Маленькая вселенная

Вечером, сидя на кухне, они делили сочный арбуз. Кухня была полутёмной, только мягкий свет лампы падал на стол, заставляя красную мякоть в тарелке казаться ещё ярче. Чонгук, жуя кусочек, украдкой переводил взгляд на худощавое тело жены. В последнее время она часто падала в обморок, иногда её тошнило, а бывало, что целых два дня подряд она почти ничего не ела. Он провёл ладонью по её спине, чуть дольше, чем обычно, — и в этом прикосновении смешались лёгкая тревога и нежность. Особенно умиляло, как она уплетала арбуз за обе щеки, будто ничего не происходило. — Милая, может, ты всё-таки сходишь к врачу? — тихо сказал он, убирая непослушную прядь волос за её ухо. Его пальцы ненадолго задержались у её шеи, а дальше убрав руку, он потянулся за вилкой, чтобы откусить ещё один смачный кусок. — Да, и хорошо, что напомнил, — ответила она, вытерев рот и подбородок салфеткой. Затем неожиданно встала и куда-то вышла. Чонгук остался сидеть за столом, гадая, что она вспомнила, и не торопясь уплетал свой арбуз. Через пару минут она вернулась, держа в руках небольшую коробку. Поставила её перед ним, но прежде протянула салфетку, чтобы он вытер руки. На её лице была хитрая, почти заговорщицкая улыбка. — Смотри, — сказала она, взглядом подталкивая его открыть коробку. Чонгук, повторяя её выражение, с лёгкой усмешкой отбросил салфетку и принялся развязывать ленту. Внутри, на мягкой подкладке, лежали крошечные детские пинетки и соска. Он замер, будто перед ним был ребус, который нужно разгадать. Несколько секунд просто смотрел на вещи, не связывая картинку в голове. — Ты… что, беременна? — произнёс он, всё ещё не до конца понимая, но уже ощущая, как в груди что-то дрогнуло. Она молча кивнула, и в этот момент её руки чуть задрожали — ладони вспотели от волнения. Казалось, он слишком спокоен, и она не знала, чего ожидать. — Серьёзно? — переспросил он, на этот раз уже с изумлением, и его глаза засияли. Улыбка медленно расползалась по его лицу, пока она снова не кивнула. Её глаза вдруг наполнились слезами, и она сама не поняла, почему плачет — то ли от облегчения, то ли от переполнявших эмоций. Чонгук сразу потянулся к ней, усадил на колени и крепко обнял, прижимая к себе так, словно боялся отпустить. Его ладони то гладили её спину, то касались щёк, с которых он смахивал слёзы. — Спасибо… — шептал он тихо, прижимая её к себе так, словно боялся отпустить, а в его голосе смешались облегчение, радость и неверие. Казалось, что весь мир за пределами их кухни замер, оставив их наедине с этим новым чудом.