Змей-искуситель

Ахтунг: алкоголь вредит вашему здоровью!!!

______

      Это был самый обычный вечер...       Ровно до того момента, пока Чэн Сяоши, после закрытия фотоателье, не принес из ближайшего магазина, помимо запланированного продуктового набора, ещё и бутылку крепкого алкоголя.       — Это ещё зачем? — Лу Гуан скептически поднял бровь. Он стоял на кухне, привалившись задней стороной бедер к столешнице и скрестив руки на груди, а Чэн Сяоши торопливо разбирал пакеты.       — А почему бы и нет?       Лу Гуан выразительно закатил глаза.       — Завтра рано вставать.       Вообще-то причина была немного в другом. Когда они вдвоем пили последний раз, Лу Гуану, который был чуть менее восприимчив к алкоголю, пришлось едва ли не тащить на себе пьяную полубессознательную тушку. Чэн Сяоши тогда нес какое-то колоссальное количество бессвязного бреда, утянул Лу Гуана на свою кровать, а утром умирал в обнимку с тазиком.       С другой стороны — они оба дома, а бутылка всего одна. А Сяоши...       Этот змей-искуситель с весёленькой улыбочкой уже успел вскипятить воду для купленной лапши, достал из шкафа два стеклянных стакана и, оставив их на столе, приблизился к Лу Гуану. Он подошёл достаточно близко, нежно взял за запястья, погладив большим пальцем белую кожу, и плавно отвёл его руки вниз. Лу Гуан не сопротивлялся.       — Ты об этом пожалеешь, — беззлобно заметил он.       — Мы пожалеем, — со смешком ответил Чэн Сяоши и быстро чмокнул Лу Гуана в сомкнутые губы, — Пойдем, — тепло добавил Сяоши, подвёл его за руку к столу и направился к чайнику...       И вот пожалуйста.       За временем никто не следил, но весь ужин уже был съеден, а бутылка пуста.       Собрав в кучу последние клетки контроля и ответственности, Лу Гуан поднялся и обогнул стол, чтобы подойти к Сяоши. Тот сидел чуть сгорбившись и бездумно прокручивал в пальцах пустой стакан. Его бормотание под нос было абсолютно за гранью понимания.       Решение было однозначным — на сегодня хватит.       Лу Гуана и самого слегка качнуло, когда он встал. Незаметно придержавшись за край стола, он приблизился к Сяоши.       — Пойдем спать, — тепло позвал он, коснувшись пальцами черных прядей.       Но Чэн Сяоши простестующе замычал, развернулся на кресле и уткнулся лбом Лу Гуану в живот. Сильные руки накрепко вцепились в тонкую талию, послышался шумный вздох. Лу Гуан не мог видеть его лица, но был уверен, что тот ещё и глаза прикрыл.       — Сяоши, — мягко протянул он, запуская в темные волосы обе руки.       Как Лу Гуану нравились эти волосы.       Нет, вообще Лу Гуану нравился весь Чэн Сяоши, а не по составляющим, но временами эта чернильная копна с забавным хвостиком сводила его с ума.       Особенно в те моменты, когда Сяоши выходил из душа с мокрой головой. Когда вода стекала прозрачными ручейками по шее и вниз, прослеживая ключицы... Или когда Чэн Сяоши ерошил волосы после сна, приводя голову в ещё больший беспорядок. Или когда крутился перед зеркалом, завязывая этот несчастный хвостик. А ещё когда, во время их близости, непослушные взмокшие пряди торчали во все стороны, придавая Сяоши совсем неземной образ. Такой распущенный, демонический...       Лу Гуан неторопливо массировал кожу головы, проводил пальцами по линиям роста волос, несильно тянул за пряди. Чэн Сяоши почти мурлыкал в его руках.       — Пора спать, — чуть более твердо произнес Гуан, с сожалением убирая руки.       Раздалось протестующее мычание. Проворные ладони съехали со спины вниз, задержались на бедрах, а после вновь двинулись вверх, останавливаясь на ягодицах.       — Сяоши, — кто бы знал, скольких усилий стоило Лу Гуану удержать ровный тон голоса.       — Не хочу спать, — пробормотал Чэн Сяоши, оставил поцелуй выше пупка, прямо поверх футболки.       И вот что с ним можно сделать, а?       Зря Лу Гуан об этом подумал.       Перед глазами проплыл целый спектр из всего того, что можно было бы реализовать, когда Чэн Сяоши в его руках такой разморенный, податливый и...       Хватит!       Он потянул за резинку, распуская темный непослушный хвостик. Сяоши свистяще выдохнул сквозь сомкнутые зубы, уткнулся лбом в нервно напрягшиеся мышцы пресса и вернул свои наглые руки на поясницу.       Лу Гуан несколько подвис, прочесывая пальцами вихрастую копну.       Такие мягкие...       Он даже сам не успел понять, в какой момент подцепил пальцами пару тонких прядей и перекрестил их. Ещё разок. И ещё.       — Так приятно, — мурлыкающие бурчание в районе его живота заставило Лу Гуана вздрогнуть и опомниться.       Точно пойманный на месте преступления, он спешно расправил волосы, и ощутимо провел ладонями по плечам Чэн Сяоши, в попытке поднять его на ноги.       — Пойдем. Уже ночь, а завтра...       — Да плевать, — тот поднял голову.       А глаза...       Точно жидкий янтарь, они переливались в свете кухонной люстры. Пьяные, расфокусированные, дикие...       Лу Гуан нервно опустил веки.       — А будет не плевать, когда будешь матом будильник крыть.       — Заплети мне косички.       Лу Гуан возмущённо поперхнулся, а сердце точно пропустило пару ударов.       Нечестно бить в слабое место!       — Тогда ты пойдешь в кровать?       Чэн Сяоши растекся в наглой улыбочке и промурлыкал:       — Все, что пожелает мой Гуан-Гуан.       Мда.       Пить очевидно не следовало. Или хотя бы не столько. И где твой хвалёный контроль, Лу Гуан?       Впрочем, дело сдвинулось с мертвой точки. Сяоши согласился пойти спать, что уже дарило надежду на пробуждение вовремя, хоть и с матами.       — Развернись.       Сяоши покладисто повернулся на кресле, откинув голову. Лохматая макушка упёрлась Лу Гуану в живот, а на наглой физиономии растянулась довольная улыбка.       — Держи голову прямо, — назидательно сказал Гуан, слегка потянув за пряди.       — Это сложно.       — Значит пора спать.       — Не-а, — Сяоши приоткрыл глаза, в которых плескались лукавые огни, — Просто меня тянет к тебе. Как магнитик.       Лу Гуан отвесил этому магнитику подзатыльник. Лёгкий, едва ощутимый, больше напоминающий поглаживание.       — Сядь прямо.       Что-то подсказывало Лу Гуану, что не будь он пьян, его терпение бы уже давно кончилось. На счастье, Чэн Сяоши выпрямился. Сел словно за школьную парту, сложив руки на коленях и сцепив пальцы.       Лу Гуан выдохнул.       Они все ближе и ближе к кровати.       Длинные пальцы погрузились в копну черных волос и проехались кончиками к самому лбу, выделив три небольших пряди. Перекрестили...       Вообще Лу Гуан никогда целенаправленно не учился плести косички. В детстве он часто плел фенечки и носил их на запястьях, а вот на настоящих волосах никогда не практиковался. Но Гуан был сообразительным и имел некоторое теоретическое представление о том, как это делается.       Он часто зарывался руками в волосы Чэн Сяоши. Гораздо чаще, чем сам это осознавал. Это было так обыденно и привычно: потрепать Сяоши по волосам, когда он завтракает; дать скользящий подзатыльник, когда Сяоши выкидывал какую-то фигню на миссиях; приложить руку к макушке, проверяя, насколько Сяоши был близок к солнечному удару в жаркий день... А уж когда они стали ближе!       Лу Гуан любил цепко держаться за пряди на загривке, когда они целовались. Любил притягивать его голову к себе за макушку. Любил судорожно хвататься за мокрые волосы, когда в душе Сяоши решал опуститься перед ним на колени...       Как же Лу Гуан его любил.       Каждую его клеточку.       Но может его волосы чуть больше.       Конечно никто не собирался городить здесь настоящие прически. Будь они оба трезвыми, а впереди вагон и маленькая тележка времени, может быть Лу Гуан бы попытался. О, и он был абсолютно уверен, что в будущем обязательно попросит Чэн Сяоши предоставить собственную голову на неограниченный временной промежуток, и будет копаться в этом черном шёлке целый вечер, заплетая замысловатые косички.       Однако сейчас Лу Гуан несколько рассеянно подобрал последние пряди по бокам в небрежный разваливающийся колосок, снял с собственного запястья резинку, которой раньше был собран хвостик, и подвязал кончик. Все это время Чэн Сяоши почти не двигался. Даже подозрительно.       — Готов, — протянул Лу Гуан, вернув обе руки на чужие плечи.       — Мне идёт? — Сяоши запрокинул голову, чтобы встретиться глазами.       Конечно.       Тебе все идёт.       — Сойдёт, — выдавил Лу Гуан, — Идём спать.       Он даже успел отступить на шаг и развернуть корпус по направлению к лестнице, как вдруг Сяоши практически снёс его с ног.       Лу Гуан так и не понял, в какой момент это пьяное тело подскочило со стула и налетело на него. Он рефлекторно шагнул назад, чтобы удержать равновесие, и оказался припечатан задницей к кухонной столешнице.       — Сяо..?!       Он даже не успел возмутиться. Рот оказался в плену жарких губ, утянувших его в жадный, мокрый и развратный поцелуй.       — Я так люблю тебя, Гуан-Гуан, — горячий шепот опалил его губы, — Почему ты.. Как ты вообще существуешь такой..? Прекрасный...       Лу Гуан застыл, прикидывая в голове варианты, с помощью которых можно действенно обезвредить пьяный бред и уложить этого неугомонного спать.       Чтобы он ещё хоть раз дал на это добро!       — Ты же замечательный, — голос немного приглушился, когда Чэн Сяоши стек ему на плечо и уткнулся носом в шею, — Точно ангел, спустившийся прямо с неба ко мне в руки... А руки! Лу Гуан, у тебя такие нежные руки! Такие ласковые... И пальцы. Твои пальцы всегда такие ловкие?       Блядство.       Последний стакан всё-таки был лишним. Алкоголь же не бьёт в голову сиюминутно. И, похоже, до сознания Чэн Сяоши только что дошли последние капли.       — Нам пора... — и сколько раз за этот вечер Лу Гуан это повторил? Если бы знал заранее — скрутил пополам и втащил в спальню в самом начале.       С горечью осознал, что в физической силе у Чэн Сяоши превосходство.       Да что ж такое...       Чэн Сяоши вообще его не слушал. Он вцепился обеими руками в плечи Лу Гуана и прижался всем телом, продолжая свой монолог прямо на вспыхнувшее красным ухо.       — Твои пальцы всегда такие нежные? Ловкие и чуткие? А, Гуан-Гуан? — твердое возбуждение Сяоши жгло Лу Гуану бедро, — Я даже думал, что смогу кончить себе в штаны, если ты продолжишь так перебирать мои волосы... Знаешь, а ведь мои пальцы тоже кое-что могут.       Все тело Лу Гуана прошило нервной судорогой, а по онемевшему в раз затылку толпой пробежали мурашки.       Сколько там время на часах? Часа два ночи?       — Сяоши... — если бы существовал счётчик обречённости, то вот сейчас он бы разлетелся на части. Потому что Лу Гуан обречённо встал на путь смирения со сложившейся ситуацией и заодно — заранее — с завтрашним последствиями.       Чэн Сяоши внезапно выпрямился, его раскрасневшееся лицо оказалось так близко. Одной рукой он схватился за шею Лу Гуана, а второй — за подбородок. А глаза безумные-безумные.       — Хочешь, докажу? — и в голосе звенел вызов.       Шкала смирения Лу Гуана заполнилась до критической отметки, стоило Сяоши выжидательно облизать губы.       Конечно хочет.       Ещё минут десять назад он бы с удовольствием растянулся на кровати, отпуская затуманенный алкоголем рассудок, но сейчас...       Сейчас, когда Сяоши так жадно смотрит в его глаза.       Сейчас, когда Сяоши дышит так загнанно, хотя ничего ещё не произошло.       Сейчас, когда Сяоши жмется каменной твердостью к его бедру и бессознательно ерзает...       Да нахер!       Лу Гуан обвил пальцами запястье Чэн Сяоши, и, второй рукой придерживая где-то за лопатками, потянул на себя, целуя. Сяоши с готовностью ответил, зарывшись в белые волосы. Поцелуй вышел такой живой, слюнявый, несдержанный... Такой, от которого жидкий огонь вспыхнул в грудной клетке и медленно и мучительно опустился вниз. В штанах стало очень неудобно.       Хватаясь за последние крохи рассудка, Лу Гуан взял Сяоши за плечи и отстранился. Стало понятно — если сейчас они не переместятся в спальню, то Чэн Сяоши подсадит его на столешницу, с которой они уже не уйдут.       Плавали — знаем.       — В кровать, — безапелляционно отчеканил он. Сяоши было открыл рот, чтобы возразить, но Лу Гуан опередил его, коснувшись самыми кончиками белых пальцев зацелованных губ, — Кто-то так хотел что-то мне доказать?       Взгляд Чэн Сяоши окончательно потемнел. Он мимолётно прикусил эти самые пальцы, схватил Лу Гуана за предплечье и, едва ли не бегом, повел с кухни.       Самой крохой трезвого сознания, прятавшейся где-то далеко в голове, Лу Гуан порадовался, что этот пьяный придурок всё-таки пошел в спальню.       Вот только где же он просчитался?       И что пошло не так?       А точно ли что-то вообще пошло не так?       Все же хорошо, все довольны.       И Лу Гуан, которого так сладко прижимают к мятым простыням на первом этаже двухъярусной кровати, так крепко целуют, да ещё и смотрят с нескрываемым обожанием.       И Чэн Сяоши, который отпустил все мыслимые и немыслимые тормоза — если они вообще у него были — и так настойчиво толкается пылающей твердостью в чужую ладонь.       Не чужую.       Такую родную, заботливую, нежную.       Вот только сейчас Лу Гуан не был нежен. Его рука двигалась резко и ритмично, умело воспроизводя темп, который так нравился Сяоши. Уж у них было время изучить друг друга.       — Гуан... — загнанно прошептал Чэн Сяоши, прерывая дорожку алых поцелуев под основанием челюсти, — Гуан, по... подожди, я... — голос сорвался на задушенный всхлип, когда Лу Гуан с нажимом провел второй рукой вниз по пояснице, — Я ещё не...       — Хочешь, чтобы я притормозил?       Лу Гуан и правда замедлился, когда ответом ему послужило судорожное кивание. Он аккуратно поднял лицо Сяоши за острый подбородок, мимолётно провел большим пальцем по ямочке под нижней губой.       Чэн Сяоши смотрел на него так... пристально, завороженно, жадно... Даже в ночном полумраке спальни было видно, как янтарные глаза заволокло пеленой желания, зрачки невероятно расширились.       — Что ты хочешь..?       — Хочу... — по Сяоши было видно, каких нечеловеческих усилий ему стоило хотя бы вычленять мысли в своей голове. Озвучивание их, очевидно, было за гранью доступных возможностей.       Ах, да...       Лу Гуана едва не подбросило на кровати, когда холодные от смазки пальцы скользнули между его ягодиц. Не подбросило только потому, что Чэн Сяоши почти лежал на нем, блокируя данную опцию собственным весом. Лу Гуан до побелевших пальцев вцепился ему в предплечье свободной рукой.       Брови сошлись у переносицы в напряжённой гримассе, дыхание прервалось. Сяоши внимательно всматривался в его лицо, считывал малейшие изменения. Так внимательно, что в какой-то момент показалось, что из него успел выветриться весь алкоголь.       — Ты как?       Все, что мог сделать Лу Гуан, так это бездумно закивать головой, зажмурив глаза. Чэн Сяоши прервался, и с губ Лу Гуана незамедлительно сорвался несчастный стон, больше похожий на скулеж. Бедра сами вскинулись вверх под ладонью Сяоши.       — В..верни, — сипло выдавил Гуан. Возбуждение было таким сильным, что становилось больно. Член терся об обнаженный живот лежащего сверху Сяоши, но этого катастрофически не хватало.       Чэн Сяоши послушно вернул пальцы, и Лу Гуан протяжно застонал. Смазка согрелась от тепла кожи и интенсивных движений и жидкими каплями стекла на простынь.       — Нравится?       А что, не понятно?!       Лу Гуан встретился взглядом с этими безумными темными глазами, на дне которых искрились смешинки.       — Ответь, пожалуйста, Гуан-Гуан. Нравится? Нравятся мои пальцы?       Лу Гуан стиснул зубы. Не то чтобы он не хотел отвечать, он просто не мог. Нижняя часть, терзаемая длинными ловкими пальцами, неистово горела, возбуждение сводило с ума, а грохот собственного сердца оглушал напрочь.       Сяоши подтянулся на локте к красному ушку, толкнулся бедрами вперёд. Тихий всхлип смешался с жаркой просьбой:       — Поможешь мне?       Да.       Так было правильно.       Они оба были слишком пьяны, алкоголь наложился на привычную дневную усталость, превращая тела в мягкую кашу. На полноценный секс (и последующий за ним душ!) сил бы просто не хватило.       Белые зубы легко сомкнулись на хрящике, язык влажно прошёлся по ушной раковине. Лу Гуан на ощупь нашел твердый член и обхватил рукой. У самого Сяоши стояло так сильно, и это, наверняка, причиняло дискомфорт.       Стоило Лу Гуану пару раз провести ладонью, как длинные пальцы внизу толкнулись глубже, согнулись, огладив почти нежно, а после раздвинулись на манер ножниц. Лу Гуана выгнуло с вымученным стоном. Свободная рука потянулась к собственному паху, но была перехвачена полпути.       Чэн Сяоши грузно перекатился на кровать, ложась боком, тем самым освободив руку, на которую опирался все это время, зацепил правой ногой ближайшую ногу Лу Гуана под коленкой, подтягивая к себе, раскрывая шире. Чужая ладонь все ещё продолжала ласкать его, когда Сяоши поймал вторую руку Гуана и поднес к губам.       На костяшках растаял лёгкий поцелуй, пальцы переплелись.       — Моей тебе мало, м?       Да блять!       Лу Гуану казалось, что от напряжения начинает плавиться тело.       Чтобы дотягиваться до задницы Лу Гуана, Сяоши пришлось чуть сползти вниз. До облюбованного ушка дотянуться из такого положения он не мог, поэтому уложил щеку Гуану на плечо и жарко зашептал, опаляя рваным дыханием влажную от пота шею:       — Ну же, Гуан-Гуан...       — Мх...       Засранец!       — Нравятся мои пальцы? — наглое мурлыканье доносилось до слуха Лу Гуана будто из-под толщи воды, но он вряд-ли полностью осозновал, что ему говорят. Поясницу снова болезненно прогнуло, бедра мелко затрясло, а на закушенной губе проступила капля алой крови.       — Я хочу... — загнанно пробормотал Гуан, но Сяоши его перебил.       — Чшш, Лу Гуан, ты мне не ответил... Достаточно ловкие? Ммм... Чуткие? Умелые? Мм?       И как только дураку хватало выдержки так играючи растягивать гласные?!       Кулак Лу Гуана непроизвольно сжался сильнее, все тело прошило дрожью, предвещая скорую разрядку. Полувсхлип-полустон Сяоши вырвал его в реальность.       Что он там спрашивал?       Пальцы?       Да пошел т..!       — Я не могу больш.. Ммх...       Наглые пальцы и не думали останавливаться. Напротив. Каждое движение ощущалось невероятно остро, отзываясь в болезненно пульсирующей твердости и взрываясь огнями под зажмуренными веками.       Чэн Сяоши все же сорвался первым.       — Гуан..!       В бледное плечо ощутимо впились острые зубы, а руку тут же обожгло вязкой жидкостью. Взмокшее тело ещё прижималось к Лу Гуану в блаженной судороге, когда язык мокро зализывал след от укуса. Тот вновь предпринял попытку самостоятельно довести себя до края, но Сяоши мягко отвёл его руку и навис сверху, оперевшись на один локоть. Измазанные в смазке пальцы покинули измученное тело и кольцом сомкнулись на горящей плоти.       — Давай, Гуан-Гуан, — Чэн Сяоши сорванно зашептал прямо в приоткрытый рот, а после захватил губы в жаркий поцелуй.       Каждый тяжёлый выдох срывался на тихий гортанный стон. Лу Гуан вскинул чистую руку и вцепился в черные волосы — небрежная пародия на косичку распалась ещё в самом начале. Его бедра бесконтрольно вскидывались навстречу, мышцы сводило.       Юркий язык Сяоши проник в рот, прошелся по кромке зубов и притерся так плотно к другому, что...       — Мм..!       Наслаждение накрыло так резко, что отключилось зрение, а громкий стон Лу Гуана был сцелован прямо с губ. Перед глазами лишь с треском взрывались искры, казалось, звёзды падали с неба.       — Я так люблю тебя.       Да почему идиот не может просто помолчать?!       Любимый идиот.       Мой.       — Я тоже тебя... — договорить не дали, захватив губы новым поцелуем. Медленным и размеренным.

______

      — Да шел бы нахер этот сраный будильник и тот, кто его придумал, я не могу это.. блять!!!