Valentines and kisses.

Вечеринка в честь Дня Святого Валентина проходила успешно: разноцветные огни светодиодов, громкая ритмичная музыка и толпа пьяных подростков – классика жанра. Дарсериан сидел на диванчике с банкой колы в руке. Рядом Лилит, скучающе разглядывающая толпу. Дарсериан всё вглядывался в толпу, надеясь среди блондинистых макушек выцепить единственную тёмную, с волнистыми волосами до плеч, что иногда были заплетены в низкий, растрепанный хвост. – Пройдусь до автомата. – Бросил он Лилит, вставая со своего места. Она в ответ махнула рукой и, кажется, достала телефон. Дарсериан пробирался сквозь пьяную, шатающуюся толпу, всё вертя головой в разные стороны, никак не находя того, кто нужен. Сегодня ранним утром Дарсериан подкинул самодельную простую открытку в виде красного сердца в шкафчик Скэриэла. Она не подписана, не надушена, как это делают многие девушки, и на ней всего два слова: «Нравишься мне» – аккуратным, ровным почерком. Возможно, это самое тупое, что когда-либо писал Дарсериан. Кто вообще признается в чувствах – мерзкое слово – написав только «Нравишься мне» и даже не подписав открытку? Пф... Дарсериан Котийяр. Ну, а что он ещё должен был написать? Что-то слащавое в духе: «Я влюблён в тебя уже долгое время, не могу оторвать от тебя своего взгляда, а при любом прикосновении дрожу как сраная девственница на первом свидании!»? Так, что ли? Не смешите. Это больше в духе других девушек, которые подкидывали ему открытки. Ох, да. Когда Дарсериан клал свою, в шкафчике было уже несколько открыток. Некоторые были сделаны своими руками, а некоторые куплены, с блёстками и розовыми мишками. Так банально, что тошнит. (Дарсериан скомкал эти валентинки и выкинул в ближайшую мусорку, ни капли не стыдясь) Он доходит до автомата, бросает монетку и достаёт ещё одну банку колы, открывает и поворачивается, когда наконец видит прямо перед собой копну тёмных волос и чужое улыбающееся лицо. Скэриэл стоит неподалёку, а перед ним стоит невысокая девушка и держит что-то в руках. Она, видимо, сильно волнуется: плечи напряжены, голова опущена и Дарсериан точно видит, как дрожат её руки, когда она протягивает Скэриэлу какую-то бумажку. Он принимает, открывает её, бумажка оказывается самодельной открытой. Скэриэл в ответ улыбается самой очаровывающей, нежной улыбкой, кладёт правую ладонь на плечо девушки и поглаживает, а в следующую секунду тянется, наклоняясь ниже и, Господи помилуй, целует девушку в щеку. Чёртов Скэриэл Лоу целует девушку, которая, видимо, призналась ему в своих мерзких чувствах, в щеку, а после обнимает, нежно поглаживая по спине! Дарсериан замирает. Замирает рука с банкой на полпути ко рту. Он смотрит на эту картину, развернувшуюся перед ним, и чувствует нечто, что точно чувствовать не должен. Грудь болезненно сжимается, кончики пальцев сводит так, что кажется банка в его руках сейчас согнется и всё содержимое окажется на полу. Он сжимает челюсть, чувствуя тошноту и отвратительный ком в горле. Он смотрит до тех пор, пока Скэриэл внезапно не поднимает глаза, встречаясь своим взглядом с Дарсерианом. Его улыбка тут же сходит на нет, он смотрит неотрывно, даже когда девушка начинает что-то лепетать, нервно размахивая руками. Дарсериан фыркает и отворачивается, уходя прочь. Конечно, на что он мог надеятся? Надеятся – это вообще странно. Не для него. Он двигается к лестнице, поднимаясь наверх пока не оказывается перед выходом на крышу. Толкнув тяжёлую дверь, он тут же чувствует холодный поток воздуха, обволакивающий его со всех сторон. Дарсериан глубоко вдыхает и выходит на улицу. Ночь уже давно окутала город, россыпь звёзд появилась на небе и уже можно было найти созвездия. Он подходит к краю, опираясь на прохладные перила и невольно вздрагивает. Тихий шелест листьев, пение сверчков и приглушëнная музыка из помещения. Спокойно. Подняв голову к небу он стоит некоторое время в тишине, просто считая звезды, чтобы занять мысли хоть чем-то. Внезапно дверь за спиной открывается, и громкий звук раздаётся как взрыв в этой тишине. Тихие шаги направляются прямо в его сторону, но он не спешит оборачиваться, хотя догадывается, кто именно нашёл его здесь. Этот некто становится рядом, не совсем близко, чуть дальше расстояния вытянутой руки, и тоже опирается на перила. Тёмные волосы развеваются от слабого ветра. – Почему ты сбежал? – Скэриэл заговаривает первым и Дарсериан хочет сжать его горло, чтобы он наконец замолчал. Дарсериан молчит, ему нечего ответить. Что он может сказать? «Я сбежал, потому что увидел, как ты целуешь какую-то девушку, и меня это взбесило. Я сам не знаю почему, но, наверное, я влюблён в тебя»? Спасибо, но он лучше сбросится с этой крыши и расшибëт себе голову об асфальт. – Ты ревнуешь? – Его голос не насмешлив, в нём ни капли того сарказма или привычной издёвки, и это раздражает ещë больше. Дарсериан опускает голову и тихо смеётся. Он не хочет смотреть на Скэриэла, он бы всё отдал, чтобы видеть эти тёмные глаза, не хочет находиться рядом, желает, чтобы Скэриэл коснулся его, хочет, чтобы тот ушёл, он мечтает, чтобы Скэриэл никогда не уходил, чтобы был с ним. – Мне плевать. – Всё же отвечает он, даже слишком резко, поворачивая голову в сторону Скэриэла, и натыкается на внимательный взгляд напротив. – Тогда что не так? Дарсериан не верит, что он не понимает. Такого не может быть. Скэриэл, всегда слишком внимателен к любой мелочи, проницательный, не упускающий из виду ни одной детали не видит его влюблённости? Чушь. – Всё не так, Лоу, всё не так. – Он замолкает, надеясь, что Скэриэл скажет что-то, но тот молчит, только склонив голову к плечу. – Вся жизнь не так, всё это неправильно и отвратительно. – Ты не нашёл себе пару на сегодняшний вечер? – Голос Скэриэла звучит весело, словно он пытается разрядить обстановку, но снова становится серьёзным, когда Дарсериан хмурится. – Ты расстроился.. из-за той девушки? Точно в цель, в яблочко, в самый центр, и сколько там ещё этих сравнений! Чёртов Скэриэл бьёт точно в грудь, выбивая весь воздух. – Я не расстроился, – раздражённо бросает Дарсериан. – С чего бы мне? Скэриэл двигается ближе к нему, подходит, но всё ещё держит некую дистанцию и лезет в задний карман джинсов доставая что-то, напоминающее открытку-сердечко. Слишком напоминающее ту открытку, что подбросил ему Дарсериан. – Это ведь ты подкинул? – Спрашивает, показывая Дарсериану бумажку с бессмысленной надписью. – Ты писал? Дарсериан долго смотрит на это сердечко в его руке, которое лично вырезал прошлой ночью и теперь не понимает, зачем. Он тянется, желая вырвать бумажку из рук Лоу и разорвать, но тот уводит руку, будто рассчитав каждый его шаг. – Это не имеет значения. – Имеет. – Скэриэл ступает ближе, находясь уже почти впритык, и смотрит в глаза неотрывно. – Ну так что, это ты писал? Дарсериан очень сильно хочет разбить ему лицо. – Даже если и так, то что? – Раздражённо бросает, глядя в спокойное на первый взгляд лицо напротив. – Это не имеет значения, у тебя таких открыток целая гора, наверное. Выбери любую. Но Скэриэл двигается ещё ближе на маленький шажок и мягко улыбается. Дарсериан замирает, хмуро глядя в улыбающееся лицо и ладонь зудит от того, как сильно хочется коснуться. – Это имеет значение, потому что это писал ты. – Скэриэл тянет ладонь и мягко касается ею ладони Дарсериана, слегка цепляя пальцами чужие пальцы. – Потому что это взаимно. Смысл сказанного доходит не сразу, но сказать что-то в ответ он не успевает, потому что Скэриэл наклоняется и мягко касается своими губами губ Дарсериана. Мир вокруг замирает. Замирает время, кажется, больше не дует ветер, и музыки не слышно. Дарсериан слышит только шум своего гулко бьющегося сердца. Он не отстраняется, наоборот, цепляется другой рукой за рубашку Скэриэла и прижимается сильнее. Скэриэл смелеет, наклонив голову, приоткрывает рот, и они сталкиваются языками. Электрический ток словно проходит по телам обоих, заставляя вздрогнуть то ли от внезапного холода, то ли от жара, что распространяется внутри. Дарсериан переплетает их пальцы, а вторую ладонь кладёт Скэриэлу на шею, прямо на точку, где бьëтся пульс. Сердце Скэриэла бьëтся так же сильно, как птица в клетке, наровя выскочить на волю. Ладонь Скэриэла ложится на спину Дарсериана, тянет немного ближе, продолжая сминать его губы своими в слишком мягком и нежном для них поцелуе. Они отстраняются, вздыхая и выпуская пар изо рта. Скэриэл касается холодной рукой щеки Дарсериана и поглаживает большим пальцем, неотрывно глядя в глаза, а у самого они искрятся, и Дарсериан клянётся, что видит отражения звёзд в этих чернильных зрачках. – Нравлюсь тебе? – Лёгкая улыбка касается его губ, и Дарсериан фыркает. – Ни за что. – Врёт. Врёт, и глаз не скрывает, что горят искренностью, и не скрывает нежной улыбки, что выдаёт его с потрохами, ничего не скрыв. Скэриэл смеëтся, склонив голову, и Дарсериан чувствует жгучую потребность закупорить этот звук в бутылку и переслушивать в любой момент своей жизни. – Ты тоже.. – Он запинается, снова поднимая взгляд. – Тоже нравишься мне. Кажется, Дарсериан задыхается, будто кто-то резко отнял у него весь воздух. И этот кто-то определённо стоит напротив и краснеет – от холода, наверное, – улыбаясь очаровательно мягко, заставляя колени подкашиваться, а сердце – замирать. Дарсериан не находит ничего лучше, чем снова прильнуть, прижимаясь к холодным губам Скэриэла. И это говорит больше любых слов.