Арлекино может быть добра (3 часть)

Утро в Фонтейне было удивительно ясным. Узкие улочки возле «Дебор Отеля» заливало золотым светом, а мостовая блестела от недавней росы. Форд и Арлекино спустились по мраморной лестнице в холл. Консьерж вежливо кивнул им, но Арлекино даже не взглянула в его сторону — её внимание уже было приковано к улице. — Куда на этот раз? — спросил Форд, поправляя монокль. — В «Лютес», — ответила она, и в её голосе скользнула тень улыбки. — Хочу кофе… и, пожалуй, пирожное. — Пирожное? — сдержанно удивился он. — Да, — сказала Арлекино, уже направляясь к двери. — Иногда даже «отцу» можно быть капризной. Они вышли на залитую солнцем площадь. Мягкий утренний шум города — звон посуды из уличных кафе, плеск воды в каналах, далекий гудок парового катера — окутывал их, как приглушённая музыка. В «Лютесе» их встретил аромат свежеобжаренного кофе и витрина, от которой у любого сладкоежки закружилась бы голова. Арлекино остановилась у стекла, задумчиво глядя на идеально выложенные ряды безе, тарталеток и маленьких муссовых тортов. — Вот этот, с малиной, — сказала она официанту, кивнув в сторону самого яркого пирожного. — И кофе. Чёрный. Форд смотрел на неё с лёгким интересом — в этот момент она казалась не холодным и расчётливым «отцом», а женщиной, которая просто решила позволить себе маленькое удовольствие. Арлекино только успела присесть за столик у окна, как Форд сделал заказ и тоже сел напротив. Сквозь тонкое стекло витрины было видно, как мимо кафе проходит Фурина — в руках у неё был огромный бумажный пакет, от которого ощутимо тянуло ароматом ванили и карамели. — Сладким подкрепились, голос в порядке — можно начинать! — громко и с явной гордостью сказала она сама себе, проходя мимо. Форд чуть приподнял бровь. — Театральная подготовка? Арлекино едва заметно усмехнулась. — У Фурины всё — театральная подготовка. Даже когда она идёт за хлебом. За окном Фурина, не замечая их, ловко проскользнула в сторону «Эпиклеза». Пакет с пирожными опасно наклонился, но она умудрилась удержать его в равновесии, ни разу не замедлив шаг. — Ты когда-нибудь пробовала весь этот их… реквизит для голоса? — спросил Форд, кивая на исчезающую фигуру. — Пробовала, — ответила Арлекино, откусывая кусочек малинового пирожного. — Но предпочитаю обычный кофе. И молчание. Форд чуть улыбнулся, наблюдая, как солнечный свет ложится на её волосы и бокал с кофе. Арлекино поставила вилочку на край тарелки и чуть наклонилась вперёд, взгляд её задержался на предмете возле руки Форда. — Ты часто носишь этот монокль? — спросила она, кивнув на аккуратно лежавший на столе прибор с тонкой цепочкой. — Иногда, — спокойно ответил он, чуть сдвигая его ближе к себе. — Когда нужно рассмотреть детали, которые другим не видны. Она взяла его в ладонь, осторожно, словно изучала оружие. — Не похоже на обычный аксессуар. — Он и не обычный, — сказал Форд, чуть прищурившись. — С ним я могу читать мельчайшие надписи, рассматривать старые карты… и, иногда, людей. Арлекино чуть приподняла уголок губ. — И что ты видишь во мне через него? Форд задержал взгляд на её лице, потом мягко забрал монокль обратно. — Лучше расскажу за вторую чашку кофе. Её глаза сверкнули лёгким азартом. — Тогда я готова остаться подольше. Форд слегка повернул монокль, глядя прямо в глаза Арлекино. — Что я вижу?.. — его голос стал тише. — Твоё детство. И… многое, что пришлось пережить. Она чуть напряглась, но не отвела взгляда. — И что же ты об этом думаешь? — Думаю… что жаль, — честно ответил он. — И что ты заслуживаешь большего, чем то, что получилa тогда. Её пальцы чуть дрогнули на чашке, но она лишь опустила взгляд, скрывая эмоции. — Не думала, что кто-то станет так говорить. — Значит, сегодня день неожиданностей, — он убрал монокль в карман и расплатился за кофе. — Пойдём, здесь есть место, которое стоит увидеть. Она подняла на него бровь. — Что за место? — Увидишь сама. — Форд предложил ей руку. Они вышли из «Лютеса» и направились по тихим улочкам Фонтейна, мимо маленьких лавок и фонарей. Они уже собирались сворачивать к площади, когда Арлекино вдруг остановилась. — Знаешь, — в её голосе появилось что-то неожиданно мягкое, — я бы ещё взяла чего-нибудь сладкого. — После кофе и пирожного? — Форд усмехнулся. — Ты меня удивляешь. — После того, что я слышу о себе каждый день, сладкое — это почти лекарство, — спокойно ответила она, бросив на него взгляд из-под длинных ресниц. Форд кивнул и, не споря, свернул в сторону маленькой кондитерской с витриной, усыпанной безе, макарунами и шоколадными трюфелями. Внутри пахло ванилью и свежей выпечкой. Арлекино подошла к прилавку и почти по-детски уставилась на корзинку с карамельными миндальными печеньями. — Эти, — коротко сказала она, и продавец тут же упаковал заказ в тонкую бумагу. На улице Форд подал ей пакет. — Ты точно можешь всё это съесть сама? — А кто сказал, что я буду есть одна? — в её глазах мелькнула искорка. Он усмехнулся, и они продолжили путь, шагая медленно, делясь сладостями и редкими фразами, пока впереди не показался фонтан Люсину, переливающийся в вечернем свете. Они уже почти дошли до площади, когда в узком переулке послышалось металлическое шипение. Форд мгновенно замедлил шаг и поднял взгляд — из тени вышли две механические собаки охранного типа, их глаза-монокли горели холодным синим светом. — Прекрасно… — тихо произнёс он. Одна из собак издала угрожающий скрежет, другая начала обходить их с фланга. Арлекино чуть отступила в сторону, оценивая траекторию. — Думаю, они не настроены поболтать, — заметила она, скользнув рукой к кинжалу. Форд же вместо оружия достал из внутреннего кармана небольшой электромагнитный прибор — щёлкнул переключателем, и вокруг него раздался резкий импульс. Механические псы дёрнулись, как будто их кости сжали в тисках, и медленно отступили, потеряв координацию. — Эффективно, — оценила Арлекино, убирая кинжал. — Но я уже почти пожалела, что ты их так быстро обезвредил. — Пожалеть всегда успеешь, — отозвался он, убирая прибор. Площадь Фонтейна встречала их звоном воды и спокойным шёпотом толпы. «Люсину» переливался в солнечных лучах, а брызги стекали по мраморным плитам, словно роса. Арлекино остановилась у фонтана, её взгляд на миг стал мягче, чем обычно. Форд заметил на её щеке маленькое белое пятнышко крема — остаток пирожного из «Лютеса». Он подошёл ближе, молча стёр его подушечкой пальцев. — Даже не скажешь? — с лёгкой усмешкой спросила она. — Зачем? — тихо ответил он. — Некоторые вещи проще исправить, чем обсуждать. Её глаза на мгновение задержались на его лице, но в этот момент знакомые голоса раздались неподалёку. Арлекино обернулась и увидела Линетт и Фремине, идущих с очередной миссии. Линетт выглядела усталой, а Фремине держался за перевязанную руку, но на губах обоих играла довольная улыбка. — Линетт? — голос Арлекино стал неожиданно тёплым. — Как прошло? Форд лишь усмехнулся про себя. Момент, что мог бы стать чем-то большим, утонул в водяных брызгах и шуме площади. Линетт и Фремине подошли ближе. На их плащах ещё блестели капли — явно возвращались с улицы, где шёл дождь. — У нас всё прошло почти по плану, — первой заговорила Линетт, поправляя цилиндр. — Но есть один момент… Фремине осторожно достал из внутреннего кармана небольшой стеклянный флакон с густой, тёмно-зелёной жидкостью. — Этот эликсир, — сказал он тихо, — мы нашли на месте. Похоже, его хотели подмешать в напиток Невиллета. Нам нужно проверить, что именно в нём, и… кто за этим стоит. Нужно сварить его до кантистенции пузырный. Форд прищурился, взгляд его стал холодным и сосредоточенным. — Где его можно исследовать? — В лаборатории Института, — ответила Линетт, — но туда сейчас не так просто попасть. Арлекино молчала, но Форд видел, как она чуть напряглась — словно это коснулось её лично. Она перевела взгляд на него: — Думаю,я могу помочь им закончить миссию. В лаборатории Института пахло металлом, травами и чем-то сладким — запах явно доносился от массивного холодильника в углу. Форд стоял чуть поодаль, наблюдая, как Арлекино вместе с Линетт и Фремине аккуратно смешивает компоненты эликсира. Она работала сосредоточенно, но взгляд то и дело скользил в сторону. Когда Линетт отвернулась за мерным стаканом, а Фремине склонился над записями, Арлекино, будто невзначай, отодвинулась к холодильнику. Щёлкнула дверца. Внутри оказались аккуратные ряды десертов, подписанных чужими именами. Она на секунду замерла, потом быстро вытащила небольшое пирожное, явно надеясь, что никто не заметит. Форд только качнул головой и чуть усмехнулся. Флакон с готовым «эликсиром» с тихим пшшш выпустил из горлышка радужный пузырь, который, покачавшись, медленно улетел к потолку. Линетт уставилась на него, потом перевела взгляд на Арлекино: — Ну… как минимум, он безопасен. — И весёлый, — добавил Форд, наблюдая, как ещё несколько пузырей вырываются из бутылочки. Фремине, нахмурившись, что-то записал в блокнот. Линетт махнула рукой: — Ладно, я побегу помочь в мастерскую. Здесь уже… всё под контролем. Когда дверь за ней закрылась. — Пойдём. Знаю одно место получше этих стен. Они вышли из института и направились к озеру, где над водой склонялись ветви старой плакучей ивы. Вода тихо шуршала у берега, а солнце мягко ложилось золотом на траву. Форд шел чуть позади, глядя, как её шаги становятся спокойнее, чем обычно. Но он не заметил, что за ними, прячась за кустами, осторожно крадётся Фремине, явно не решаясь вмешаться в их прогулку. Арлекино остановилась у самой кромки воды, коснувшись рукой ветвей ивы. — Здесь… тише, чем в любом кабинете, — тихо сказала она. Форд встал рядом, и в их отражении в воде он заметил её редкую мягкую улыбку. Флакон с мыльно-радужным содержимым остался у Фремине — тот держал его осторожно, как что-то очень ценное, и время от времени задумчиво переворачивал, наблюдая, как внутри лениво перекатываются пузырьки. А Форд и Арлекино ушли к озеру. У плакучей ивы они присели на низкую скамью. Солнечные блики играли на воде, лёгкий ветер колыхал ветви, и здесь всё казалось далеким от фонтанских интриг. Арлекино, опершись локтем о колено, слегка прикрыла глаза. — Что-то… слишком сладкое было в той пироженке, — тихо пробормотала она, едва заметно поморщившись. — Голова чуть кружится. Форд посмотрел на неё внимательнее. — Ты хочешь, чтобы я проводил тебя обратно? — Нет, — отмахнулась она, но уже чуть медленнее. — Здесь хорошо. Просто… дай пару минут. Он не стал спорить. Снял перчатку, достал из внутреннего кармана носовой платок и осторожно подал ей воду из фляги. Арлекино сделала пару глотков и опустила голову ему на плечо — жест почти несвойственный её обычно сдержанному характеру. Сквозь ветви, издалека, едва заметная тень Фремине замерла в наблюдении, но не решилась подойти ближе. Арлекино сидела тихо, чувствуя, как тёплое плечо Форда поддерживает её, и медленно восстанавливая дыхание. В этот момент лёгкий порыв ветра донёс до них мягкое, радужное мерцание. Первый пузырь пролетел мимо, отражая в своей прозрачной сфере кусочек голубого неба. Потом — ещё один, и ещё… Форд поднял взгляд и сдержал лёгкую улыбку: за деревьями мелькнула фигура Фремине. Мальчишка запустил мыльные пузыри из того самого флакона, а потом, заметив, что его видели, смущённо махнул рукой и почти бегом скрылся за ивой. Пузыри, медленно поднимаясь, лопались один за другим, оставляя во влажном воздухе тонкий аромат. Арлекино подняла голову, чтобы проследить за их полётом, и заметила, что Форд смотрит на неё, а не на пузыри. — Что? — спросила она тихо. — Просто… думаю, что такие моменты случаются слишком редко, — ответил он и, прежде чем она успела что-то сказать, мягко коснулся её губ. Поцелуй был коротким, почти осторожным, но в нём было достаточно, чтобы сердце Арлекино предательски ускорило ритм. Вокруг них пла Поцелуй оборвался так же тихо, как начался. Арлекино, чуть тихо шумело о камни. Поцелуй оборвался так же тихо, как начался. Арлекино, чуть отстранившись, всё ещё чувствовала тепло его губ и странную лёгкость в груди, которой не испытывала, кажется, уже много лет. — Ты… слишком много обо мне видишь, — сказала она негромко, глядя в сторону. — А ты слишком редко позволяешь кому-то смотреть, — мягко ответил Форд. Она уже хотела возразить, но вдруг заметила странное свечение у него в руках. Сначала подумала, что это игра солнца, но свет становился ярче, пока не оформился в чёткий, насыщенно-красный кристалл. — Это… — Арлекино чуть наклонилась ближе, — пиро-глаз бога. Форд смотрел на него, ошеломлённый, словно до конца не верил, что это теперь принадлежит ему. — Видимо, Фонтейн считает, что я всё же заслужил, — усмехнулся он, а потом, чуть помедлив, добавил: — Или… что есть ради кого. С этими словами он легонько коснулся коленей Арлекино и, неожиданно для неё самой, устроился так, что его голова оказалась у неё на коленях. Она замерла, но потом, почти машинально, провела пальцами по его волосам. Солнце садило сь, окрашивая озеро в золото, а последние мыльные пузыри Фремине лопались в воздухе. — Думаю, — сказала она тихо, — мы оба это запомним. Он лишь закрыл глаза, улыбнувшись, и позволил себе остаться в этом моменте.