Святая вода в грязном стакане

      Рай — это бескрайний сияющий мир, где каждый уголок наполнен гармонией. Здесь нет теней, болезней, страданий и смерти — только покой, вечное блаженство и тихий шепот ангельских крыльев, разрезающих воздух, словно шелк. Небо здесь как переливчатая ткань, сотканная из золота, пурпура и перламутра. Земля укрыта туманом, но не холодным и сырым, а теплым, светящимся, будто дыхание самого Бога. Здесь бескрайние цветущие долины, где растут деревья с плодами, дарующие мудрость. Здесь зеркальная гладь, в которой можно увидеть самые счастливые моменты свой жизни, а где-то там, за зеркальными озерами, возвышается Дворец Создателя — ослепительный, недосягаемый, священный. И здесь ангелы парят словно на цепях, не имеющие воли собственной. Они не знают сомнений, не ведают искушений. Но Фариэль — не такой. Он — пятно на белоснежном полотне рая. Фариэль был одним из ангелов, которых Всевышний уважал и любил. Он с трепетом отправлял его на каждую ангельскую миссию и с сочувствием вытаскивал из всяких передряг. Бог терпит его, возможно, потому что верит, что в этом ангеле еще осталось что-то светлое, что когда-то сделало его любимчиком небес. Но Фариэль уже давно не заслуживает этой любви. Ангелы, как правило, существа совершенные, но только не он. Он хуже любого демона или самого гадкого грешника. Он далеко слал все небесные законы и позволял себе грешить от души. Фариэль грешил с упоением, с наслаждением, с той самой человеческой страстью, которой в раю быть не должно. Один бог знает почему он еще не лишился своих крыльев.       Рай, все-таки, мир по большей части человеческих душ, поэтому здесь много земных развлечений, например сады, библиотеки, даже бары. Только вот подавали там не алкоголь, а святую воду, излечивающую душевные раны. Фариэлю же этого было недостаточно, поэтому он, бывало, спускался к людям, прибирал себе пару бутылочек вина, и поднимался обратно, спрятав все это дело под белоснежной мантией. К слову, баловался он не только выпивкой, но и веществами посерьезнее. В тот день он, как обычно, сидел под кустом, расслабляясь с бутылочкой земного вина, которую стащил в каком-то погребе. Как только капля алкоголя попадет в его светлейший организм, мир как будто начинает улыбаться. И ангелы приветливые, и солнце яркое, и к Богу как будто ближе стал. Фариэль осторожно поднимается с земли, устеленной туманом, и слегка покачивается. Он запускает руку в свой второй рукав. где обычно хранит маленький пакетик…       «Его нет!» — Фариэль замер, чувствуя, как хлодный пот струится по его спине — «Придется снова спускаться…».       Парень встал на ноги, покачнулся, а мир вокруг него закружился. Туман под ногами цеплялся за его сандалии, словно пытаясь удержать. Пьяно шатаясь, он направился к выходу из небесных чертогов — к золотым вратам. Пролетающие мимо ангелы лишь фыркали в его сторону, когда тот снова запинался об бордюр (да, в раю они тоже есть, только золотые и без единой царапины). Наконец, шатаясь, он добрался до врат — огромных, сияющих, охраняемых ангелом-привратником, маленьким и щуплым, с круглыми очками на носу.       — С какой целью направляетесь? — спросил тот сухо, даже не поднимая глаз от огромной книги, в которой записывал всех входящих и выходящих.       Фариэль хотел ответить что-то остроумное, но его нога вдруг нашла пустоту вместо ступени, и он с грохотом полетел вниз по золотой лестнице, прямо в мир смертных. Тем временем на земле шел дождь. Капли стучали по крышам, по асфальту, по его потертой куртке, словно насмехаясь. Марк стоял в подворотне, пальцы судорожно сжимали холодный металл. Пистолет. Чужой. Украденный. Он был фоном. Тенью. Человеком, которого не замечали в метро, в кафе, даже в собственной квартире. И вот теперь он стоял здесь, с пистолетом у виска, и единственное, что он хотел — чтобы наконец перестало болеть. Фариэль кувыркался в пустоте, крылья беспомощно хлопали, цепляясь за воздух. Мир вокруг него превратился в золотую полосу, мелькающую между небом и землей. Он даже не успел сообразить, как приземлился. Точнее — на кого приземлился. Раздался стон и звон металла об асфальт. Фариэль, морщась, поднял голову и увидел под собой бледное лицо с широко раскрытыми глазами. Это был парень лет двадцати. Всклокоченные волосы, тени под глазами, дрожащие руки, а возле него лежал пистолет, выскользнувший из его пальцев и откатившийся в сторону. Фариэль медленно осознал, что только что свалился с небес прямо на человека, который… собирался застрелиться. Потом парень ахнул — не от боли, а от чего-то другого. Фариэль, все еще пьяный, неуклюже поднялся, отряхнул мантию и вдруг осознал: этот парень светится. Буквально.       Над ангелом сгустились черные, пронизанные молниями тучи. И в следующее мгновение Фариэль почувствовал, как невидимые когти впились в его плечи — и рванули вверх. Он пролетел сквозь слои реальности, через вихри света и тьмы, и наконец рухнул на мраморный пол перед золотым престолом. Ангел исчез, а Марк так и остался сидеть на сырой земле лишь с одной мыслью: «я хочу жить!».       Ангел поднялся с белоснежного пола, немного огляделся и наконец понял, где он очутился. А главное — перед кем.       — Фариэль, ты знаешь зачем ты здесь? — прозвучал басистый голос откуда-то сверху. Фариэль не осмелился поднять глаз.       — Я опять что-то испортил? — Ангел взглотнул.       Под ноги Фариэля метнулась молния, он отскочил в сторону и все же взглянул вверх. Бог сидел на престоле, и Его лицо было не читаемо. Но в глазах — огонь.       — Ты не «что-то» испортил! Ты — последний гвоздь в крышку моего гроба терпения! Ты нюхаешь святые реликвии! Ты валяешься в лужах! — проревел божественный голос. — Эта душа была отмерена для ада. Ее грех, ее отчаяние — все было взвешено. А теперь… теперь она озарена.       — Не понимаю о чем ты… — осторожно сказал ангел, немного ссутулившись, опасаясь очередного божьего гнева. — может, она сама озарилась?       Бог говорил громко и каждое слово било как молот:       — Я даю тебе последний шанс. Отправляйся на Землю. Найди ту душу, которую спас. И исправь ошибку.       Фариэль почувствовал, как его крылья содрогнулись. Толчок — и он снова летел вниз. В мир смертных. Ветер свистел в ушах, земля стремительно приближалась. Фариэль лениво перевернулся в воздухе, размышляя: «Так, значит, надо найти того парня… который хотел застрелиться…»       Он приземлился на тротуар, слегка подпрыгнул, как мячик, и огляделся. Его взор притянула ярко мигающая фиолетовая вывеска. Она словно кричала «выпей до дна, выпей меня полностью!», и конечно Фариэль не удержался. Он потянулся к карману мантии и нащупал там несколько смятых купюр.       — Ладно, пацан, погоди… Сначала разведусь. ***       Маммон восседал за столом, пропитанным адской серой. Его пальцы, похожие на острые кинжалы, постукивали по дереву, и с каждым ударом в воздухе сверкали крошечные молнии.       — Белраэна — его голос напоминал скрежет цепей на руках грешников — объясни мне это.       Он ткнул когтем в отчет, и буквы загорелись алым пламенем.       — Твой отдел недобрал восемнадцать процентов душ за последний цикл. Восемнадцать. Процентов. Это не статистическая погрешность, это — ПРОВАЛ! — Маммон впился когтями в стол, расцарапав его от гнева.       — Мой отдел работал безупречно! Все души, предназначенные для Ада, были изъяты в срок. Если кто-то и виноват в недоборе, то это… — Белраэна запнулась. Она не знала, кто виноват.       Стелла, главный бухгалтер, прячась за своим веером, хихикнула. Ее мерзкий, как скрежет губки, смех донесся до ушей Белраэны и она повернула голову в сторону, где сидела эта демоница. Стелла прошипела:       — Может, они сами растворились? Или, прости Господи, покаялись? Кабинет разразился унизительным смехом. Маммон поднялся с кожаного кресла и тень его Рогов упала на Белру, словно приговор.       — У тебя месяц. Либо ты находишь пропавшие души, либо я пересмотрю твою должность.       На этом совещание было окончено. Белра вышла из кабинета начальника с кипой бумаг о тех самых пропавших грешниках. Она быстрым шагом направлялась в свой кабинет, мысленно посылая к черту начальство. «Пятьсот лет я батрачу как проклятая в этом гребаном офисе и что я получаю? Белраэна то, Белраэна это». Она ногой выпнула дверь в свой кабинет, небрежно и яростно засунула все бумаги в шкаф, громко хлопнув дверцой. «Разбирайтесь сами» — подумала она и направилась вон из офиса. Сегодня вечером у нее планы, в которые работа не входит.       Девушка спустилась на землю и ее взгляд моментально притянула яркая вывеска — это был бар, в котором она часто отдыхала от офисной рутины. Она вошла в заведение, даже не подозревая, что внутри ее ждет кое-кто особенный.       Земной бар «Тайм» был одним из тех мест, где часто собирались демоны среднего класса, чтобы утопить карьерные неудачи в бокалах горючего. Ну и конечно, это шанс посмотреть на смертных грешников вблизи. Бармэн, мужчина с татуировками и длинной косой, увидев свою постоянную гостью, налил ей стакан виски — ее обычный заказ. Смертные знать не знали что перед ними сидит демон — для них она всего лишь девушка в модном пиджаке и мини-юбке, уставшая после рабочего дня. Бар уже погружался в полумрак, когда Белраэна заказала второй виски. Она уже собиралась допить и уйти, как краем глаза заметила свет. Чистый, ангельский свет. Она медленно повернула голову и увидела ангела за дальним столиком. И самое главное — он что-то нюхал. Не просто нюхал — чихнул, рассыпал ее, и теперь старательно собирает пальцем со стола. Белра не сдержала смеха, встала с барного стула, прихватив с собой стакан, и подошла к ангелу. Она с грохотом поставила свой стакан и с усмешкой спросила:       — Ты что, святой бомж?       Ангел вздрогнул, но не оторвался от своего занятия. Его рыжий хвост сметал половину собранного на пол, от чего тот явно был не в восторге.       — Нет, я Ангел. — поправил он, тыча пальцем в рассыпанную соль.       — Ангел? — девушка приподняла бровь — Тогда почему ты нюхаешь эту грязь со стола, как последний нищий? — Белра заметила, что он наконец поднял свои глаза.       — Потому что на небесах ее не достать. А тут… бесплатно. — он снова занюхал, а Белраэна фыркнула.       — Хочешь нормальной? — она достала из кармана аккуратный пакетик и потрясла им перед носом ангела.       Его глаза загорелись, а руки потянулись к заветному порошку:       — Ты же демон! Это наверняка ловушка…       Белраэна ухмыльнулась и кинула ему пакетик. Ангел неловко поймал его, едва не уронив нимб:       — Ты же понимаешь, что теперь должен мне?       — Душу? Бери. Она уже в залоге у трех кредиторов. — ответил тот, закатив глаза. Он аккуратно прибрал пакетик во внутренний карман своих рукавов.       — Нет, идиот. Ты должен мне свою компанию. — она откинулась на спинку стула и сделала последний глоток виски, опустошив стакан. — я за триста лет не видела ничего смешнее, чем ангел, нюхающий соль. Она громко рассмеялась, крикнула бармену, чтобы тот налил еще два виски, и повернулась обратно к ангелу.       — Ладно, святой бомж. Вот что: оплатишь мне эти два бокала и я не расскажу твоему начальству где ты шляешься.       Ангел задумался, залез рукой в карман и достал из него три монеты и переломанные благовония. Демоница закатила глаза, вздохнула и сквозь зубы сказала: «черт с тобой». Бармен принес бокалы, Белра положила ему в ладонь пару купюр. Ангел стыдливо опустил взгляд. Белра сделала глоток и спросила:       — А звать то тебя как?       — Фариэль. — скромно ответил ангел, сделав глоток следом за девушкой.       — Будем знакомы, Фариэль. Я, кстати, Белраэна.       Белра протянула ему стакан, ангел скромно отбил его своим и раздался звон стекла.