¹
15 августа 2025 г., 16:25
В свои шестнадцать Сонхва понял, что он другой. Мир ярко напомнил ему это в виде бушующих и не до конца понятных чувств не к тому.
Когда в полночь его поздравляли с днём рождения, он был там. Держал торт с обворожительной улыбкой и бликами от горящих свеч в глазах. Шептал: “Загадывай желание”, и Сонхва загадал, погружая лицо перед ним в мрак. Загадал вовсе не то, что должен был.
Возможно, проблема была не в мире вокруг, не в прямом профиле носа, не в имени из двух слогов. Проблема была в нём самом. В его непонимании некоторых вещей и тяге к тёплым рукам.
Он хотел поделиться хоть с кем-нибудь, попросить совет, но ведь его не поймут. Он вынужден разбираться сам, утопая каждый день, надеясь, что Хонджун не заметит.
Но ведь он всегда замечал.
Вид из окна явно кажется привлекательнее, чем недовольное лицо учителя и мазня на доске. Сонхва хорошо учится. Учился. Пока его приход в школу не начал объясняться простой истиной в лице другого человека, а в голове всё окончательно не перестало раскладываться по полочкам.
У него всё ещё хорошая успеваемость, но это, скорее, заслуга учителей, что пытаются не портить балл, точно замечая, что с прошлым отличником не всё хорошо.
Неужели он правда вызывает жалость?
Его друг сидит рядом, нервно дёргая концом ручки туда-сюда. Глаза цепляются за эту деталь, переводя взгляд на лицо. Губа закушена, а брови нахмурены. Вечно спокойного Хонджуна что-то тревожит, и Сонхва не может не начать напрягаться тоже.
Он видел своего друга таким дважды. Оба раза – перед серьёзным разговором между ними после школы.
Юноша начинает нервничать, забивая голову мыслями, что он снова странно себя ведёт. Возможно, снова засматривается, а может, слишком точно считывает чужую реакцию, запомнив каждую морщинку на лице: недовольную или весёлую.
А если Хонджун догадался?
Вниз по пищеводу скатывается вязкая слюна. И Сонхва решает всё же взглянуть на записи на доске, пытаясь отвлечься и сморгать неуместную влагу с глаз. Он устал. Очень устал и ужасно напуган.
Он каждый день пытается отдалиться и каждый раз снова оказывается ближе. Поодаль так тяжело, но рядом не лучше. Его жизнь давно потеряла покой, и он готов проклясть дату своего рождения.
Но не готов проклясть человека рядом. Нет, только не его.
Только не путеводные блестящие глаза.
Только не поглаживающие руки на спине и шёпот “Всё хорошо”.
Только не “Не забудь поесть сегодня”.
Пока он есть в его жизни, Сонхва не может себе позволить плохо о ней отзываться.
Звонок холодной моросью проходится снизу вверх по позвоночнику. Обед.
— Ты идёшь? — Тихий голос рядом и несколько тоскливый взор глаз. Они всегда обедают вместе, и Сонхва, удивлённый вопросом, слегка приподнимает бровь.
— Конечно, — голос слишком хриплый от долгого молчания, и парню приходится прокашляться, прежде чем снова повторить утверждение. Мягкая улыбка расцветает на губах, непонятно зачем: чтобы успокоить Хонджуна или себя.
Они идут до кафетерия в полной тишине, берут меньше обычного и, садясь за привычный столик у окна, выдыхают одновременно.
— Мы можем поговорить после школы?
Сонхва был прав – Хонджуна тревожит что-то в их взаимоотношениях. И в груди парня закручивается тревожный узел, а по затылку пробегают неприятные мурашки.
— Да, — слишком тихо и с тоном ещё не наставшего извинения. Неожиданно еда потеряла даже небольшую часть аппетитности, с трудом помещаясь в горле.
Они не смотрели друг на друга. Либо просто не замечали взглядов. Не хотели замечать. Хонджун впервые отсел от него на уроке, даже не стараясь объясниться. Сонхва пытался найти хоть какие-то ответы в лице, но натыкался лишь на странную тоску и печаль.
Парень готов начать скулить, выйти из кабинета и расплакаться в туалете от всепоглощающего внутри него страха. Надеясь, что Хонджун снова пойдёт за ним и успокоит.
Сонхва очень плохо.
Сонхва хочет спрятаться в руках от солнечного света, что так сильно жжёт глаза.
И он закрывает лицо, одновременно желая, чтобы последний урок длился вечно, и поскорее закончился.
Он продолжает кидать взгляды на напряжённый силуэт в середине кабинета. Не на своём месте. Место рядом с Сонхва пустует, и он готов свихнуться от съёживающего холода.
Он всё ещё помнит очередную бессонную ночь, когда в мыслях зародилось странное слово «Любовь». Он отрицал до утра, но похоже это всё же была она, тревожная и пожирающая. Болезненная.
Парень не представлял свой первый опыт таким. Сонхва представлял миловидную, хрупкую девушку и себя в роли защитника. Представлял цветы, улыбки и свидания. Но, чем чаще парень пытался воссоздать этот образ в голове снова, тем чаще понимал, что ему не нужна девушка, не нужны свидания и прогулки за руку. Ему нужен Хонджун, даже без хрупкости в плечах и не всегда с милой улыбкой. Он нужен ему просто рядом, без идеального образа в голове.
И если сегодня Хонджун позволит ему остаться. Он останется.
В роли друга или знакомого или одноклассника. В роли кого угодно.
Минуты в темноте от тени, спадающей на глаза, проходят быстро. Очередной взгляд на часы, перекатившейся в сторону тёмной макушки, встречается с другим. Глаза молниеносно отпрыгивают, прячась обратно в руках.
Со временем Сонхва начинает высчитывать секунды, выбивая ритмы на поверхности парты. Но даже так звонок заставляет вздрогнуть, ощущаясь слишком громким в ушах и вибрирующим под кожей.
Они выходят из кабинета не вместе. Идут по отдельности, но точно знают, где встретятся. На заднем дворе школы, где деревья потихоньку начали терять свои ярко-оранжевые листья, в конце дня всегда было тихо и безлюдно.
В то время, как все юноши и девушки, забрав свою верхнюю одежду из гардероба, направились прочь к выходу из школы, Сонхва шёл в совершенно противоположном направлении, натягивая одежду на ходу. Страх медленно отступил, ведь стоит ли ему бояться своего Хонджуна? Что бы они сегодня ни решили – это может быть больно, но это будет правильным.
Выходя на холодный воздух, парень спрятал нос, в котором неприятно защипало, в вороте пальто.
Они поняли друг друга правильно. Хонджун стоял дальше от входа и любых окон, прислонившись к дереву и ковыряя что-то носком ботинка.
Когда Сонхва подошёл ближе, они встретились глазами, и тишина начала сгущаться.
Хонджун перестал двигаться, видимо, пытаясь начать разговор или ожидая услышать подталкивающий вопрос из чужих уст, иногда набирая воздух и выдыхая его короткими выдохами.
— Ты ведёшь себя странно.
Голос раздался тихо, пока Сонхва рассматривал опавшие листья под ногами. Глаза расширились, а в голове сразу пронеслось тысяча отговорок и объяснений.
— Мне кажется, будто ты отдаляешься, — с этого момента поток изо рта Хонджуна не останавливался, иногда дрожа голосом или наоборот звуча уверенней, — я просто… Не знаю, как себя вести, если ты хочешь держать дистанцию, — парень хранит молчание всего секунду, — мне кажется, мне тоже стоит отстать от тебя.
— Не смей.
Сонхва наконец поднимает глаза, набираясь смелости. Этой фразы было достаточно, чтобы в глазах напротив поселилась теплота, а парня повело от собственного слишком откровенного тона.
Он поспешил объясниться.
— У меня просто… Сложный период. — Юноша замолкает, перебирая слова в голове и продолжая шёпотом, — Я хочу, чтобы ты остался рядом.
— Тогда я останусь.
Странный триумф озарил юношу, и он не смог сдержать облегчённой улыбки.
Сегодня Сонхва попросил его остаться. И он остался.
***
Вечером парень допустил свою главную ошибку. Позволил надежде завладеть его сознанием, пробираясь вглубь по нейронам. Лёжа на кровати в кромешной темноте, юноша задавался вопросами. Обсуждают ли подобное просто друзья? С таким же отчаянием смотрят на просто друга? Есть ли вероятность, что это… взаимно? Юноша хватается за голову с негодующим громким выдохом. Цепляется пальцами за пряди волос, оттягивая, и готов расцарапать короткими ногтями себе скальп. — Заткнись. Стоит ли говорить, что это не помогает. Мысли только коварнее поедают голову, заставляя сжиматься сильнее под собственным гнётом. Искренний тон. Печальные глаза. И обещание быть рядом. Порыв ветра ударил по окну вместе с глубоким вздохом, и Сонхва силой заставляет себя расслабить тело и положить голову на подушку. Он разберётся с этим всем позже. Возможно, наконец, разберётся со своими чувствами. Ему не нужны отношения, он готов быть просто другом. Но как ему поступить, если Хонджун захочет нечто большее. «Пустая надежда, Сонхва.» Твердила одна часть мозга, пока другая, всё ещё поглощённая надеждой, не давала уснуть, прокручивая в голове столь желанные сценарии. Всё равно сегодня снова не удастся поспать. Глаза нервно бегали по темноте, не находя за что зацепиться взглядом. Юноша прошипел, приподнимаясь и включая тусклую настольную лампу. Комната озарилась мягким тёплым светом, наконец давая необходимый глазам стимул. Именно тогда Сонхва начал писать. Достал из ящика стола старый блокнот, вырвал несколько первых исписанных листов и сел с карандашом и своими мыслями. Стихи, порождённые его тревогами и влюблённостью. И пока дни бежали, блокнот быстро наполнялся рифмами и маленькими рисунками. Сонхва учился чувственности и эмоциям через листы бумаги. Получая результаты, что ему правда нравились, и освобождая голову. На одном развороте тёмные глаза. На втором – тёплые руки. На третьем – поток волнующихся под черепом мыслей. Это стало рефлексом. Любая мысль превращалась в новую строчку, не успевая превратиться в глубокие мурашки и солёность в глазах. Это стало больше, чем просто его хобби. Храм души, посвящённой другому человеку. Возможно, не тому. Но по-настоящему и с вдохновением. Потёртости на обложке и запачканные в пыли грифеля страницы напоминали, что его душа всё ещё с ним. Ещё может дышать без страха и сомнений. И пока за окном погода становилась всё холоднее, Сонхва и его незнающая муза сменяли страницы, наполняя их новыми смыслами.
