид, что не смотрел на Нила и его друзей. С тех пор он так и не поймал Наблюдателя, но Нил чувствует его долгие, и тяжёлые взгляды. Он так и не решил, стоит ли ему что-то с этим делать.   Элисон сбрасывает каблуки, и поворачивается боком на стуле, чтобы положить ноги на колени Нила. Он не сбрасывает их, только потому что у неё похмелье. — Ты всё ещё не протрезвела? — неодобрительно спрашивает Кевин, с другой стороны от Нила. — Уже почти десять утра. Элисон, чьи налитые кровью глаза, были скрыты за солнцезащитными очками гуччи, отвечает просто: — Отстань от меня, черт возьми. — Честно говоря Кевин, — говорит Нил, — у тебя нет похмелья только потому, что вчера вечером я заставил тебя выпить целую бутылку воды. Если бы я знал что мне придётся нянчиться с тобой, я бы не поехал сюда учиться. Кевин приподнимается над стулом, ударяясь коленями о стол. Его всегда так легко вывести из себя. — Папа всё равно бы заставил тебя поступить сюда. — Потому что он слишком скуп, чтобы платить за обучение в другом штате, — говорит Нил с притворной горечью. — Он пожалеет об этом, когда я задушу тебя сегодня ночью во сне. — А я обеспечу тебе алиби, — протягивает Элисон, поднимая аккуратно наманикюренный палец и вращая им. — Скажу, что ты был со мной всю ночь. Копы ни за что не догадаются. — Надеюсь, вы оба наступите на множество кубиков лего, — мрачно говорит Кевин. — Ой, как мне страшно! — кричит Элисон, театрально прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. — Нил, обними и успокой меня. Твой брат такой страшный, с этим хмурым выражением лица и лего-ругательствами. — Я рассказывал тебе о случае, когда он наступил на лего, и прыгая на одной ноге, наступил на другой лего, а затем упал в корзину для белья и вывихнул запястье? — Несколько раз, но расскажи мне про это ещё раз. Это моя любимая сказка на ночь. — Это было десять лет назад! — Когда Нил рассказывает эту историю, у меня такое чувство, будто я была там лично и свидетельницей всего этого. Пока Кевин и Элисон продолжают препираться, Нил украдкой бросает взгляд в сторону последнего ряда. Взгляд Наблюдателя остается непоколебимым.

***

— Ты знаешь парня из нашего класса по экономике, который все время носит черное, и сидит один на последнем ряду? — Нил, дорогой мой, — говорит Элисон, глядя вперёд, — нас двести человек. Тебе придётся быть более конкретным. — Мне казалось, ты всех знаешь, — говорит Нил. — Просто решил попытать счастье, и спросить. Они оба пробегают ещё милю на беговой дорожке, прежде чем Элисон спрашивает: — Почему ты спрашиваешь? Это что-то важное? — Не совсем. Мне просто любопытно. Элисон усмехается. — Ну, это что-то новенькое. Нил Ваймак, местный асексуал, интересуется мальчиком. Что дальше? Летающие свиньи? Честные политики? — Интеллектуальное любопытство, — говорит Нил, закатывая глаза. — Не всё обязательно должно быть сексуальным или романтичным, Элисон. — Ладно, ладно, — Элисон сдувает прядь волос со лба, её хвостик подпрыгивает во время бега. — Ненавижу кардио. — Знаю. Ты предпочитаешь быть на корте и валить соперников на землю. — Я могу надрать тебе задницу в любой момент, так что будь осторожен. — Держи друзей близко, — мудро говорит Нил. — А врагов ещё ближе, — заканчивает Элисон.

***

Нил только что вышел с курса русского языка, когда замечает Наблюдателя в здании факультета современных языков. Он стоит у торгового автомата, нажимая на кнопку и приседает, чтобы взять напиток из автомата. Нил обдумывает варианты и подходит. Наблюдатель замирает. Он медленно встаёт, но не оборачивается. Раздаётся хлопок и шипение, когда он открывает банку газировки. Но он не пьёт. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Нил задается вопросом, с чего начать. — Как тебя зовут? — Зачем тебе это знать? Нил поправляет ремень, и прислоняется к стене, засунув руки в карманы куртки. — Я бы, например, знал как тебя называть.    — Невежливо спрашивать чьё-то имя, если сам не назвал своё, — говорит Наблюдатель. Его голос, как и лицо, хриплый и бесстрастный. — Ладно. Где мои манеры? — говорит Нил, не скрывая сарказма в голосе. — Меня зовут Нил. Сталкер громко отпивает газировку. Он тихо произносит: — Эндрю. — Эндрю, — начинает Нил. Он смотрит на коридор и видит, что он пуст. Он снова обдумывает варианты, но решает, что лучше просто сорвать пластырь. К тому же, он никогда не славился своей тактичностью. — Тебе нравится Кевин, да? Мой брат. Я вижу, как ты постоянно смотришь на него на уроках. Эндрю замирает, не донеся банку до губ. — Не волнуйся, он ничего не заметил, — Нил продолжает наблюдать за Эндрю, который всё ещё стоит в ступоре. — Я мог бы тебе помочь, если хочешь. — Помочь мне, — говорит Эндрю, как будто эти слова ему незнакомы. — Да, — подтверждает Нил, — Я могу тебе помочь. Могу поговорить с ним или что-то в этом роде. Не знаю — может, но мне кажется твой взгляд довольно заметен. — Вот именно, — Эндрю наконец подносит банку ко рту. Отпивая, он говорит: — Ты уверен, что тебе не показалось? Я, наверное, смотрел на что-то другое. Вы, спортсмены, всё-таки довольно самодовольны. Нил сухо фыркнул. — Наверное, так и есть. Но я хорошо замечаю такие вещи, так что почти уверен, что это не просто моё воображение. — На твоём месте, я бы не был в этом так уверен. Дверь соседнего класса открывается, и оттуда выходит группа учеников. Нил лениво смотрит им вслед. Эндрю увлечённо смотрит на торговый автомат. — Возможно, тебе стоит заняться своими делами. Нил смотрит на Эндрю, откидывая голову назад и прислоняясь к стене. — Если ты перестанешь пялиться, то возможно, я так и сделаю. Эндрю скучающе смотрит на него. — Это не проблема, — говорит он. С этими словами он разворачивается и уходит от Нила.

***

Нил разговаривает по телефону с Кевином, споря о ракетках экси и пропавшей паре трусов-боксеров, когда Эндрю останавливает его на выходе из здания факультета современных языков. Кевин всё ещё твердит о нетрадиционном способе Нила разложить бельё. Нил просто сбрасывает трубку и смотрит на Эндрю, приподняв брови. — Могу ли я чем-нибудь тебе помочь? — спрашивает он, потому что по словам Элисон, он та ещё мелочная стерва. — Можешь, — холодно отвечает Эндрю, — раз уж ты был так щедр, предложив тогда помощь. Губы Нила дёргаются. Этот Эндрю может оказаться весьма интересным. Он смотрит на время: до дневной тренировки ещё час. — Тогда, давай поговорим о деле. Наступает пауза, во время которой, взгляд Эндрю скользит по Нилу, словно оценивая его. Затем он разворачивается, и идет к зданию студенческого союза, через двор, и поднимается по лестнице на крышу. На улице стоит прохладный октябрьский день. Голубое небо усеяно белыми мазками облаков. Несмотря на хорошую погоду, крыша практически пуста. Эндрю подходит к краю, вытаскивая из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Он вытряхивает одну, прикуривает, и затягивается, выпуская дым через рот. Нил просто стоит рядом с ним, опираясь локтями на перила. — Можно и мне? Эндрю бросает на него взгляд и протягивает ему пачку сигарет. — Я думал, вы спортсмены, никогда и близко не подходите к сигаретам и курильщикам. — Обычно я этого не делаю, — признаётся Нил. — Но иногда я украдкой курю, в основном ради запаха. Только Кевину об этом не говори, — он сует сигарету в рот, и чиркает зажигалкой, поднося её близко к палочке. — Он ярый сторонник здорового образа жизни. Даже тренера заставил бросить несколько лет назад, — Нил фыркает, затягиваясь сигаретой. — Ну, он правда немного лицемерит. Он не курит, но пьёт. — Все студенты колледжей пьют, — отмечает Эндрю. — Не все, — поправляет Нил. — Студенты-мусульманы нет, выздоравливающие алкоголики нет. И те, кто принимает определённые лекарства. Я тоже нет. Эндрю смотрит на него так, словно ожидая дальнейших объяснений. — Я несовершеннолетний и законопослушный гражданин, — торжественно говорит Нил, прижимая руку к сердцу. Эндрю даже не моргает. — Ладно, — сдаётся Нил. — Я выпиваю только изредка, дома. А здесь предпочитаю быть трезвым и следить, чтобы мои друзья не натворили глупостей, будучи пьяными. — Он пожимает плечами, облизывая губы. — Ну, хватит обо мне. Ты хочешь узнать больше о Кевине, да? Просто спрашивай, не стесняйся. Я могу вас познакомить, если хочешь. Эндрю разглядывает его с лёгкой настороженностью. Глаза у него карие — нет, ореховые, понимает Нил, — и их выражение почти невозможно прочесть. — А что взамен? Нил обхватывает сигарету ладонью, поднося её к лицу. Аромат лениво ласкает его нос. — Не знаю. Что ты можешь мне предложить? — А чего ты хочешь? Нил почти смеётся. — Думаю, ты ничего не можешь мне дать. Эндрю не отвечает. Нил напевает, обдумывая услышанное. — А как насчёт того, чтобы ты рассказывал мне что-нибудь о себе каждый раз, когда я рассказываю тебе что-то о Кевине? Так я смогу проверить тебя на наличие каких-нибудь подозрительных фактов, убедиться, что ты не преступник и так далее. Эндрю продолжает молчать. Приятно, думает Нил, быть рядом с тем, кто не так много говорит. Ему нравятся его друзья и товарищи по команде, но иногда они становятся слишком шумными. — Откуда ты знаешь, что я слежу за твоим братом?— наконец спрашивает Эндрю. — В отличие от Элисон? — спрашивает Нил. Он пожимает плечами, когда Эндрю не отвечает. — Она отсутствовала один раз, но ты всё равно пялился на нас, поэтому я решил, что тебя интересует Кевин. Эндрю затягивается сигаретой. Он не отрывает взгляда от Нила. — О, — добавляет Нил, — и я однажды видел твои носки. Эндрю слегка приподнимает бровь.     — Это были радужные носки, — объясняет Нил, чувствуя, как его губы кривятся в ухмылке. Взгляд Эндрю уходит в сторону, выражение его лица не меняется. Но его уши странно краснеют. — Совет: никогда не суди о сексуальной ориентации человека по цвету его носков. — Но я был прав насчет тебя. — Кто это сказал? — Так мы заключаем сделку или нет?— спрашивает Нил. Эндрю делает последнюю затяжку и бросает окурок с крыши. — Это очень ответственно с твоей стороны,— иронично говорит Нил. — Договорились, — говорит Эндрю, не отрывая взгляда от флагштока на дворе. — Круто, —Нил протягивает ладонь для рукопожатия. Эндрю смотрит на неё, вцепившись рукой в перила. — Ну, ладно, — отвечает Нил на молчаливый отказ, опуская руку. Но прежде чем он успевает это сделать, рука Эндрю взмывает вверх и ловит его. Ладонь Эндрю холодная, шершавая, но рукопожатие крепкое и быстрое. Он отдёргивает руку, чтобы снова обхватить ею перила, по прежнему не смотря в сторону Нила. Нил моргает — один раз, другой — затем засовывает руку в карман, глядя на двор. — Тогда, полагаю, мы договорились.

***

— Честно предупреждаю: он выглядит так, будто у него всё хорошо, но это не так. Например, он довольно быстро чувствует себя одиноким. Он ненавидит ходить куда-то один. Если я провожу с тобой больше времени, чем с ним, он начнёт это замечать, а со временем и тебя тоже. Эндрю отвечает мычанием. Нил запрокидывает голову, глядя на небо, рукой прикрывая глаза. — О чём же ещё тебя предупредить? — Нил щёлкает пальцами. — О, если он будет тобой недоволен, он обязательно накричит. На тренировках, с ним, нет ни минуты покоя. Те, кто приходит в команду, вдохновлённые им, или чем-то ещё, лишаются надежд и мечтаний, как только он открывает рот. То же самое было и в старшей школе. Эндрю снова мычит. Нил вздыхает и садится рядом с ним. — Кажется, тебя это не слишком интересует, и уж тем более ты не горишь желанием. Эндрю играет со своей зажигалкой, пламя то вспыхивает, то гаснет, с каждым движением его большого пальца. — Меня никогда ничего по-настоящему не интересует. — Но тебя ведь интересует Кевин, так? Сдержанное лицо Эндрю, приобретает черты задумчивости. Нил ценит, что он из тех, кто думает, прежде чем сказать. Нил хотел бы быть таким же: внимательным к словам, тщательно подбирающим их, а не просто выплескивающим их, словно пулемёт, расстреливающий пулями. — У меня с ним нет шансов. Мне достаточно просто слышать, как ты о нём говоришь, — бесцветно произносит Эндрю. — Правда? — задаётся вопросом Нил. — По моему опыту, люди всегда хотят большего. — Я не такой, как большинство людей. — Все так говорят, — бормочет Нил. Мимо них скользит влажный и прохладный ветерок. Сухие листья у их ног, танцуют на ветру. Нилу нравится этот хрустящий звук, напоминающий ему тот ясный осенний день – много-много лет назад – когда тренер сказал ему, что хочет усыновить его. Он скорее чувствует, чем видит, как Эндрю пристально изучает его. — Спроси меня о нём что-нибудь, — говорит он Эндрю. — Посмотрим, смогу ли я ответить. Эндрю кладет зажигалку в карман и начинает теребить разлохмаченную нитку на рукаве своего черного свитера. — Какой его любимый цвет? — Красный. А твой? На этот раз, Эндрю так долго молчит, что Нил начинает сомневаться, услышал ли он его вопрос. Когда Нил поворачивается к нему, он отводит глаза, прежде чем их взгляды встречаются. Его уши горят алым. — Синий, — тихо отвечает он.

***

— Он Рыбы. Не знаю, имеет ли это значение. — Может быть. — Пауза. — А ты? — Сейчас? Голоден. — пауза и сдержанное фырканье. — Я Козерог. По крайней мере, так мне кажется. Ну, не то чтобы это имело значение. А ты? — Скорпион. — Стоит ли мне проверить вашу совместимость? Посмотреть, как тебе повезло? — Возможно, тебе следует проверить голову. — Я сделал это однажды. Когда подрался во время игры и ударился головой. Но всё обошлось. Всего лишь сотрясение мозга. — Как обнадёживает. — А потом в следующей игре, меня ударили локтем в лицо. Какое-то время у меня был синяк под глазом, но друзья успокаивали меня, говоря, что «это действительно подчёркивает мои синие глаза», что бы это ни значило. Сотрясение мозга и синяк в течение месяца — тренер за это время, наверняка, постарел лет на десять. — Захватывающий анекдот. — Я всегда стремлюсь угодить. Нил распаковывает принесенный с собой сэндвич с тунцом, и начинает его есть. — Что это? — без выражения спрашивает Эндрю. — Мой обед, — говорит Нил с набитым ртом. Эндрю, не впечатленный, стряхивает пепел с сигареты. — Здесь есть всё, — добавляет Нил. — Углеводы, белки, немного салата, вполне сытное блюдо. — Я предполагал, что спортсмены придерживаются гораздо более строгой диеты, которая не включает в себя раздавленное, жалкое подобие сэндвича. — Ну, ты ошибся, — Нил продолжает уплетать сэндвич. — Обычно я ем что-нибудь из кафе, чуть менее грустное. Но не волнуйся, Кевин следит за тем, чтобы я каждый день ел то, что он называет сбалансированным питанием. — Ты готовишь? — Мы оба. Нам пришлось этому научиться, потому что тренер не умеет готовить нормальную еду, даже чтобы спасти наши жизни. — Нил одним движением языка смахивает майонез с уголка рта. Эндрю, с красными ушами и пустым выражением лица, отводит взгляд. — Я не особо люблю готовить, поэтому большую часть времени доверяю всё Кевину. А ты готовишь? — Только когда придется. — И когда же это?— спрашивает Нил, немного отвлёкшись на кусочек вялого салата, выскользнувший из сэндвича и попавший ему на манжет брюк. Он поднимает его и швыряет через крышу. — Как ответственно с твоей стороны, — с издевкой говорит Эндрю. А затем, отвечает на вопрос Нила: — Когда наша мама уезжает из города, или когда я проигрываю брату в камень-ножницы-бумагу. — Это очень конкретно,— комментирует Нил. — Твоя мама живёт неподалёку? — Она работает в университетском медицинском центре. Мы всегда жили рядом. — Приятно, что не нужно съезжать и всё такое. Мы всегда жили рядом, ведь тренер… ну, он тренер команды экси, но нам всё равно пришлось съехать, потому что спортсмены, получающие стипендию, должны жить в общежитии. Это полная чушь, честно говоря. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы не быть тупым спортсменом? — предлагает Эндрю. — Кто из нас влюбился в тупого спортсмена? — спрашивает Нил, с деланным замешательством. — Заткнись. — У кого с начала семестра глаза-сердечки? — Я сказал, замолчи. — Нет, ты сказал "заткнись". — Ешь свой жалкий сэндвич, Нил. Нил ест свой жалкий сэндвич, чувствуя, как его лицо расплывается в широкой улыбке. Он сидит здесь, на крыше, ветер развевает его волосы, а рядом Эндрю ...и это очень весело.

***

— Нил, — говорит Мэтт, надувая губы, — Я давно не обедал с тобой. Где ты пропадал? — Мы каждый день видимся на тренировке, — отвечает Нил, натягивая толстовку поверх майки. Он закрывает шкафчик, садится на скамейку и наклоняется, чтобы натянуть носки. — Это другое дело. Раньше, мы каждый день вместе обедали, сразу после твоего урока русского. Теперь я вижу тебя только в спортзале, и на площадке с остальными этими хулиганами, — говорит Мэтт, тыкая большим пальцем, в сторону товарищей по команде. Некоторые из них возмущаются: — Эй! — Как грубо! — Ты завёл себе нового лучшего друга? Ты мне изменяешь? — Мэтт, — безразлично говорит Нил, — Ты всё ещё мой лучший друг, даже если мы больше не обедаем вместе. — Или, ты с кем-то встречаешься? — Это определенно не так. — Лучше не надо, — вмешивается Кевин, выходя из душа с полотенцем вокруг талии. — Я не хочу, чтобы ты отвлекался на что-то столь легкомысленное, как свидание. — О, ну вот, началось, — бормочут Нил и Мэтт в унисон. — Это касается и вас всех — объявляет Кевин, остальным. По раздевалке разносится хор стонов. — В последний раз, когда я проверял, моя девушка капитан этой команды, — говорит Мэтт. — А не ты. Перестань указывать нам, что делать со своей жизнью. Кевин кипит от злости, но неохотно оставляет эту тему и переодевается после того, как Нил тычет в его ребра. Пока они идут к машине, Кевин спрашивает: — Есть ли хоть доля правды в том, что сказал Мэтт? — Лол, — невозмутимо говорит Нил. — Ненавижу, когда ты зачитываешь интернет-сленги. — Я знаю. Вот почему я это делаю. Кевин, нахмурившись, открывает машину. Они заезжают в супермаркет, прежде чем вернуться в общежитие. Кевин осматривает каждый продукт с пристальным вниманием федерального судьи, прежде чем положить его в тележку. — Кевин, — спрашивает Нил, когда они проходят мимо молочного отдела, — ты ведь все еще би, да? Кевин роняет кусок сыра, который держит в руке, и бежит за ним, пока тот катится по полу. Стиснув зубы, он кладёт его в тележку и оглядывается по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли их. — Да, Нил, — резко отвечает он, — я всё ещё би. Почему ты спрашиваешь меня об этом в общественном месте? — Просто проверяю. В последний раз, подобный разговор у них на эту тему был, когда Кевин, шатаясь, вернулся домой с вечеринки, в предпоследнем классе старшей школы. Напившись до беспамятства, он радостно рассказал Нилу, как рад своей бисексуальности, ведь это значит, что он может наслаждаться поцелуями, со своим давним возлюбленным, Джереми Ноксом, на заднем сиденье минивэна его мамы. Затем он согнулся пополам и его вырвало на ковёр в гостиной. Кевин свирепо смотрит на него: — Ты не мог просто подождать, пока мы не вернёмся в общежитие, и спросить об этом? — Перестань так драматизировать. Если нас кто-то и услышит, это не будет концом света. — Я уже говорил тебе, что... — "Легче быть гетеросексуалом" — декламирует Нил. — Знаю. Ты говорил это уже миллион раз. Кевин тяжело вздохнул и зажмурил глаза. Когда он снова их открывает, то смотрит на Нила с той мрачной, мучительной нежностью, которую, тот уже привык ассоциировать с ним. — Я говорю это не для того, чтобы навредить, — говорит он. — Я говорю это, потому что это правда. Теперь вздыхает Нил: — Я знаю. — Ты должен знать это по собственному опыту, — продолжает Кевин. — Когда ты сказал человеку, с которым встречаешься, что не занимаешься сексом... — Я знаю , — повторяет Нил. — Я помню. Я был там, когда это случилось. Кевин дергает за один из шнурков на толстовке Нила, так что она становится значительно длиннее другой, а затем поспешно отступает, когда Нил пытается укусить его за руку. Они проходят через кассу и кладут продукты в багажник. На полпути к общежитию, Кевин ворчит : — Чем бы ты ни занимался днём, кроме Мэтта, лучше бы это не мешало твоей игре. — Это может помешать твоей, — невнятно бормочет Нил. — Прощу прощения? — Да, ты прощен, — Нил проводит пальцами по лобовому стеклу. — А теперь отвези нас домой.

***

— Кстати, он изучает историю. А ты? — Классика. — А какой курс ты посещаешь в корпусе современных искусств? — Что-то о влиянии греческой литературы, на современную. Какая у тебя специальность? — Я ещё не решил. Думал изучать иностранные языки, но мне ещё нравится математика, поэтому сейчас я хожу на общеобразовательные курсы, пока не решу, чем хочу заниматься. Именно поэтому я хожу на курсы экономики вместе с Кевином и Элисон. — Нил смиренно поднимает руку и машет ею. — Знаю, знаю, я типичный тупой спортсмен, который даже не может решить, что хочет изучать. Эндрю сидит, подтянув одно колено к груди, а другое вытянув перед собой. — Я не это хотел сказать. — Но ты так думал. — Я спонтанно решил изучать классику, — говорит Эндрю. — То, что ты серьёзно уделяешь время обдумывая варианты, не глупость. Нил, лежит на спине, подложив руки под голову, и смотрит на Эндрю с улыбкой. — Ты меня только что похвалил? — Я ничего подобного не делал. — Просто будь добр и признай, что ты это сделал. — Я столкну тебя с крыши, если ты не перестанешь болтать. — Давай, сделай это, — бросает вызов Нил. — Я утащу тебя с собой. Повисает продолжительное молчание. Нил смотрит на Эндрю, пытаясь понять, что случилось, когда тот бесцеремонно опрокидывает ему на живот контейнер с едой. Нил садится, осторожно держа его между ладонями. — Что это? — Открой, — приказывает Эндрю, не отрывая взгляда от какой-то точки за горизонтом. Линия его плеч жёсткая, как дерево. Нил открывает контейнер. Он полон еды. Там рис, курица и немного шпината, замешательство Нила, сменяется чувством восторга. — Это ты сделал? Эндрю едва заметно пожимает плечами, всё ещё напряженный. Нил поджимает губы, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Ты что, проиграл брату в камень-ножницы-бумагу, пока твоей матери не было в городе? — Либо бери, либо нет, — говорит Эндрю, тыкая пластиковой ложкой в лицо Нила. Нил смеётся. Напряжение уходит из плеч Эндрю, словно воздух из воздушного шарика. — Ладно, ладно, — говорит Нил, его голос звучит так же счастливо, как и его улыбка. — Но это слишком много, я не могу съесть это в одиночку. Тебе придётся мне помочь. — Эндрю смотрит на него, бесстрастным и непреклонным взглядом. Не желая отступать, Нил зачерпывает немного риса и подносит ложку ко рту Эндрю. — Не то чтобы я не был благодарен, но мне нужно принять меры предосторожности, и убедиться, что ты не подсыпал туда ничего странного. Прищурившись, Эндрю подносит ложку к рту. Он снова отводит взгляд, продолжая жевать. Его шея раскраснелась, как и его уши, насыщенным розовым цветом. Нил, чувствуя себя немного смущенным, по совершенно непонятной причине, начинает есть свой обед, хотя его сердце и так переполнено.

***

— Вот почему я написал курсовую работу на тему того, как написание фанфиков по древнегреческой литературе, может положить начало успешной карьере писателя. — Это в твоём стиле. Что может быть лучшей мотивацией, чем злоба, я прав? Эндрю вертит в руках металлическую застёжку газировки. Его взгляд перемещается с Нила, к флагштоку на дворе. — Не нужно притворяться, что тебе интересно. Я знаю, что эта тема может быть довольно скучной. — Ты же знаешь, что я не стесняюсь в выражениях, да? И не притворяюсь вежливым? — Нил крадёт у Эндрю газировку и делает глоток. Эндрю бросает на него раздражённый взгляд. — Кстати, Кевин тоже был одержим греческой мифологией и литературой, когда учился в средней школе. Я слушал, как он без умолку рассуждал о Гомере, Гесиоде и Вергилии. Вам двоим будет о чём поговорить. — Нил возвращает напиток Эндрю. — К тому же, мне нравится слушать, твой голос. Когда мы проводим вместе время, мне никогда не бывает скучно. Банка выскальзывает из рук Эндрю, и падает на землю, проливая апельсиновую газировку на бетон. — Ты сегодня немного неуклюжий, да? — Нил роется в сумке и вытаскивает бутылку с водой. — Если всё ещё хочешь пить, можешь взять мою воду.   Эндрю выхватывает у него бутылку и делает большой глоток воды.   — О! Пока не забыл. — Нил снова роется в своих вещах и достаёт из папки два билета. — Вот, — говорит он, протягивая их Эндрю. — В пятницу, у нас домашний матч. Тебе стоит прийти. Места в первом ряду. Выражение неприкрытого презрения, в глазах Эндрю, радует Нила больше всего. Он и не надеялся, что Эндрю может растрогаться — не говоря уже о том, чтобы смутиться — от такой простой вещи, как билет в экси. — Давай, — уговаривает Нил, — будет весело. Возьмёшь кого-нибудь с собой, попробуешь дорогой попкорн. И , — он размахивает билетами, — увидишь Кевина в деле. Звучит здорово, правда? — Наоборот, — говорит Эндрю, — это больше похоже на двухчасовую пытку. — Просто возьми билеты, хорошо? — пытается Нил. — Ты всегда можешь решить позже. Поджав губы, Эндрю неохотно берёт билеты. Он складывает их и засовывает в карман, затем достаёт пачку сигарет. Но вместо того, чтобы вытащить одну, он постукивает пачкой по ладони и смотрит на Нила, словно о чём-то размышляя. — Ты будешь играть? — Я буду заменять во втором тайме. — Нил застёгивает куртку, когда налетает шквал ветра; день выдался особенно ветреным, но они оба предпочитают сидеть на крыше, чем где-либо ещё в кампусе. — Перефразирую ободряющие слова Кевина: остальные нападающие посмешище, так что к следующему сезону, я, несомненно, буду в стартовом составе. — Он настолько верит в тебя? — Скорее наоборот, он настолько уверен в себе. В конце концов, он играет со мной с самого детства. Он думает, что может лучше всех оценить мои способности. Эндрю продолжает смотреть на него своим непроницаемым, пронзительным взглядом. — А ты? — А я? — Нил слегка наклоняет голову, улыбаясь той наглой полуулыбкой, которая у него появляется, когда он подкалывает соперника на корте. — Я уверен, что уже на уровне, который превосходит их всех. Взгляд Эндрю становится пристальным, но затем он отводит глаза и говорит: — Гордыня — не самая привлекательная черта. — Мне всё равно, — говорит Нил. — Кстати, ты не замёрз? У тебя иногда так краснеют уши, — он указывает на своё правое ухо, — как сейчас. Ты в порядке? — Тебе кажется. Мои уши никогда не краснеют. — Конечно. И небо не голубое, и солнце не жаркое. — У тебя никогда не кончаются остроты, не так ли? — Никогда, — Нил открывает контейнер который Эндрю дал ему несколько минут назад. — А теперь давай поедим.

***

Пожав руки игрокам команды соперника, Нил, пошатываясь, покидает площадку в сопровождении ликующего Мэтта и тихого, довольного Кевина. Мэтт обнимает Нила за плечо, а Кевин ерошит ему волосы, безмолвно выражая «молодец», и в тот самый момент, Нил замечает на трибунах Эндрю, наблюдающего за ними, с тем самым пустым выражением лица.    — Я позже догоню вас, — говорит Нил Мэтту и Кевину, подбегая к Эндрю, стоящего рядом с… собой. — Близнец, — говорит Нил, когда оказывается в пределах слышимости. — Нет, — говорит Эндрю, — это мой клон. Я овладел искусством самокопирования. Его близнец выражает своё раздражение, закатывая глаза. Нил разделяет его чувства. — Тебе понравилась игра?— спрашивает Нил, снимая перчатки и кладя их в шлем, засунутый под мышку. — Мне понравилось смотреть, на то, как тебя швырнули об оргстеклянную стену. — Лжец, — едва слышно бормочет близнец. Эндрю, не отрывая взгляда от Нила, толкает его локтем в живот. — Кстати, меня зовут Нил, — говорит Нил, внимательно разглядывая брата Эндрю и пытаясь понять, чем тот отличается от Эндрю. — Я слышал, — следует ответ. — Аарон. — Вы двое должны прийти на вечеринку, которую мы устроим после этого, — говорит Нил. — Она будет в одной из подвальных комнат, в Лисьей Башне. — Общежитие спортсменов? — спрашивает Аарон. Нил кивает. — Вы можете выпить, поесть и, — он бросает на Эндрю многозначительный взгляд, — пообщаться. — Ужасный способ провести вечер, — произносит Эндрю, доставая сигарету и закуривая ее. — Либо да, либо нет, — беззаботно говорит Нил. Он улавливает едва заметное движение губ Эндрю, когда он вернул ему, его же собственные слова, и это ощущается почти так же волнующе, как забитый победный гол. Нил машет им на прощание и направляется в раздевалку. Тренер заходит, чтобы напомнить им о послематчевом совещании, которое состоится утром, и предупреждает, чтобы они вели себя хорошо сегодня вечером, иначе... Они принимают душ, переодеваются в чистое и сметают почти всю выпивку в ближайшем супермаркете. К тому времени, как они добираются до общежития, вечеринка уже в самом разгаре. Нил слушает, как Кевин жалуется на игру защитников во время сегодняшней игры, и тут же замечает Эндрю, входящего в комнату с Аароном, за спиной. — Эй, — говорит Кевин посреди тирады, — разве это не тот парень, с которым ты разговаривал после игры? Сейчас он слегка пьян, а значит, менее резок, чем обычно. Его характер снова станет властным и придирчивым, как только он ещё больше опьянеет, поэтому Нил решает, что сейчас самое время познакомить его с Эндрю. — Да, — говорит Нил, — он учится в нашем классе по экономике. Кевин щурится, глядя на красный стаканчик в своей руке, его брови недовольно хмурятся. — Он…он твой друг? Нил помнит, как рассказывал Эндрю о том, как легко, Кевину становится одиноко, и он чувствует, как желание рассмеяться бурлит у него в горле, как шампанское; забавно думать о том, насколько хорошо ты можешь знать человека.   — Ну, «друзья» — это слишком громкое слово. Хотя, иногда мы всё же проводим время вместе. — И чем вы занимаетесь? — Я обедаю с ним несколько раз в неделю, а на прошлой неделе мы даже ужинали вместе. Это был импровизированный ужин в небольшом кафе рядом с библиотекой. Нил случайно встретил его, корпя над эссе по английскому, и, поскольку они оба проголодались, решили поужинать вместе. Это ничем не отличалось от тех вечеров, которые они проводили вместе весь последний месяц: они ели, шутили и наслаждались мирной тишиной, когда им уже не хотелось разговаривать. Нилу нравилось проводить время с Эндрю. Он надеялся, что Кевину тоже понравится, прежде всего ради Эндрю. — Я не знал, что вы так близки, — замечает Кевин, сердито глядя на свой напиток, словно тот только что оскорбил его мать. Эндрю осматривает комнату, скользя взглядом по лицам в толпе. Нил ловит его взгляд и удерживает его, чувствуя, как что-то в его груди растягивается, словно резинка, чем дольше они смотрят друг другу в глаза. — Мы не так уж близки, — бормочет Нил, — но, насколько я могу судить, он довольно хорош. — Прийти сюда было ужасной идеей, — говорит Эндрю, оказавшись прямо перед Нилом. — И всё же ты стоишь здесь, — говорит Нил. — Это мой брат Кевин, хотя ты и так это знаешь. Кевин это Эндрю. Взгляд Эндрю скользит по Кевину, но его лицо остаётся безразличным. Кевин кивает и спрашивает: — Тебе нравится экси? Ты был сегодня на игре. — Почему бы вам немного не поговорить? — говорит Нил, уходя. — Я принесу вам выпить. Пробираясь сквозь толпу пьяных студентов, он чувствует, как на груди и ногах нарастает тяжесть; что-то сжимает сердце, словно в тиски, пол под ним, становится неровным, словно песок. Он сталкивается плечом с одной из своих товарищей по команде. Она улыбается ему, что-то говорит, хлопая по спине. Музыка громкая. Она стучит в висках, словно мигрень, не в такт биению сердца. Он добирается до места, где стоят все напитки, но ему трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме ледяного, тяжёлого бурления в животе.    — Что ты делаешь? Отвлекаешься посреди своей праздничной вечеринки? Нил резко поворачивает голову в сторону. Аарон стоит, прислонившись к стене, и с бутылкой пива в руке, вопросительно смотря на Нила. — Я просто.. — Нил потирает влажный затылок. В комнате слишком жарко и душно. — Думал. Я просто думал о чём-то. — Хмм, — Аарон отпивает пива и равнодушно оглядывает комнату. — Здесь оказалось спокойнее, чем я себе представлял. Нил выгибает бровь. — И что же ты себе представлял? — Фейерверки? Стриптизёрши и диско-шары? Не знаю. Я всегда считал спортсменов, дикими и буйными созданиями. Нил долго и равнодушно смотрит на него. — Ты когда-нибудь разговаривал или встречался, со спортсменами из колледжа? — Нет, — говорит Аарон. — В смысле, о чём, чёрт возьми, мы будем говорить? О спорте? Мне это дерьмо совершенно неинтересно. — Ты сегодня впервые был на игре? — И последнее, наверное. — Как Эндрю вообще убедил тебя прийти? — Следующие две недели я буду водить нашу машину. Неприятно это говорить, но это стоило двух часов пыток. — Вы двое так похожи,— бормочет Нил. — Что ты сказал? — переспрашивает Аарон. — Ничего. Нил осматривает напитки и находит банку спраита. Открыв её, он подходит к Аарону. Наблюдать за вечеринкой ему всегда было гораздо интереснее, чем участвовать в ней. Он видит, как Мэтт подходит к Дэн, их капитану, и обнимает ее за талию; Дэн запрокидывает голову и смеется над чем-то, что он говорит; Элисон прижимает руку Сета к журнальному столику, а столпившаяся вокруг них толпа, взрывается овациями в честь ее победы в армрестлинге. Он обводит взглядом толпу, пытаясь мельком увидеть Эндрю и понять, всё ли хорошо с Кевином. Глубокое разочарование, которое он испытывает, когда ему это не удаётся, застаёт его врасплох, словно океанские волны обрушились на него, и поглотили целиком. Он вырывается из странного состояния, делает глоток спраита, проглатывая его с большим усилием, чем обычно. И наблюдает за группой лисичек-чирлидерш, и их соревнованием по отжиманиям, в котором они участвуют, вместе с несколькими защитниками команды экси.   Нил поворачивается к Аарону, чтобы что-то спросить, но останавливается, видя, что всё его внимание приковано к Лисичкам. Проследив за его взглядом, Нил легко догадывается, что он наблюдает за Кейтлин. Нил знает её имя только потому, что она иногда общается с Эллисон и, как следствие, с ним. Он обдумывает варианты, но решает, что лучше просто сорвать пластырь. К тому же, он никогда не славился своей тактичностью. — Она тебе нравится?— спрашивает он. Аарон давится пивом и начинает кашлять. — Я... что...это нелепо, — бормочет он, когда кашель стихает. Нил сохраняет безразличие. — Я могу тебя с ней познакомить, если хочешь.   Он переносится в другое время и другое место; те же слова текут из его уст, полосы белых облаков, нежно нарисованные на бледно-голубом небе, проницательность, пробивающаяся сквозь осторожных, карих глаз Эндрю. — Нет, это…— вздыхает Аарон. — Мило с твоей стороны предложить, но нет, спасибо. Мы уже… знакомы. Мы вместе ходим на курс органической химии. Нил спрашивает: — Она знает, что ты будешь здесь сегодня вечером? Аарон проводит рукой по светлым волосам. Они точно такого же цвета, как у Эндрю. — Не думаю. Нил пожимает плечами, опуская взгляд на свою газировку. — Тебе стоит с ней поговорить. — Ты такой назойливый, — говорит Аарон, с ноткой презрения, морща нос в сторону Нила. — И зачем я вообще с тобой это обсуждаю? — Уму непостижимо. Но предложение помощи всё ещё в силе. Аарон смотрит в сторону, его челюсть щёлкает. — Ты не знаешь, она… свободна? — он краснеет, запинаясь, и его уши становятся пунцовыми. Точно так же, как это делает Эндрю, когда он с ... Разум Нила затуманивается, ответ ускользает от него в последнюю секунду. Стоп. Он закрывает глаза, прикрывает их рукой и считает до десяти на всех языках, которые он знает. Нет такой возможности. Это всего лишь догадка, да ещё и бессмысленная. Эндрю бы ему сказал, если бы Нил ошибся. Это просто его голова, строить из ничего, кашу. В конце концов, день выдался тяжёлым. — Эй — говорит Аарон, — ты в порядке? Нил опускает руку, и открывает глаза. — Да, — говорит он хриплым голосом, — да, я в порядке. Насколько мне известно, она ни с кем не встречается. Взгляд, который бросает на него Аарон, полон сомнений — вероятно, из-за слов Нила "я в порядке", а не из-за его ответа о Кейтлин. — Пойду подышу свежим воздухом, — говорит он, отталкиваясь от стены. — Хорошо, увидимся, — говорит Аарон, скептически оглядывая Нила. Нил испытывает огромное облегчение, когда выбирается из комнаты и выходит на улицу, воздух наконец-то возвращается в его лёгкие. Перед входом в лисью башню стоит скамейка, и Нил опускается на неё, поставив банку газировки на землю у ног. Небо чёрное как смоль; ни звёзд, ни мигающих фар самолёта, но полная луна сияет потусторонним серебром, неуместным в этой пресной, земной обстановке. Эндрю находит его там, незадолго до полуночи. Это должно было бы стать для него сюрпризом, но нет. — Привет, — говорит он. — Эй, — говорит Эндрю, садясь рядом с ним. — Почему ты не внутри, вместе с остальными твоими товарищами? — Мне здесь нравится, тут тише. Там трудно думать. — Я удивлен, что ты вообще можешь думать, учитывая, сколько ударов сегодня ты получил по голове. — Это удар ниже пояса. — Я могу спуститься ниже. Нил невольно улыбается. Он поджимает ногу к груди, положив щеку на колено. — А ты? Что привело тебя сюда? Эндрю смотрит ему прямо в глаза. — Кое-кто обещал принести нам выпивку, но так и не вернулся. — Звучит грубо, — говорит Нил, ничуть не раскаиваясь. Они замолкают. На парковку въезжает машина. Из неё выскакивают два футболиста с коробками еды на вынос. Входя, они кричат Нилу приветствие. Нил их узнаёт, но никогда не удосуживается запомнить их имена. Ночь снова замирает.   У него немного сухо в горле, но он не может не спросить: — Как все прошло с Кевином? Эндрю какое-то время молчит. Нил позволяет ему не торопиться и высказать всё, что он хочет сказать. В конце концов, задумчивое молчание Эндрю — одна из его любимых черт. — Ты не преувеличивал, когда говорил, что он очень самоуверен. — Надеюсь, это тебя не оттолкнуло. — Это не так, а вот то, что ему нравятся ананасы в пицце, — да. Нил тихо смеётся, чувствуя, что готов смеяться до слёз. Он замечает, как рука Эндрю сжимается и разжимается на коленях. Он засовывает её в карман кожаной куртки, словно хочет спрятать, и отрывает взгляд от Нила. Вместо этого он смотрит в небо, запрокинув голову. В лунном свете, его кожа сияет белизной, почти такой же полупрозрачной, как его волосы. Нил никогда раньше не замечал, что у Эндрю есть веснушки, рассыпанные по щекам и носу, словно звёздная пыль. Нил закрывает глаза, желая остаться в своей безопасной сфере забвения.

***

Идет дождь. На правом плече Эндрю мокрое пятно, вода стекает по кончику зонтика и падает на его куртку. — Ты промокнешь, — говорит ему Нил. — Подойди поближе. Какой смысл использовать зонтик, если ты всё равно промокнешь до нитки. Шаги Эндрю замедляются, и Нил быстро подбегает к нему, держа зонтик над головой Эндрю. — В чем дело? Эндрю пристально смотрит на него, а затем говорит: — Ничего. — Хорошо, — говорит Нил, внимательно глядя на Эндрю. — Пошли? — спрашивает он, кивая подбородком в сторону здания студенческого союза. Они продолжают идти по двору, прижимаясь друг к другу, плечо Нила задевает плечо Эндрю. Стук дождя по зонтику над ними, успокаивает. Даже завеса мрачных серых облаков, и хлюпанье промокших кроссовок. В кармане Нила вибрирует телефон. Он открывает сообщение от Мэтта, и сообщает Эндрю, что Мэтт и остальные, ждут их на первом этаже фуд-корта, Эндрю лишь хмыкает, всё ещё не желая обедать с друзьями Нила. Впрочем, Нил удивлён, что он согласился пойти с ним, учитывая погоду, но наверное в пользу этого, сыграл факт того что к ним присоединится Кевин. Нил чувствует, как его сердце сжимается, с трудом выдерживая следующий удар. Холод, до костей проникает сквозь одежду. Пальцы, сжимающие ручку зонтика, начинают неметь. Эндрю снова останавливается. Нил поворачивается к нему, приподняв брови в безмолвном вопросе. — Эй, — говорит Нил, и его голос почти заглушает проливной дождь. — Ты в порядке? Мышцы вокруг челюсти Эндрю, напрягаются. Он уже приоткрывает рот, чтобы ответить, когда налетает сильный ветер, вырывая зонт из рук Нила. Брызги воды ударяют ему в лицо. Эндрю стремительно вытягивает руку, и хватает зонт, прежде чем тот успевает улететь прочь. Он поднимает его над ними, и капли дождя стекают по их лицам. — Отличная хватка, — говорит Нил. И полушутя добавляет: — С такой реакцией ты мог бы попробовать себя в команде экси. Крайне невеселый взгляд Эндрю, заставляет его прикусить нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку. Он поднимает руку, чтобы забрать зонт. Их пальцы сталкиваются, когда Эндрю передаёт ему зонт. Рука Нила дергается, и он чуть не роняет зонт. Он отводит взгляд от испытующего взгляда Эндрю, наблюдая, как капли дождя бьют по траве у их ног.

***

— Нил. Нил мычит, нажимая клавиши на калькуляторе, и записывая цифры в блокнот. — Нил. — Что? — резко спросил он, разворачиваясь на стуле. Кевин стоит, скрестив руки на груди, и возвышаясь над ним. — Я уже несколько минут спрашиваю, что ты хочешь на обед? — Именно сейчас? — Нил возвращается к своему домашнему заданию. — Всё в порядке. Удиви меня. — Потом лучше не жалуйся, — предупреждает Кевин. — У нас на обед будет гость, так что надеюсь, ты оставишь ненужные комментарии при себе. — Правда, Кевин? Ты, человек, который постоянно выкрикивает непрошеную критику, говоришь мне держать язык за зубами? Серьёзно? — Ты так же плох, как и я, — раздраженно бормочет Кевин. Нил перестаёт писать. — Подожди, к нам кто-то придёт? — Да, — говорит Кевин, идя на кухню, и Нил следует за ним. — Ну? И кто же? — Эндрю. О, точно. Верно. Притворяясь непринуждённым, Нил прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Значит, вы с ним действительно подружились, да? — Полагаю, что да. — Кевин засунул голову в морозилку, доставая оттуда курицу с горошком. — Он проявил смутный интерес к моей коллекции Гандамов, и я сказал ему, что он может прийти и посмотреть, если захочет. — Это здорово, — говорит Нил, опуская взгляд на кафельный пол. — В самом деле здорово. Он возвращается к столу, чтобы продолжить домашнее задание, но слишком отвлечён, чтобы делать что-либо, кроме как рисовать лисьи лапки на полях блокнота. Поднявшись со стула, он решает выйти на пробежку, и переодевается в спортивный костюм. — Я ухожу, — сообщает он Кевину, проходя мимо кухни. — Куда ты идешь? — спрашивает Кевин, наморщив лоб. Нил опускается на колени, чтобы завязать шнурки. — Пробежка. — Ты уже бегал сегодня утром, — говорит Кевин. — Напомнить тебе, что сегодня у нас тренировка? Я бы предпочёл, чтобы ты не перенапрягался без причины. — Я не... Ответ Нила прерывает стук в дверь. Кевин, открывая дверь, бросает на него укоризненный взгляд. Не зная, куда смотреть и что делать, Нил теребит ключи, пока Кевин впускает Эндрю. — Чувствуй себя как дома, — говорит Кевин, и его слова противоречат его суровому, неприветливому лицу. Он и вправду сын тренера. Пока Кевин возвращается к приготовлению обеда, Нил пытается вести себя как обычно и дарит Эндрю полуулыбку. — Привет.   Эндрю осматривает его. — Куда-то идёшь? — Да. На пробежку. — Нет, это не так, — кричит Кевин из кухни. Нил закатывает глаза. — Ладно. Тогда я пойду покатаюсь. Эндрю кивает. Он не отходит от входа, глядя куда-то за плечо Нила. — Ты так и будешь там стоять? — спрашивает Нил, приподняв бровь. — Когда ты вернешься? — спрашивает Эндрю, без всяких интонаций в голосе. — Я не уверен,— может быть, когда его голова прояснится и все снова начнет иметь смысл. Эндрю снова кивает, его лицо, как всегда, отстранённое. Когда Нил проходит мимо него к двери, он очень тихо произносит: — Я рад, что у вас с Кевином всё хорошо. — Он старается вложить в эти слова как можно больше честности и даже слегка улыбается. Эндрю ничего не отвечает, но Нил и не ожидает этого. Он выходит за дверь. Заходит в лифт. Чуть не забывает нажать кнопку. Волочит ноги на парковку. Небо затянуто облаками, ветер свистит в деревьях и зданиях. На сердце невыносимо тяжело. Он уже собирается сесть в машину, когда слышит за спиной громкие шаги. Обернувшись, он видит необычную картину: взволнованного Эндрю, который, несмотря на свою невозмутимость, не может скрыть, что задыхается. — Эндрю? Всё в порядке? Эндрю сглатывает, его горло сжимается, а дыхание постепенно замедляется. Плечи сжаты и напряжены. — Я должен тебе кое-что сказать. — Хорошо, — говорит Нил, всё ещё немного растерянный. — Хочешь вернуться? Эндрю отрывисто качает головой. Взгляд его твёрд и непреклонен, но рот — обычно сжатый и неподвижный — разомкнут. — Это не Кевин, — говорит он. Проходит мгновение. — Что не Кевин? — спрашивает Нил, нахмурившись. Проходит ещё одна пауза. Эндрю двигает челюстью и говорит: — Тот, за которым я наблюдал. Нил моргает, время, проведенное с Эндрю, прокручивается в его голове, как фильм. О, думает он. — О, — говорит он. В его голове словно произошло короткое замыкание, а сердце бешено колотится, словно он только что пробежал марафон. — О, — эхом отзывается Эндрю, безэмоционально и безучастно. Нилу почему-то кажется, что он разочарован. — Нет, подожди. — Нил потирает лицо, затем прикрывает рот рукой, собирая разрозненные мысли. — Я не хочу делать предположения и снова ошибиться, поэтому вынужден спросить: ты пытаешься сказать, что я тебе нравлюсь? — спрашивает он, ладонь заглушает его голос. Уши и шея Эндрю выкрашены в ярко-красный цвет. — Я никогда не говорил, что ты мне нравишься. Нил дрожит от смеха. — Но я же тебе интересен, да?  Жесткий, непроницаемый взгляд Эндрю, опровергается дрожью его губ, когда он произносит:— Да. Нил опускает руку от лица. Руки Эндрю сжаты в кулаки, а костяшки пальцев побелели. Пальцы Нила дёргаются; он протягивает руку и спрашивает: — Можно мне…? Взгляд Эндрю прожигает его, словно комета. — Да. Нил осторожно берёт руку Эндрю в свою. Рука холодная, мозолистая, но ни один из них не вздрагивает от прикосновения.    — Я рад это слышать, — тихо и нежно говорит Нил, — потому что, ты мне тоже интересен. — Произнося эти слова, он осознаёт, насколько это верно. Он никогда раньше никем не интересовался, даже теми, с кем встречался от скуки, и это осознание ощущается одновременно глубоким, ярким и пугающим. Невероятно, но Эндрю еще сильнее краснеет от этого признания. От улыбки, у Нила, начинают болеть щёки. — Почему ты не поправил меня с самого начала? — Просто возможности поговорить с тобой было… достаточно. — А теперь? — Видя каменное выражение лица Эндрю, Нил снова смеётся, и наклоняется вперёд, пока его лоб не касается лба Эндрю. — Не могу поверить, какими глупыми мы были. Эндрю переплетает пальцы и сжимает руку Нила, скользя взглядом по его губам. Нил инстинктивно приоткрывает губы, веки опускаются. — Вот ты где! Голос Кевина заставляет Нила подпрыгнуть, а Эндрю напрячься. — Ты внезапно исчез. Что ты здесь делаешь с Нилом? — спрашивает Кевин у Эндрю, прежде чем бросить на Нила вопросительный взгляд. — Я думал, ты поехал кататься. — Кевин, — говорит Нил, приподняв бровь, — а что, по твоему мы здесь делаем? Кевин открывает рот, но тут же закрывает его, когда видит их сцепленные руки. Он в отчаянии смотрит на Нила: — Папе следовало отпустить тебя в другой штат.