Заточённые

      Пегаска, изображая профессиональную усталость будничного дня, произнесла:       − Пациент, прошу входить.       Тирек с потрясающей достоверностью воспроизводит звуки: скрип двери, топот шагов, шуршание кресла.       − Итак, господин Тирек, на что жалуемся?       − Галлюцинации. Слышу голоса. Один всё время ноет про драконов...       − Сколько... э-э-э... голосов вас беспокоит?       Кентавр призадумался:       − Два. Один — истеричная пегаска. Второй — моё сознание, которое вопрошает: «Почему я такая неудачница?»       Коузи изображала важность, записывая каждое произнесенное слово в блокнот.       − Классический случай. Прописываю вам... десять минут тишины. И воздержания от общения с навязчивыми монархинями.       − Спасибо, доктор. А платить вам монетами отчаяния или слезами бессилия?       − Принимаю и то, и другое. Запишитесь на следующий сеанс... никогда.       Эх…Какая идилия! Они разыгрывают «нормальность», как жалкие актёры в театре абсурда. И ведь знают, что это фарс — но продолжают, ибо альтернатива куда страшнее.       А ведь где-то в стороне (или лучше сказать в самом её эпицентре) Кризалис, вероятно, кусает несуществующие губы. Её не позвали играть. Её вычеркнули. И это — самая изощрённая месть.