последний ужин

"перед смертной казнью преступник имеет право выбрать себе любое блюдо на ужин"

Джеймс, чья казнь была уже совсем близко, много раз думал и представлял, как будет наслаждаться своим последний ужином. нет, не потому что ему наконец-то позволят съесть что-то по истине вкусное, чего в тюремной столовой от рода не существовало. он уже давно знал, чего он хотел - сразу после ареста он придумал, каким будет его желаемое блюдо. в суде, стоя перед присяжными он не слушал свой приговор : он предвкушал, он придумывал, какой вкус будет ощущать в тот самый момент. гния в сырой одиночной камере, куда солнце почти не попадало, он сидел на холодном полу и не мог думать ни о чём другом, только о том, как он своими руками приготовит этот кулинарный шедевр. вот только, в этот день ему предстоит готовить предсмертный ужин не только для себя. и он сбежал. сбежал, не потому что хотел уйти от скорой смерти, и не для того, чтобы вновь совершить гениальное преступление, которое точно вошло бы в историю. вовсе нет, ему нужно было лишь одно: исполнить своё желание. тревога поднялась почти сразу, но было уже слишком поздно: пускай полиция была в дороге, и верно шагала по пути Гиллиса, чтобы доставить его обратно - он уже зашёл слишком далеко, чтобы так быстро сдаваться. он знал, что получит желаемое: это ведь нормально, так? они сами сказали ему, что он может выбрать себе ужин, так зачем им теперь его останавливать? он шёл по сырым улицам Торонто, пробирался в самые грязные углы города будто помойная крыса - всё ради того, чтобы найти его... он знал, что Роберт недавно вышел из тюрьмы: наверное, постепенно налаживает свою жизнь. интересно, его грызёт совесть? он чувствует вину? а будет ли он горевать от утраты, когда Джеймса повесят? ах, они ведь были так близки... - хорошо, что на последний вопрос Гиллис уже сам дал ответ: Перри попросту не сможет, не успеет застать момент его смерти. Роберт, тем временем, пытался настроить свою жизнь - пускай эти два года в тюрьме были для него как чёрное пятно на чистом невинном листе, которое никак не может отстираться, он всяческими способами пытался закрыть, замазать его: чтобы никто больше не знал, не вспоминал об этом. он читал новости о Гиллисе, и не мог понять, что чувствует к этому человеку: облегчение от того, что его скоро повесят? страх, что тот сможет найти его? вина, ведь всё могло быть иначе, будь бы Перри умнее, смелее, лучше? он пытался забыть, но каждый раз беря в руки учебник по физике, он вспоминал их лекции в университете, каждый раз проходя мимо улиц Торонто в голове сразу же проскакивали фрагменты из воспоминаний, когда они всё ещё были счастливы. он смотрел на это с горечью - Гиллис для него теперь не друг, он стал чем-то страшным, он стал монстром в его кошмарном сне. вечерело. именно в этот день должны были убить его когда-то лучшего друга. он не хотел думать об этом, он хотел лишь чтобы этот момент настал побыстрее, чтобы смешанные чувства, которые жили внутри него все эти годы - наконец-то лопнули, ушли, а не полностью завладели им. только когда Джеймс умрёт, Роберт сможет по настоящему жить дальше, а не страдать. он перебирал бумаги, чтобы хоть как-то отвлечься. настольная лампа чуть потрескивала и мигала, но её тёплого света вполне хватало для этого дела. часы в комнате тихо тикали, казалось, что лишь они могут быть спокойны в это время. стук в дверь. Роберт дрогнул - он жил один, товарищей почти не имел и никогда никого не ждал в гости. он стоял, будто парализованный, и пытался не дать тревоге овладеть им. открыл он дверь только тогда, когда кто-то постучал ещё дважды. на пороге стоял он - Джеймс Гиллис. он сильно изменился: исхудал, его взгляд стал пустым, стеклянным, а кожа будто бы утратила почти все краски. Роберт не успел издать и звука, как Джеймс зашёл в его дом. —привет, Робби. - произнёс он, кидая на пол свой плащ. —ты скучал? - с тонкой насмешкой в голосе спросил он. Роберт сглотнул. —ты... - начал он, колеблясь. —зачем ты пришёл? ты...хочешь убить меня? -судорожно, с дрожью в голосе спросил его старый друг. Гиллис усмехнулся. —а вот я скучал. не мог выкинуть из головы тебя, представляешь? - с ехидной ухмылкой на лице и без капли искренности произнёс Джеймс. —хочу разделить с тобой нашу последнюю трапезу. —нашу?... - Перри чуть пошатнулся. —видишь ли, я подумал, что будет не очень хорошо, если предсмертный ужин будет лишь у меня. -он довольно хмыкнул. — не по дружески это, понимаешь? пускай, это из-за тебя нас ждёт такая судьба... но всё же ты был ко мне так близок: не прощу, если ты уйдёшь на тот свет голодным. —я не... - хотел было возразить тот, но не смог договорить: ловким движением рук Гиллис вколол ему что-то. —что...это? - он почувствовал, как контроль над телом постепенно исчезает. —не беспокойся... просто маленькая штучка, которая поможет тебе находиться в сознании хоть какое-то время. - Джеймс улыбнулся, и усадил Роберта на стул. —ну что, ты готов к прощальному пиру? Роберт мало что осознавал из происходящего, он то терял сознание, то снова приходил в себя : Гиллис аккуратно провёл скальпелем по его телу, а затем начал возиться внутри своего друга этим железом так, будто искал там клад. всё, что мог видеть Роберт - это кровавые бинты, вата и различные приборы, которые помогали Гиллису в его плане. —смотри! - весело произнёс он уже зашитому Роберту, вертя в руках почку. Роберта чуть не вырвало от понимания, что Гиллис достал это из него. его тело охватили жар и боль, он не мог внятно думать, не говоря уже о том, что он и двух слов связать не мог. он посмотрел на настенные часы: похоже, Гиллис держал его тут уже несколько часов без сознания. и только когда перед его лицом поставили тарелку с собственным органом он понял: Джеймс собирается накормить его собственной плотью, а затем похоронить, забрать в мир мёртвых следом за собой, как наказание за предательство. в этот момент он жалел как никогда, что не нашёл в себе достаточно сил, чтобы так искусно наврать полиции о их совместном преступлении, избежав ареста. Гиллис аккуратно разрезал "кусок мяса", и преподнёс ко рту друга. —давай же, съешь. - ласково обратился он, на его лице, как и всегда, был улыбка. Роберт пытался сопротивляться, не открывал рот, отворачивал голову: но это не помогало. Гиллис почти насильно впихнул ему в рот эту дрянь, которая ещё недавно была частью тела Перри. на глазах выступили слёзы, всё тело будто бы проткнули тысячи раз иголками, а во рту был неприятный вкус плохо приготовленной почки. —нравится? - с коварством в голове спросил Гиллис. —надеюсь, ты благодарен возможности провести свои последние минуты со мной? - Роберт не отвечал, но Джеймс продолжил кормить его. через некоторое время Перри уже прекратил сопротивляться, будто бы принимая свою судьбу: ему было на столько мерзко от происходящего, что он надеялся поскорее с этим покончить - пускай это означает умереть. —а ты... не ешь? -аккуратно, почти шёпотом спросил Роберт, будто бы боясь, но одновременно жаждя получить ответ. Джеймс с его проницательностью, но пустотой в глазах медленно перевёл взгляд с Роберта на полупустую тарелку, и лишь усмехнулся. —о, нет, мой милый Робби. это блюдо только для тебя. себе же, я заберу кое-что другое... - он медленно провёл пальцами по плечу Роберта, и тот вздрогнул, по телу пошёл холод. —и что же..? - ещё тише спросил он, опустив взгляд в пол. —твоё сердце. -почти торжественно объявил Гиллис. глаза Роберта расширились, и он быстро поднял голову, чтобы посмотреть этому монстру прямо в лицо: —что?... - он почувствовал, как его дыхание ускорилось. —прости, у меня слишком мало времени чтобы объяснять. пора прощаться... - на его опасном лице расплылась коварная улыбка. после этого момента Роберт уже ничего не помнил, ничего не чувствовал. последним услышанным звуком был скрежет метала, который доносился до его ушей эхом. "прощай, Джеймс" - последняя мысль, последняя фраза, которая промелькнула в его голове. это был последний момент его пребывания в нашем мире. полиция ворвалась в дом где-то через 20 минут. мистер Перри уже не дышал, пол был измазан ещё не до конца застывшей кровью, рядом с бездыханным телом были разбросаны хирургические инструменты - а по среди всего этого ужаса и хаоса, за столом сидел Джеймс Гиллис, с уже небьющимся сердцем перед собой. —спасибо, господа. не думал, что предсмертный пир может оказаться столь хорошим. - с победной улыбкой и искрящимися от удовольствия глазами произнёс тот.