Утопленники

Если погрузиться с головой в воду, уши закладывает моментально — оказываешься в надёжном коконе, огороженном от внешнего мира. Не слышно, что происходит снаружи, не слышно чужих шагов и разговоров, не слышно выстрелов, не слышно криков. Только собственное сердцебиение, которое с каждой секундой становится всё более гулким. И когда лёгкие начинают ныть от недостатка кислорода, Сан Ву выныривает, делает большой, заполошный глоток воздуха и расслабляется, откидывая голову на бортик ванны. Это не первый раз, когда он оказывается так близко к краю. Бывали минуты слабости куда хуже — когда будущее не предвещало перемен к лучшему, перспективы складывались, как карточный домик, и свет в конце тоннеля казался неплохой альтернативой путеводной звезде. И всё равно он не последовал за ним. Долг всегда стоял превыше желаний — и Сан Ву должен был выжить, даже если иногда ему этого совершенно не хотелось. И, расплатившись по старым долгам, он добровольно взвалил на себя новый, потому что иначе коварные желания могли взять над ним верх. Жмурясь, он протирает лицо, убирая со лба мокрую чёлку, и вслепую тянется вниз, к бутылке вина, опустошённой уже наполовину. Его должность располагает к утончённости в ритуалах, однако наедине с собой Сан Ву откидывает церемонии и пьёт прямо из горла. Выдыхая, наконец открывает глаза… …и первое, что он видит — Хвана Ин Хо, который едва ли не нависает над ним, стоя в считанных дюймах от ванны, и молча наблюдает, как мужчина в ней вздрагивает и едва не роняет бутыль, чудом не расплёскивая остатки алкоголя. Первый порыв — прикрыться, однако сразу же до Сан Ву доходит, что за то время, пока он лежал под водой, Ин Хо и так успел бы рассмотреть всё в подробностях, будь у него такое желание. А потому он лишь устраивается поудобнее, слегка отворачивая голову, чтобы не пересекаться взглядом со своей «первой половиной». Ин Хо аккуратно вытаскивает бутылку из его рук. — Ты сидишь здесь уже второй час, — не осуждение, а сухая констатация фактов. Он пробует воду кончиками пальцев. Сан Ву догадывается, что она успела порядком остыть, пускай сам он этого не чувствует — так долго просидел в её медленно холодеющих объятиях. — Не смей подхватить простуду. В ответ Сан Ву молча вертит кран с горячей водой и открывает слив, чтобы постепенно добиться приемлемой температуры. Вылезать прямо сейчас — или в течение ближайших получаса минимум — у него нет никакого желания. Ин Хо глядит на него ещё несколько секунд — и, разворачиваясь, отходит к душевой кабинке. Сан Ву не смотрит в его сторону; снова прикрыв глаза, свешивает руку за бортик и медленно водит пальцами там, где раньше стояла бутылка. Слышит, как шумит пущенная вода. Среди разнообразных талантов Хвана Ин Хо есть один особенный. Он невероятно преуспел в искусстве отчуждаться. Он отчуждался от игроков, единственное предназначение которых — развлекать ВИПов, стараясь выжить в игре под названием «жизнь»; он отчуждался от солдат — всего лишь расходного материала для инсценировки этой игры; он отчуждался от ВИПов, что выходило словно бы само собой, так далеки они от любого эмоционального контакта с кем-либо, кто ползает по земле, пока они сами парят в облаках; он отчуждался от общества за пределами Игр и отчуждался от собственной семьи — того, что от неё осталось. Даже снимая маску, он оставался непроницаемым. И обращался к Сан Ву исключительно с деловыми вопросами, в крайнем случае во время этапов Игр, когда ему хотелось обсудить происходящее на экране. В остальное время Ин Хо вёл себя так, будто рядом с ним не жил ещё один человек. Сан Ву отвечал ему взаимностью. До определённой степени это было даже комфортно. Пока не оказалось, что в апартаментах Ведущего ванная комната только одна. Поэтому приходилось либо жертвовать комфортом, либо отчуждаться ещё и от стыда. Сегодня проходила дополнительная игра. Сегодня Сан Ву ничем не хочет жертвовать. Когда шум воды стихает, он готовится услышать щелчок, с которым закрывается дверь, но вместо этого улавливает тихий звук шагов босых ног по кафелю. Лениво приоткрывает один глаз и смотрит на Ин Хо, который застыл в той же позиции, что и недавно — только теперь на нём нет одежды и волосы мокрые после душа. Он раздумывает всего пару секунд и неожиданно подаётся вперёд. — Подвинься, — ступает в ванну у ног Сан Ву. Тот распахивает глаза, приподнимается, глядя с изумлением, которое вот-вот выльется в возмущение. Затем, цыкнув, и правда подтягивается на руках, чтобы освободить место для второго. Оказалось, что в объёмную ванну в апартаментах Ведущего вполне помещается двое взрослых мужчин. Касаться чужого бедра под водой, чувствовать, как от чужого тела по воде идёт рябь, видеть чужое лицо так близко и таким непривычно открытым — всё это должно быть более чем неуютно, однако Сан Ву не ощущает неловкости. За пару дней он почти привык к тому, что у них — одного Ведущего в двух лицах — нет личности у всех на виду и нет личного пространства наедине друг с другом. Он имеет право и дальше лежать в подогретой ванне точно так же, как Ин Хо имеет право в ней искупаться — и то, что их желания пересеклись во времени, не является препятствием ни для одного из них. Тишину прерывает вздох Хвана, который погружается по плечи, из-за чего вода подбирается опасно близко к краю бортика, рискуя вылиться на пол. — Теперь понятно, чего ты так долго пропадаешь здесь, — говорит, запрокидывая голову. Сан Ву видит, как по его шее от волос катятся крупные капли, огибая выступ кадыка. — Что-то в этом и правда есть. — Будто это такое уж открытие, — отзывается и делает попытку выпрямить ноги — невольно проскальзывает ступнёй вдоль чужого бока. Левая рука Ин Хо погружается под воду и перехватывает за лодыжку, чуть отодвигает от себя, помогая расположиться удобнее. И, отпуская, он не убирает ладони с чужой ноги. — Будешь смеяться, но за все эти годы я так ни разу этой ванной и не воспользовался. До сегодняшнего дня, конечно. Не слишком большой из меня любитель изображать утопленника. Сан Ву хмурится от выбора его слов. Интересуется: — Так значит, тебе просто стало любопытно? Или тебе нужно постоянно следить за мной? Хван Ин Хо — настоящий контрол-фрик; впрочем, фрик он тоже порядочный — нормальный человек не стал бы врываться без стука и лезть в ванну к другому мужчине, но вот они здесь. Поэтому он подходит для своей работы лучше кого бы то ни было. — Я слежу, чтобы ты был готов исполнять свои обязанности завтра, — он говорит отстранённо и равнодушно, и вместе с тем кончиками пальцев поглаживает чужую кожу — скорее всего, неосознанно, однако даже такой контакт вызывает в Сан Ву отклик. Должен раздражать, но вместо этого парадоксально успокаивает. Даже такой контакт — доказательство того, что Ин Хо не отчуждается полностью. Что они с Сан Ву в одной лодке и делят больше, чем должность. Что за формальным беспокойством об исправности очередной шестерёнки в механизме Игр стоит глубинная, невысказанная солидарность двух утопленников: один топится в ванной, другой — в стакане виски. Что один из них, зная, каково это — погружаться на самое дно, — не даст второму утопиться окончательно.