Сырная пицца

      Бесконечные раунды, которые всегда заканчивались смертью выживших. Так знал Эллиот. Эллиот знал хорошо этот цикл, чем положено и получил за это заточение и изощрённые пытки, но почему?       "Несправедливо" - Эти мысли были острыми как стекло резало его сознание даже, когда всё его тело гнулось от сильной боли, ныло от синяков и ожогов, которые он ежедневно получал от сестры. Мия будто не своя, без чувств наблюдала за мучением, которое отражалось в его лице. Он должен её ненавидеть, но знал что заслужил это. После ##### он изменился в лучшую сторону, но она ещё держала на него гнилую обиду. Его ненависть была направлена на себя и Спектра. Тот был виновником всех его пыток.       Сейчас он не был в своём тюрьме. Это не была свобода, которую у него отобрали, а лишь другая клетка, где не висело явное присутствия Спектра.       В комнате было слышно только его непрерывистое тяжёлое дыхание. Как я сюда попал? Парень не понимал, что только что произошло, но возращаться он не торопился. Эллиот опустил взгляд на свои руки, замечая красные борозды вокруг рук. Цепи больше не сковывали его, давай свободно двигать их, а шея не чувствовала холодного металлического ошейника. Даже эта небольшая свобода дала ему призрачных сил. Он с трудом размялся онемевшие конечности, прежде чем пойти к летнице ведущую вниз немного пошатываясь. Выход или другая ловушка? Лестница была завалена. Груда камней и битого кирпича перекрывала спуск.       "Блять" - мысленно выругался доставщик, ощущая нарастающее раздражение. Он перепрыгнул пару ступенек, цепляясь за стенку перила. Перелезть оказалось возможно, но с трудом. Сжав зубы он упал, задев свежий ушиб. Он прикусил губу, чтобы не издать шипение. Эллиот поднялся, уже настороженно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к любым звукам. Второй этаж дома явно был самым безопасным. Перед ним было два выход из здания: дыра в стене и проём ведущуб также на улицу. Конечно он выбрал нормальным путем выйти, но с оторожность. Неожиданно было столкнуться с кем-то твердым. Удар был сильным, что его отбросило назад почти к краю пролома. Эллиот рухнул с охом. Перед глазами поплыли черные точки. Подняв глаза, он увидел синеволосого мужчину в потрепанной, но узнаваемо военной форме – лишь слегка качнулся, устояв на ногах. Глаза солдата, широко раскрытые от неожиданности, уставились на него.       – Эллиот? Ох.. Извини, не заметил тебя в этом бардаке. – Гость сделал шаг вперед, протягивая руку. Но его жест замер в воздухе. Взгляд зацепился за изможденное лицо, рваные рукава одежды, явно не то, что у "их" Эллиота, за свежие ссадины и старые шрамы. – Ты... Можешь дать пиццу? И Ты выглядишь... – он запнулся,– как будто ты бегал с убийцей несколько кругов. По несколько раз.       Эллиот отшатнулся от протянутой руки, поднимаясь сам, превозмогая боль в спине. Голос его был слегка охрипшим:       – Что? Пицца? – Он смерил Гостя взглядом, полным усталости и непонимания. – У меня нет никакой пиццы. Никогда не носил это с собой.       – Всмысле..? – Гость нахмурился, его рука медленно опустилась. Растерянность сменилась настороженностью.       – Гость! Ты где?! – Голос снаружи, резкий, знакомый до мурашек – его собственный голос, но без этой хрипоты и боли, – прорезал тягучее молчание. Синеволосый солдат резко обернулся на крик, потом – его взгляд метнулся обратно к изможденному Эллиоту, который исчез. Глаза Гостя бегали по всей комнате, пытаясь осознать произошедшее.

***

      Эллиот узнал голос мгновенно – эхо самого себя, но без надлома. Он знал из обрывкой слов сестры, что где-то бегает его фактический клон, но не был готов так скоро встретить копию себя. Гость смотрел на него с тревогой, смешанной с недоверием. "Они сблизились там? В этом бесконечном аду страданий? Нашли опору друг в друге?" - Мысли метались, как пойманные мухи. Когда усталось снова накрыло Эллиота. Ноги подкосились. Ему хотелось бы упасть, разложиться в этой тёмной траве и забыть обо всём, но это место дышало угрозой. Где-то в отдалении послышался выстрел, а зетем крик. Нет уж... хватит с него убийств. Это был предел.       – Эллиот? – Легкое, осторожное прикосновение к плечу. Эллиот вздрогнул всем телом, как от удара током. Инстинкт сработал быстрее мысли. Кулак полетел в сторону. Билдермен – едва вернулся, его глаза, обычно спокойные и расчетливые, были широки от изумления.       – Эй! Успокойся! Я не убийца! – Билдермен поднял руки в умиротворяющем жесте, но не отступал, внимательно изучая его лицо.       – Билдермен? – Эллиот выдохнул, опуская кулак. Напряжение немного спало, сменившись новой волной изнеможения.       – Что с тобой, парень? – Билдермен сделал осторожный шаг вперед. – Ты выглядишь... – Он не успел договорить.       Что-то зеленое и стремительное мелькнуло в воздухе сбоку, как ядовитая змея. Билдермен ахнул, кровь брызнула изо рта веером ярко-алых капель. Его глаза округлились от шока и боли, прежде чем сознание погасло. Он рухнул навзничь в траву, как подкошенный.       – Это за всех! – Высокий голос Шеда разрезал воздух. Взмах меча – и 1x1x1, только что наслаждавшийся легкой добычей, отпрянул. Убийца мгновенно забыл об Эллиоте, его искаженный силуэт рванулся в погоню за новым вызовом, оставив того стоять над телом, оцепеневшим от внезапности и жестокости.       Эллиот рванул с места, куда глаза глядели. (Сорян мне дальше лень прописывать, но вы поняли, что Шед тоже отлетел следом за Билдером лмао)       Удар в спину пришелся чуть ниже лопаток. Тупая, сокрушительная сила швырнула его вперед, как тряпичную куклу. Эллиот врезался спиной в холодную, каменную стену, воздух вырвался из легких с хриплым всхлипом. Боль, острая и знакомая, пронзила тело, смешавшись с общей агонией. Он едва удержался на ногах.       Перед ним стоял 1x1x1. Искаженное создание Теламона. Их пути редко пересекались в прошлом, диалоги были краткими, поверхностными. Последнее, что Эллиот слышал – смутные слухи о заточении мальчика Теламоном, а потом его освобождение вызвавшее хаос среди роблоксианцев. Теперь же существо излучало чистую, нечеловеческую угрозу. Эллиот напряг все оставшиеся силы, готовясь к худшему, к новой порции боли перед неизбежным возрождением.       – Ты не тот выживший. – Константировал 1х1х1. Железная хватка его руки сомкнулась на горле Эллиота. Холодные, неестественно твердые пальцы впились в шею, перекрывая дыхание. Эллиот не дрогнул внешне, хотя внутри все нервы звенели, как натянутые струны. Он встретил взгляд пустых глаз, полный ледяного любопытства. – Похож... – голос-скрежет продолжал, – ...очень похож. Но... грязнее. Настоящий мусор.       Воздуха не хватало. Темные пятна поплыли перед глазами. Эллиот попытался рвануть, но силы были на исходе.       – Убей... – он выдохнул хрипло, каждое слово давалось мукой, – ...если собрался... Дави... Без разницы. Страха был сейчас второстепенным. Только ледяная, всепоглощающая усталость. Он знал правила своей игры наизусть. Здесь, под всевидящим Спектором, его не ждала окончательная смерть. Только новая волна боли, новый виток пытки возрождения. Это знание сводило с ума, ломало разум. Сейчас он был просто пустой оболочкой, выжатой досуха. Все, чего он хотел хоть на мгновение – тишина и отсутствие боли.       Убийца замер. Его неестественные глаза, не мигая, сверлили Эллиота. Взгляд скользил по изможденному лицу, впивался в старые, белесые шрамы, останавливался на свежих, сочащихся ссадинах от падения. Он будто чувствовал его страх, его отчаяние. Эллиот уже закрыл глаза, его тело обмякло в ожидании удара, финального всплеска агонии перед возвращением в цикл... Вместо удара или рывка – раздался другой звук.       Глухой, скрипучий, лишенный всякой человечности смешок. Как скрежет сломанных шестеренок. Он вибрировал в воздухе, отдаваясь неприятным эхом. Этот звук был последним, что Эллиот осознал, прежде чем мир растворился в черной пустоте. А потом – резкий толчок. Холод. Шершавая поверхность дерева под щекой. Он очнулся на дощатом полу хижины.