Заточённые

      − …Ладно, с Кризалис всё более-менее понятно. − размышлял вслух Тирек. − У неё был целый рой. Пусть и не совсем традиционная семья, но основы иерархии и заботы ей знакомы. Но ты, малыш... − он мысленно «обернулся» к Коузи. − Откуда ты знаешь, как должна вести себя дочь с матерью? В приюте такого не показывают.       Коузи фыркнула, но без былой колкости, скорее с лёгкой грустинкой.       − Во-первых, я читала книжки. Очень много книжек. Там всё красиво описано: семейные ужины, советы, объятия перед сном... − она чуть помедлила. − А во-вторых... небольшой опыт у меня всё-таки был. Одна из нянь в приюте... она ко мне хорошо относилась. Кажется... я даже называла её «мамочкой» пару раз, когда думала, что никто не слышит. Недолго, правда. Потом она уехала в другой город. Но примерное представление у меня есть.       − Хм. − Тирек издал задумчивый звук. − Книжки и пара украденных моментов... Мало. Слишком мало.       Он помолчал, будто собираясь с мыслями.       − А я... я рос с самой доброй и терпеливой мамой на свете. Так что, видимо, мне и карты в руки. Буду вас учить.       Кризалис с лёгкой, едва уловимой усмешкой:        − О, наставничество в вопросах сентиментальности. Я в предвкушении.       − Первое и главное. − начал Тирек, игнорируя её тон. − Это не в правилах и не в ритуалах, Кризалис. Не в идеальных ужинах из твоих книжек, Коузи. Это... в тишине. В знании, что есть кто-то, кто всегда на твоей стороне. Даже когда ты не права. Особенно когда ты не права.       − Как это? – удивилась пегаска.       − Ну... − Тирек немного смутился. − Например, мама могла отругать меня за разбитое окно во дворце. Но вечером она всё равно приходила в мои покои, садилась на край кровати и спрашивала: «Расскажи, как ты это сделал? Должно быть, был мощный удар». И мы могли говорить часами. Она не одобряла мои выходки, но... она всегда принимала меня. Со всеми моими странностями и вспышками гнева.       − Звучит... нерационально. Поощрять разрушительное поведение... − после паузы, голос королевы потерял привычную язвительность, став просто задумчивым        − Это не поощрение! − мягко поправил её Тирек. − Это понимание. Это знание, что за осуждением поступка не последует осуждение тебя самого. Ты можешь ошибаться, можешь злиться, можешь быть невыносимой — и тебя всё равно будут любить. Ты... − он обратился к Коузи. − маленькая проказница, которая соврала всей Эквестрии. А ты... − мысленный взор обратился к Кризалис. − бывшая королева, которая хотела поработить мир. Но здесь, сейчас, вы просто... вы. И это нормально. Вот что значит быть семьёй. Не обязательно идеальной. Просто — семьёй.       Голосок Коузи прозвучал очень маленьким и искренним:        − Значит... можно иногда быть слабой? И тебя не осудят?       − Можно. − твёрдо сказал Тирек. − Именно для этого семьи и нужны.       − А... забота. Как она проявляется? Кроме... обеспечения безопасности и еды. – поинтересовалась Кризалис.       − В мелочах. − ответил Тирек, и в его голосе появилась тёплая нота воспоминаний. − Запомнить, что она любит на завтрак. Положить тёплое одеяло на кровать, если ночью похолодало. Просто... спросить: «Как твои дела?» — и действительно выслушать ответ. Не для того, чтобы получить отчет, а просто чтобы послушать.       − Это... требует большого терпения. − заметила Кризалис, но уже без прежнего скепсиса, пытаясь отрыть старые воспоминания о том, как она вела с детьми.       − Да. − согласился Тирек. − Но оно того стоит.       И в абсолютной, безвременной тьме, три бывших злодея, лишённые всего, открывали для себя самую сложную и самую важную науку — науку быть просто близкими друг другу.