Заточённые

      Бедная, бедная королева чейнджлингов. Собственный народ отверг, планы мести рассыпались в прах, а теперь ещё и вечное заточение в камне — да ещё и с двумя невыносимыми соседями. Покой? Забудьте.       Тирек и Коузи Глоу всегда чем-то заняты. Если не спорят — то болтают. Если не болтают — то играют в воображаемые игры. А если вдруг замолкают — значит, готовят новый повод для раздражения.       Например однажды…о ужас... Кризалис пришлось выслушать целую мыльную оперу от Коузи Глоу под названием «Я – Величайшая, а все мне поклоняются!», где скромная пегаска представала то гениальной правительницей, то непревзойдённой соблазнительницей (причём все персонажи, включая Селестию, только и делали, что падали к её копытам, рыдая от восхищения):       − …И тогда я, Величайшая и Прекраснейшая Коузи Глоу, сказала Твайлайт: «Ты недостойна лицезреть моё величие!» И все вокруг ахнули! А принцесса Селестия упала на колени и взмолилась: «О, прости нас, о Великая! Мы были слепы!» А я снизошла и сказала: «Ладно, прощаю. Но только если все пони отныне будут носить мои портреты на груди!» И все сразу согласились! Потому что я — самая мудрая, самая сильная, самая-самая!       Тирек в ответ лишь мычал — то ли в попытке найти дзен, то ли просто потому, что уже потерял дар речи. Но для Кризалис это было хуже любой оперы. Хоть от драмы Коузи можно было получить какие-то эмоции (ярость, отчаяние, желание исчезнуть), а тут — лишь монотонное «М-м-м-м...», словно где-то застрял раздражённый бык.       Но в этом хаосе Кризалис вдруг осознала нечто... странное.       Она не чувствовала голода.       Того самого вечного, ненасытного голода, что гнал её вперёд, заставлял ненавидеть, презирать, пожирать. Даже когда она насыщалась – например, парой влюблённых пони, которые хотели друг друга 24/7 (и, следовательно, выделяли столько любовной энергии, что хватило бы ей прокормить себя и еще пары десятков чейнджлингов) – голод не уходил. Он лишь притихал, как зверь в клетке, чтобы через час снова оскалить клыки.       А сейчас...       Сейчас было спокойствие.       Ни щемящей пустоты, ни жгучего желания сожрать чьи-то чувства. Просто... спокойствие.       Да, все вокруг всё так же бесили. Коузи Глоу продолжала нести чушь, Тирек мычал, а мир дружбы и магии праздновал победу где-то там, за пределами их каменной тюрьмы.       Но внутри...       Внутри не горело.       И это беспокоило её больше всего.       О, как восхитительно! Всю жизнь мечтала избавиться от этого проклятого голода — и вот, пожалуйста: окаменение любезно исполнило её желание. Теперь можно наконец-то отдохнуть от вечного ненасытного чрева... Только вот незадача — что делать дальше?       А если вспомнить, та самая надоедливая Старлайт как раз предлагала ей эволюционировать. Но нет, куда уж там — королева предпочла гордо обидеться и сделать ноги. Как говорится, «лучше синица в кр... чем журавль в небе».       Но вернёмся к нашим каменным баранам.       Физиология окаменения (для особо любопытных, на повторение):       ― Нет тела = нет голода и не только его.       ― Нет голода = «Кто я и зачем живу?»       ― Разум на свободе, но свобода эта — тёмная коробка с двумя очаровательными соседями.       ― Вдобавок, голоса Коузи и Тирека звучат не рядом, а внутри сознания.       Представьте: вы — «величайшая» королева, а теперь вынуждены слушать, как Коузи Глоу в сотый раз пересказывает свою фанфик-биографию, а Тирек мычит в такт, будто жуёт невидимое сено. Роскошь, не правда ли?       Но давайте всё же вернёмся к Кризалис:       Она ощущала себя... неловко. Как будто у неё украли не просто цель, а всю её суть.       Хотя, если вспомнить, суть пошатнулась ещё тогда, когда её рой внезапно разукрасился в радугу. Но это уже другая история.       − А вот если бы я была королевой, я бы... – Снова начала пегаска.       − М-м-м-м-м... – начал мычать Тирек, что я бы перевёл как «Опять началось».       − "Лучше бы я до сих пор голодала..." – лишь думала Кризалис, воображаемо пытаясь заткнуть свои уши.