Достучаться до небес, или, хотя бы, до тебя

      Артëм осторожно притронулся к белой двери. За ней была больничная палата, самая обычная, не слишком вычурная. С цифрой два на табличке. Но каждый раз, когда он подходил к двери и брался за ручку, он боялся еë открыть.       Перед глазами до сих пор были события, произошедшие почти неделю назад. Те события, которые он считал худшей из своих ошибок.       И всë же, глубоко вдыхая и стараясь отогнать тревогу, брюнет опустил ручку, открыл дверь и прошëл в комнату. В нос ударил запах медикаментов и металла, причëм не такой, как от монет, а более мерзкий, что даже тошнота к горлу подступила.

***

      В огромном гараже, который они не слишком вежливо позаимствовали на даче Серы, царил полный бардак. По центру стоял большущий механизм, напоминающий... Да ничто он не напоминал. "Wayback machine", она же "Машина обратного хода", она же "G-002" — аберрант, на востановление которого Артëм-Клинок был готов потратить все силы. Но они потеряли многие важные данные, без которых восстановление этой штуковины становилось невозможным. – Тëмка, ты не видел, куда я положил ключ на двенадцать?       Черноволосый отвлëкся от разглядывания чертежей, в которых в очередной раз выискивал неточности и ошибки. Бегло осматривая примерно полсотни валявшихся на полу инструментов, убедился, что в этом бардаке найти что-то способен лишь сам создатель бардака. – Не, поищи сам. Думаю, он где-то у твоих ног. – сказав это, чтобы остаться наедине со своими мыслями, Артëм вернулся к разглядыванию изрисованных листов. – Ой, и правда. Пасибки, дружище. – Снокис, удобнее ухватывая инструмент, продолжил что-то там завинчивать, попутно стуча по железному корпусу. – Ты аккуратнее будь. Там всë же шестерни, пружины и прочее. Дëрнется — и гудбай пальцы. – поглядывая краем глаза на друга, брюнет невольно вспомнил известного игрового персонажа. При мысли, что Снокис может повторить судьбу Афтона, Артëма передëрнуло. – Хотя, в общем, не важно. Просто аккуратнее.       В ответ на него посмотрели с ноткой не то что бы скепсиса, но, как минимум, насмешки. Удивительно выразительные голубые глаза у него всë же. – Ты сам меня заставил этим заниматься, так что не надо теперь под руку мешать. – Да не мешаю я. – парня всë больше одолевали сомнения. – Просто говорю.       Наверное, он и правда не совсем правильно поступил, взвалив на товарища самую тяжëлую работу. Но просить Фликса или тех, кто не был осведомлëн об их делах, он не хотел, да и в достаточной степени не мог. Даже Ване, на чью дачу они и припëрлись, он солгал, сказав, что будут чинить двигатель от его машины. Тот конечно мало поверил, как-никак они айтишники, а не механики, но спорить или задавать лишние вопросы не начал. – Ало, алооо, земля вызывает базу 890! – смех вперемешку с громким голосом и маханием грязной перчаткой у лица, вывели из мыслей, заставив тупо уставиться прямо перед собой. – А? – Ага, "Б". – Снокис снял перчатку с одной руки и кинул еë на стол, после чего поправил растрëпанные волосы, мешавшиеся перед глазами. – Я думаю, оно заработает. Точнее... Я надеюсь, что оно заработает.       Артëм с небольшой настороженностью посмотрел на машину. Та выглядела как нечто, определëнно незавершëнное, покрытое пятнами масла и небольшими царапинами. Но провода, подключавшие еë к ноутбуку, и новенький, блестящий рычаг говорили — они достигли своей цели. – И кто... Кто дëргать будет? – он, не задумываясь, отошëл к ноутбуку. Видя там программу, на которую он потратил не меньше трëх недель, устало выдохнул. В груди затеплилась надежда, вытесняя страх и сомнение. Он верил себе, верил Снокису. Всë обязано было получиться. – Да я уж, кто ещë. – его товарищ поправил очки, несколько сползшие с волос, приблизился к машине и положил левую руку на рычаг. – Питание я подал. Так что давай, как говорил Юрий Алексеевич — "поехали".       Слегка улыбнувшись и чувствуя, как от небольших слëз замутняется взгляд, Тëма нажал на долгожданную кнопку "enter". На экране пошла полоса загрузки, а механизм загудел, приходя в движение. И уже через несколько секунд появилась надпись, что всë прошло успешно. – Давай!       Через секунду Снокис потянул рычаг вверх и тот с щелчком включил аппарат. От машины раздрался громкий хлопок, а затем послышался хруст и на всë вокруг брызнули красные капли и кусочки.

***

– Молодой человек, вы собираетесь заходить? – голос медсестры вывел его из раздумий. – Ааа... Да, конечно, простите.       Подавив омерзительные, пугающие и давящие воспоминания, парень повернул ручку и открыл дверь, заходя в палату. Она была обычная, ничем не примечательная. Бледно-зелëные стены, крапчатая плитка на полу. Возле окна, открытого настежь — койка, заправленная белым постельным бельëм.       А на этой койке сидел Снокис. Вытянув перед собой туго обтянутую бинтами левую руку, он тщетно пытался пошевелить пальцами — последним, что осталось нетронутым. Всë остальное, до самого плеча, превратилось в кошмар, лишь думая о котором, Артëм начинал чувствовать тошноту. – Привет, дружище. А я тут тебе небольшой презент принëс. – делая шаг вперëд, прикрыл за собой дверь. В горле стало сухо, от чего он даже прокашлялся. – Я вроде просил, чтобы ты не приходил. – голос Снокиса был абсолютно пустым, не источая ни капли эмоций. Лишь сплошное гнетущее равнодушие. – Да, я знаю... – переминаясь с ноги на ногу, брюнет всë же поставил пакет с подарком на тумбочку рядом с дверью. – Я просто оставлю это здесь. И хочу, чтобы ты знал. Мне... Мне очень жаль, что всë вышло так.       От его слов Снокис словно с цепи сорвался. Повернувшись, выхватил с постели подушку и швырнул в сторону двери, но даже в цель не попал — "снаряд" упал в нескольких сантиметрах от ног Тëмы, а сам буйный пациент зашатался, словно сейчас сознание потеряет. Другу даже пришлось подойти и уложить его в постель, игнорируя гневные и матерные требования себя не трогать. – Жаль тебе, да?! Это ты меня втянул в свою тупую затею! Я вообще не х-хотел в этом участвовать! – голос голубоглазого начинал сбиваться, точно ему не хватало воздуха. – Но нет же, по доброте д-душевной согласился помочь! Ведь "что случится"?! Действительно, ничего же не случилось! Я просто уродливый инвалид на всю оставшуюся жизнь!       Артëму потребовалось приложить немало сил, чтобы удержать приятеля в лежачем положении. Его внимание привлëк красный цвет, проступивший на белых бинтах. (Это плохо...) – тут же подумал про себя парень.       На крики, тем временем, пришла медсестра. Заглянув в комнату и быстро оценив ситуацию, она удалилась, а через минуту вернулась с двумя санитарами. – Молодой человек, выйдите из комнаты. На сегодня посещение окончено.       Вздохнув, Артëм всë же отпустил друга и быстро удалился из палаты. Надежда на примерение разбирась вдребезги, оставив после себя давящую боль. (Я такой идиот... Надо было самому делать всë это, не просить никого о помощи, тогда бы и пострадал лишь я сам...) – эти и подобные мысли чëрной тучей собирались в голове, вызывая желание спрятаться в уголок и обнять себя.

***

      Лëжа в кушетке, с болящим после укола сгибом правой руки, Снокис неподвижно смотрел в окно. Седативные, названий которых он не запоминал, уж в полной мере действовали, от чего в голове была сплошная пустота. Хотелось пить, довольно сильно, а ещë спать. Глаза слезились, уши словно залили водой, да и всë тело было одновременно воздушно-лëгким и неимоверно тяжëлым.       Пытаясь сконцентроваться хоть на чëм-то, он посмотрел в сторону двери. В палате, кроме него, никого не оказалось. К счастью, всë ограничилось лишь уколом и сменой повязок, без привязываний к кровати и прочего.       Возле двери, на тумбе, стоял довольно высокий подарочный пакет. (Должно быть, его Тëмыч оставил...) – подумал про себя Снокис, морщась при мысли о друге, на которого был столь зол. Наверное, он и сам виноват в произошедшем, но ведь именно Артëм втянул его в это и по вине Артëма он оказался здесь. – Сукин сын... Чтоб тебя, не знаю... Холера забрала... – голос был глухим и едва слышным, а в горле начало першить.       С усилием поднимаясь с кровати, парень почти приполз к тумбе, взял графин с водой и чуток подумав, стал пить прямо из него. Руки тряслись от тяжести стекла, вода текла по подбородку прямо на больничную футболку, но еë сладковатый от обезвоживания вкус позволял смотреть сквозь пальцы на все проблемы.       Отцепляясь, наконец, от почти пустого графина и ставя его на место, вновь взглянул на пакет. Хотелось конечно вышвырнуть это подобие подарка в мусорку, а лучше, так в окно, но любопытство пересилило.       Быстро ухватив пакет, вернулся к койке и сел, ставя любопытную вещь на колени и заглядывая внутрь. Там оказалась бутылочка пива "Крюгер", открытка, подписанная друзьями, с пожеланиями выздоровления, какие-то печеньки с шоколадной крошкой и лист плотной бумаги, свëрнутой в рулон. Последнее, понятное дело, оказалось самым интересным, от чего Снокис извлëк свëрток первее всего, поддел пальцем и стянул мешавшуюся резинку, а после развернул бумагу. И посмотрев на еë содержимое, сначала даже не понял, что вообще видит перед собой — настолько странным был чертëж. Но взглянув на надпись в углу, нахмурился, не замечая маленьких слезинок в уголках глаз. – Ну ты и придурок...       И всë же, он слегка улыбнулся, рассматривая чертëж механического протеза, прикрепляемого к левой руке. А уголок, где было написано "Мне жаль, я ничего не смогу вернуть, но хочу загладить вину", с усмешкой оторвал и выбросил в окно.