Тихий Шёпот времени

Резкий звон будильника ворвался в тишину спальни, словно незваный гость, разрывая последние остатки сна. Артём Волков застонал, его рука, тяжелая от недосыпа, шлепнула по тумбочке, пока не нашла и не заставила замолчать ненавистный источник шума. Сквозь узкую щель между потертыми шторами пробивался холодный свет осеннего утра, окрашивая потрескавшиеся обои в серо-голубые тона, напоминающие цвет больничных стен. — Черт возьми, этот проклятый сентябрь, — прошептал он сквозь стиснутые зубы, ощущая, как ледяной воздух квартиры обжигает легкие при первом вдохе, наполняя грудь колючим холодом. Его босые ноги коснулись холодного линолеума, и волна мурашек пробежала по спине, заставляя сжаться от неожиданного холода, будто тысячи иголок впивались в кожу. Пальцы, еще не проснувшиеся после сна, нащупали растоптанные тапочки — правый оказался слегка влажным и холодным, вероятно, он вчера опять не донес стакан воды до кухни, оставив его где-то на тумбочке, и теперь расплачивался за свою небрежность. Старый халат, пропитанный ароматами вчерашнего кофе, пылью с книжных полок и едва уловимым запахом табака, висел на спинке стула, словно ждал своего часа. Он накинул его на плечи, и ткань, холодная от ночного воздуха, на мгновение прилипла к коже, заставив его снова поежиться. Халат был мягким, потертым на локтях, с выцветшими узорами, которые когда-то, кажется, были яркими и красивыми. Запах кофе, въевшийся в ткань, напомнил ему о вчерашнем вечере, проведенном в одиночестве за чтением дела, которое никак не хотело раскрываться. Сгорбившись, он побрел на кухню, постукивая тапочками по полу, словно пытаясь разогнать холод, сковавший его тело. Каждый шаг отдавался легким звоном в висках — последствия вчерашней бессонной ночи. В воздухе витал запах пыли и чего-то затхлого, будто квартира давно не проветривалась. За окном, сквозь полузакрытые шторы, пробивался тусклый свет утра, окрашивая стены в серые тона, делая их еще более безжизненными. На кухне его встретила знакомая картина — грязная кружка в раковине, крошки на столе и пустая пачка сигарет, брошенная рядом с плитой. Он вздохнул, понимая, что день начинается так же, как и все предыдущие — с хаоса, который он сам же и создал. Но сейчас это не имело значения. Главное — кофе. Горячий, крепкий, способный разбудить не только тело, но и затуманенный разум. Медная турка с потемневшими от времени боками терпеливо занимала свое привычное место на конфорке, будто ждала этого момента всю ночь. Артём сонными движениями насыпал в нее душистые молотые зерна, наблюдая, как первые робкие струйки пара начинают подниматься от нагревающейся воды, постепенно наполняя тесное кухонное пространство насыщенным терпким ароматом, который медленно, но верно вытеснял затхлый запах не проветренной за ночь комнаты. Его сознание, еще не до конца пробудившись, автоматически воспроизводило избитую мысленную дорожку: — Три месяца. Целых три проклятых месяца этой бесконечной, изматывающей погони... Хруст печенья под зубами резко оборвал ход мыслей, когда взгляд машинально упал на экран смартфона: Батарея на 5%... Просто замечательно. Экран издевательски мигнул и погас, оставив в пальцах неприятное ощущение беспомощности перед технологиями. С болезненным хрустом в затекшей за ночь шее он наконец разогнулся, допивая последний глоток кофе, который уже успел остыть до неприятной температуры, оставив на дне керамической чашки горький черный осадок. Автоматически ополоснув кружку под слабой струей воды, он бросил беглый взгляд на старые настенные часы - стрелки безжалостно показывали, что времени катастрофически мало. Одевался он, совершая привычные, доведенные до автоматизма движения: накинул свой верный черный плащ с характерными потертостями на локтях, сунул в рюкзак вечно мятые, зачитанные до дыр документы, зажал между зубами сигарету, даже не утруждая себя ее зажиганием. Переступив порог квартиры, внезапно замер как вкопанный - перед подъездом раскинулось настоящее озеро, разлившееся после ночного ливня: — Серьезно? Теперь мне что, вплавь добираться? Водная гладь мерцала в бледных утренних лучах, идеально отражая серое, затянутое тучами небо, словно кто-то нарочно положил гигантское зеркало прямо перед входом в его дом. Артём замер на крыльце, оценивая масштабы стихийного бедствия. Водная гладь перед подъездом растянулась на добрых пять метров, отражая хмурое небо как гигантское кривое зеркало. — Ну конечно, именно сегодня, - пробормотал он, ощущая, как холодный бетон ступеней леденит босые ноги в кедах. Сделав глубокий вдох, он рванул с места, пытаясь преодолеть препятствие в один прыжок. Кеды шлепнулись в ледяную воду, брызги фонтаном взметнулись до колен. "Черт! Черт! Черт!" - каждый шаг по колено в воде сопровождался новой порцией ругательств. Брюки моментально промокли, прилипая к ногам ледяной пленкой. Добравшись до своего старенького "Фокуса", он с отвращением посмотрел на полностью промокшие кеды. Дверь машины скрипнула протестом, когда он грузно плюхнулся на сиденье. В салоне пахло сыростью и старыми сигаретами. — Ну хоть бы завелась, - пробормотал он, поворачивая ключ зажигания с мрачным предчувствием. Машина заурчала, неохотно просыпаясь ото сна, будто разделяя его нежелание начинать этот день. Печка с хрипом начала извергать теплый воздух, который тут же смешивался с ледяным холодом, идущим от запотевших стекол. Пальцы, покрасневшие от утреннего холода, слегка дрожали, когда он втыкал зарядку в разъем. В этот момент на экране телефона, как гром среди ясного неба, всплыло сообщение от напарника Миши: "Приезжай срочно. Получили результаты экспертизы по твоему делу." Дальше он даже не стал читать. Тело уже знало, что делать. Полицейский участок встретил его знакомым, но от этого не менее тошнотворным коктейлем запахов — пыль старых архивных дел, смешавшаяся с прогорклым ароматом вчерашнего кофе из автомата, едкий шлейф дешевого одеколона "Шипр", въевшийся в стены за годы службы. Под ногами скрипел линолеум, испещренный черными полосами от подошв и пятнами неизвестного происхождения. На стенах висели пожелтевшие инструкции по технике безопасности, а с потолка свисала люминесцентная лампа, мерцавшая с раздражающей периодичностью. Миша, его вечно улыбающийся напарник с мешками под глазами, свидетельствующими о хроническом недосыпе, поднял усталое лицо из-за завала бумаг, напоминавшего скорее бумажный баррикаду, чем рабочий стол. Его пальцы, испачканные синими чернилами от протекающей ручки, дрогнули, когда он протянул толстую папку с потрепанными уголками, даже не дав Артёму как следует переступить порог кабинета. — Умерь свой пыл, Волков. Хотя бы сегодня, — произнес он, и в его обычно бодром голосе звучала привычная усталость, смешанная с легкой тревогой, которую Артём научился распознавать за годы совместной работы. Миша нервно потер левый висок, где уже проступала знакомая Артёму жилка — верный признак начинающейся мигрени. На столе рядом валялись пустые стаканчики из-под кофе, а пепельница переполнена окурками, свидетельствуя о долгой ночи, проведенной за бумагами. Фотографии. Протоколы. Сухие, безэмоциональные строчки, будто написанные не человеческой рукой: "Вещество не идентифицировано... Организм жертвы полностью здоров... Признаков насильственной смерти не обнаружено..." Артём откинулся на старый скрипучий стул, выпуская кольца дыма к потолку, где они смешивались с серым утренним светом, проникающим через грязные окна, образуя причудливые, почти зловещие узоры. Его пальцы нервно постукивали по потрёпанной обложке папки, выдавая внутреннее напряжение, которое копилось все эти три месяца безуспешного расследования. Каждый документ, каждая фотография — всё кричало о невозможном, о том, что не поддавалось логике. На снимках — лицо жертвы, застывшее в странном, почти умиротворённом выражении, будто смерть настигла его в момент блаженства, а не ужаса. Папка с глухим стуком упала на стол, когда Миша нарушил тягостное молчание. — Есть одна зацепка, — его пальцы забарабанили по столу с нервной энергией, глаза беспокойно бегали по комнате, будто искали поддержки у стен, давно привыкших к подобным сценам. Он потянулся к очередной чашке кофе, но передумал, отшвырнув её в сторону. — Сегодня должна состояться сделка. Наша подставная... Голос его сорвался, и он сделал паузу, переводя дыхание. — Но есть нюанс. Место встречи — старая фабрика на окраине. Там, где в прошлом месяце нашли второго... Артём резко поднял голову, и их взгляды встретились в немом понимании. В воздухе повисло невысказанное: это могла быть ловушка. Или шанс, которого они ждали все эти месяцы. Пепел с сигареты осыпался на документы, оставляя серые следы на официальных бланках — словно предзнаменование того, что истина может быть погребена под слоем бюрократии и недомолвок. — Ты совсем идиот?! — Артём вскочил так резко, что опрокинул чью-то чашку с недопитым кофе. Горячая жидкость широкими кровавыми пятнами растеклась по бумагам, образуя причудливые очертания, напоминающие то ли карту местности, то ли искаженные лица. Его пальцы впились в край стола, оставляя на полированной поверхности следы от ногтей. — Где?! — этот вопрос прозвучал скорее как рычание загнанного зверя, чем человеческая речь. Миша, не ожидавший такой реакции, инстинктивно отпрянул, но тут же собрался, быстро продиктовав адрес. Его глаза метнулись к часам — времени почти не оставалось. Десять минут спустя они уже мчались по пустынным утренним улицам, оставляя за собой шлейф выхлопных газов, смешивающихся с туманом. Редкие встречные машины мелькали, как тени, растворяясь в зеркалах заднего вида. Гнетущую тишину в салоне, нарушаемую только скрипом подвески и свистом ветра в щелях, разорвал внезапно сорвавшийся голос Артёма: — Прости за ор... — начал он, но слова застряли в горле комом, превратившись в невнятное бормотание. — Привык, — буркнул Миша, не отрывая воспаленных глаз от дороги. Его пальцы судорожно сжимали руль, костяшки побелели от напряжения. Левой рукой он нервно крутил регулятор печки, будто от этого зависела их скорость. Машина, будто чувствуя настроение пассажиров, с воем рванула вперед, подбрасывая их на колдобинах. Заброшенный склад на окраине города вырисовывался в утренних сумерках, как огромный мертвый зверь, остовы его металлических ферм торчали в сером небе, словно рёбра. Ветер гулял между ржавых балок, завывая в пустых оконных проёмах, выбитых ещё в прошлом десятилетии. Артём и Миша замерли за старым грузовиком с облезшей краской, их дыхание превращалось в белые клубы на холодном воздухе.  — Где эта стерва? — прошипел Миша, потирая замёрзшие пальцы. Его глаза беспокойно метались по периметру, цепляясь за каждое движение теней. — Должна была быть здесь пятнадцать минут назад.  Артём молча кивнул, чувствуя, как холод металла грузовика просачивается сквозь ткань плаща. Его пальцы нервно постукивали по рукояти пистолета. В ушах стояла звенящая тишина, прерываемая лишь редкими каплями конденсата, падающими с ржавых труб где-то над головой.  И вдруг — движение.  В дальнем конце склада, среди груды развалившихся ящиков, мелькнул силуэт.  — Контакт, — сдавленно произнёс Артём, и сердце его резко заколотилось, будто пытаясь вырваться из груди.  Девушка в слишком лёгкой для такой погоды куртке нервно озиралась, её пальцы дрожали, когда она закуривала сигарету. Она выглядела напряжённой, будто ожидала удара в спину.  И тогда он появился.  Из тени, словно материализовавшись из самого мрака, вышел высокий мужчина в длинном чёрном пальто, которое развевалось за ним, как крылья. Его лицо было скрыто в тени капюшона, но Артём уловил бледный овал кожи и тонкие, почти бескровные губы, растянутые в чём-то, что должно было быть улыбкой.  — Это наш парень, — прошептал Миша, и в его голосе прозвучала неуверенность.  Артём почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Всё было не так — поза, движения, сама атмосфера встречи. Этот человек не просто шёл — он *скользил*, будто его ноги едва касались земли.  — Стоять! Полиция! — крикнул Артём, выходя из укрытия. Наступил момент абсолютной тишины, будто сама реальность замерла.  И тогда всё произошло разом.  Подозреваемый повернул голову — и Артём увидел его глаза. Холодные, почти бесцветные, без единой искры жизни. Они смотрели *сквозь* него, будто он был стеклом.  Преступник рванул к чёрному ходу, его пальто взметнулось, как крылья вороны. Девушка вскрикнула, Миша что-то кричал, но Артём уже бежал, чувствуя, как адреналин заполняет каждую клетку его тела.  Его ноги скользили по грязному бетону, дыхание стало частым и поверхностным. Внезапно — резкая боль, когда он споткнулся о скрытый в темноте кусок арматуры.  Мир опрокинулся.  И последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту, — это глаза преступника, мелькнувшие в дверном проёме. В них не было страха.  Только обещание. Тьма. *** Сознание возвращалось медленно, словно всплывая из глубины тёмного озера. Первым пришло обоняние - Артём почувствовал незнакомый, но удивительно приятный аромат, смесь лаванды и чего-то древесного, с едва уловимыми нотками дыма. Потом слух - тиканье странно ритмичных часов и далёкие голоса за стеной, говорящие на незнакомом языке, но почему-то понятном. Он попытался открыть глаза, но веки оказались неподъёмно тяжёлыми. Тело не слушалось, будто закованное в невидимые цепи. Голова пульсировала адской болью - казалось, кто-то вбил в череп раскалённый гвоздь и теперь методично по нему стучал, с каждым ударом отправляя волны тошноты по всему телу. Когда наконец удалось приподнять веки, перед ним предстал незнакомый потолок с причудливой трещиной, извивающейся как река на старинной карте. Свет из окна падал под странным углом, создавая на стенах движущиеся тени, которые не могли принадлежать ни одному знакомому предмету. Артём попытался пошевелиться и понял, что лежит на необычайно мягкой поверхности - не на своём продавленном диване, а на чём-то, что обнимало тело, словно живое. Одеяло, под которым он находился, было соткано из незнакомой ткани - одновременно лёгкой и тёплой, с едва заметным мерцанием в переплетении нитей. — Где я? - хотел спросить он, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый стон. Вкус во рту был странным - металлическим, но с привкусом чего-то сладкого, словно он жевал медные монеты, обмазанные мёдом. Внезапно его взгляд уловил движение в углу комнаты. Тени на стене сгущались, принимая очертания... нет, этого не может быть. Они складывались в подобие человеческой фигуры, но слишком уж удлинённых пропорций, с неестественно длинными пальцами, которые шевелились в такт его учащённому дыханию. Артём резко закрыл глаза, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Это галлюцинация. Сотрясение. Отравление. Всё что угодно, только не... Но когда он снова открыл глаза, тень всё ещё была там, теперь ближе, её пальцы тянулись к нему, почти касаясь края дивана. И в этот момент он понял - что-то ужасно неправильное произошло. Это был не его мир. Не его реальность. И возможно, даже не его тело. — Ну наконец-то пробудилась наша Спящая красавица. Голос был приятным, бархатистым, с легкой хрипотцей, выдававшей привычку к курению. Артём резко поднялся, и комната тут же закружилась перед глазами, предметы поплыли и смешались в калейдоскопе форм и цветов. Когда зрение немного прояснилось, он увидел перед собой мужчину — высокого, в белой рубашке с закатанными рукавами, обнажающими жилистые предплечья с тонкими шрамами, похожими на следы от когтей. В его руке была бутылка минеральной воды, по стеклу которой стекали капли конденсата, оставляя мокрые следы на полу. Карие глаза изучали Артёма с видимым беспокойством, но в их глубине таилось что-то еще — какое-то странное знание, смешанное с тревогой. — Кто ты?! — вырвалось из пересохшего горла хриплым криком. Рука инстинктивно рванулась к кобуре, но вместо привычного шершавого пластика пистолета пальцы впились в мягкую ткань незнакомых пижамных штанов — шелковистых на ощупь, с вышитыми инициалами "А.В.", которых у него никогда не было. Сердце заколотилось так сильно, что боль отдала в виски. В горле стоял ком — сухой, горячий, будто он наглотался пепла. Кожа под пижамой покрылась липким потом, а в ушах зазвенело так, словно кто-то ударил в колокол. Он заметил, как дрожат его руки — не от холода, а от животного ужаса, пронзившего все тело. Даже воздух здесь был другим — густым, с привкусом чего-то сладковато-пряного, что щекотало ноздри и оседало на языке. А главное — запах. Собственное тело пахло чужом мире— мылом, которым он никогда не пользовался, одеколоном с нотками сандала, даже волосы отдавали ароматом какой-то незнакомой травы. Это было не его тело. И этот человек перед ним... Его пальцы непроизвольно вцепились в одеяло, сминая дорогую ткань. — Где я? Что это за место? — хотел крикнуть он, но язык будто онемел. Мужчина вздохнул — глубоко, как будто этот разговор повторялся уже в сотый раз. — Илья Белов. Твой лучший друг, — произнес он, и в его голосе звучала такая привычная усталость, будто они действительно знали друг друга всю жизнь. — Вчера ты так напился, что даже мое имя забыл? Хотя... — он сделал паузу, изучая Артёма внимательным взглядом, будто пытаясь определить, насколько тот вообще в состоянии воспринимать реальность, — после того коктейля, который ты упорно называл 'Кровь Дракона', это неудивительно. Артём почувствовал, как его ладони стали влажными, а во рту появился неприятный металлический привкус. Он хотел возразить, сказать, что никогда в жизни не пил никакой "Крови Дракона", но в этот момент Илья протянул ему фотографию. На снимке они с этим незнакомцем действительно поднимали бокалы с фиолетовой жидкостью, которая странно переливалась даже на бумаге, будто живая и не подчиняющаяся законам физики. Артём ощутил легкое головокружение, когда его пальцы коснулись фотобумаги — она была теплой, словно только что из принтера, хотя края выглядели слегка потрепанными, как у старой вещи. — И это... — Илья листал альбом, показывая следующее фото, где они оба, явно навеселе, пели в караоке. Артём с микрофоном, Илья, обняв его за плечи — лица красные от смеха, глаза блестят от алкоголя и веселья. Снимки выглядели настолько естественными, так органично передавали моменты, которых Артём точно не помнил, что у него на мгновение действительно закралось сомнение: а вдруг это он что-то забыл? Может, вчерашний удар по голове стер часть памяти? Но нет. Он отчетливо помнил погоню, склад, падение... И этот человек перед ним — он точно не был его "лучшим другом". Хотя... почему тогда на этих фотографиях он улыбался так искренне, будто знал Илью всю жизнь? Артём резко поднял глаза и встретился взглядом с Ильей. В глубине этих карих глаз что-то мелькнуло — то ли раздражение, то ли... ожидание? Будто он знал, какие мысли сейчас роятся в голове Артёма, и с интересом наблюдал, как тот пытается собрать пазл, в котором не хватает самых важных деталей. — Ну что, вспомнил хоть что-то? — спросил Илья, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. Его пальцы постукивали по обложке альбома в ритм тиканью странных часов где-то в комнате — тик-так, тик-так — будто отсчитывая время, отпущенное Артёму на понимание того, что происходит. — Бумажные фото? В наше время? — Артём фыркнул, но голос его дрогнул, выдав внутреннюю дрожь. Он попытался отшутиться, чтобы скрыть нарастающую волну паники, сжимающую горло. Вдруг комната качнулась, как палуба во время шторма. Предметы поплыли перед глазами. Артём вцепился в край дивана, чувствуя, как подушечки пальцев впиваются в ткань. Ладони покрылись липкой влагой, а во рту появился металлический привкус — будто лизнул батарейку, смешанную с перезрелыми ягодами. — Артём? — Илья резко наклонился вперед, его брови сдвинулись в искреннем беспокойстве. Он схватил Артёма за плечо, чтобы тот не упал. — Держись, дружище. Ты бледный как мел. Артём зажмурился, пытаясь подавить тошноту. Что-то тёплое и влажное стекало из носа. Кровь. — Пей, — Илья быстро подал стакан, его пальцы слегка дрожали. Вода оказалась странно сладковатой, с едва уловимым металлическим привкусом, напоминавшим вкус крови. Но боль отступила почти мгновенно, словно кто-то вытащил раскалённый гвоздь из его черепа. — Вот так, медленно, — Илья поддерживал стакан, пока Артём пил. Его глаза выражали искреннюю тревогу. — Чёрт возьми, я же говорил, что этот твой "Кровь Дракона" — полная дрянь. Теперь вот расплачиваешься. Артём моргнул, пытаясь осознать странное облегчение. Илья вытер ему кровь с губ салфеткой, его движения были осторожными, почти материнскими. — Слушай, может, вызвать врача? — спросил Илья, положив ладонь Артёму на лоб. — У тебя жар. В последний раз, когда ты так перебрал, у тебя два дня голова болела. — Нет, не надо врача, — Артём отмахнулся, хотя голос его всё ещё дрожал. Он сделал ещё глоток странной воды, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Просто... голова раскалывается после вчерашнего. Его пальцы сжали стакан, когда взгляд упал на бутылку. Стекло было необычно толстым, с едва заметным голубоватым отливом. — Дружище, что с тобой сегодня? — Илья покачал головой, его брови поднялись в искреннем недоумении. — Ты же сам подарил мне эту бутылку после нашего выпускного в Академии. Помнишь, мы вдвоём накладывали на неё заклятие сохранения? Чтобы вода всегда оставалась прохладной. — Он щёлкнул пальцами, и символ на дне вспыхнул ярче на мгновение. — Обычная бытовая магия, первый курс. Артём почувствовал, как у него перехватило дыхание. Его пальцы непроизвольно сжали стакан сильнее. — А... да, конечно, — пробормотал он, наблюдая, как рунический символ пульсирует в такт его сердцебиению. — Просто... голова... — Понятно, — Илья вздохнул и достал из кармана небольшой кристалл. — Тогда держи, это должно помочь. Стандартное обезболивающее заклятье, — он провёл пальцем по граням, и кристалл засветился мягким голубым светом. — Положи под подушку. Артём машинально взял кристалл, ощущая его тёплую вибрацию. В этом мире магия казалась такой... обыденной. Как электричество или водопровод в его мире. Илья даже не задумывался, насколько невероятными казались эти вещи. — Спасибо, — прошептал Артём, пряча кристалл под подушку. Он сразу почувствовал, как головная боль отступает. — Я... я просто немного не в себе сегодня. Илья дружески хлопнул его по плечу: — Ничего, бывает. После такого коктейля, как вчера, даже эльфы теряют память. — Так о чем мы вчера говорили? — спросил он, откидываясь на диван и отмечая про себя, как уютно и привычно здесь все было обустроено, будто он и правда жил в этой квартире долгое время. Каждая деталь — потертый ковер, трещина на потолке, пятно от кофе на столе — казалась знакомой, но в то же время абсолютно чужой. Илья улыбнулся, и его улыбка была тёплой и уверенной, без тени сомнения. Он твёрдо положил руку на плечо Артёму, взгляд ясный и прямой. — О твоей идее поймать 'невидимку', конечно же. Ты что, и правда забыл? — его голос звучал убедительно, с лёгкой ноткой дружеского подтрунивания. — "Вчера ты подробно расписывал весь план. Нашёл древний способ — комбинацию рун и зеркальных заклятий. Даже показывал, как это работает." Он уверенно достал из кармана небольшой металлический диск с выгравированными символами и положил его на стол с характерным звонким стуком. — Вот, смотри. Ты сам дал мне этот оберег для защиты. Говорил, что теперь мы сможем видеть то, что скрыто обычным взглядом. Илья провёл пальцем по гравировке, и символы на мгновение вспыхнули голубоватым светом. — Работает исправно — вчера вечером мы проверяли. Его движения были точными и уверенными, без намёка на нервозность. Когда он говорил, его глаза твёрдо держали контакт, а в голосе звучала непоколебимая уверенность человека, знающего, о чём говорит. — Ты даже поймал пару теней в коридоре у 'Серебряного фонтана', помнишь? Бармен чуть со стула не упал, когда ты начал объяснять, что именно висит у него над плечом. Илья рассмеялся, и это был естественный, искренний смех. — Но сегодня тебе явно не до экспериментов. Давай сначала в себя придёшь, а потом продолжим?" Он встал, поправил складки на рубашке и твёрдо посмотрел на Артёма: — Я зайду утром, проведаю. А пока — отдыхай. Вода и кристалл помогут. В его манере не было ничего, что могло бы вызвать сомнения — только уверенность, дружеская забота и полное понимание ситуации. Каждое слово, каждый жест говорили: всё в порядке, всё идёт так, как должно. Илья твёрдо кивнул и направился к выходу, его шаги звучно отдавались по деревянному полу. У двери он обернулся, положив руку на дверную ручку: — Спи спокойно, брат. Вечером всё расскажешь заново — как мы всегда делаем, когда ты перебираешь с этими экспериментами. Его глаза блеснули добродушным пониманием. — Только в следующий раз выбирай напитки попроще, а? Дверь закрылась с мягким щелчком, оставив Артёма наедине с тишиной странной комнаты. Он медленно опустил голову на подушку, чувствуя, как кристалл под ней излучает успокаивающее тепло. Глаза сами собой закрылись, но перед внутренним взором продолжали мелькать обрывки образов — фиолетовые вспышки, невидимые тени, чужие воспоминания, которые не могли принадлежать ему... или могли? Из последних сил он протянул руку к бутылке с водой. Символ на дне пульсировал в такт его дыханию, будто живое существо. Последнее, что он успел подумать перед тем, как сознание поглотила тьма: — А что, если это не я забыл... а мне просто подсунули чужую жизнь? Снаружи, за окном, ветер шевелил листья деревьев, отбрасывающие на стену странные, слишком уж чёткие тени. Одна из них на мгновение приняла человеческие очертания, замерла, будто наблюдая, затем растворилась в предрассветных сумерках. Глава первая. Конец.