Вызывание Уфтху

Сначала через портал шли орки — бурые, голубые, красные. Обычная боевая скотинка армии сил, не уступающая, правда, элите по вонючести и дурновоспитанности. Затем — под грохот тяжёлых кованых сапог — под голубую магическую арку вступили настоящие головорезы — серые и чёрные орки. Они шли колонной по двое, замыкали же шествие их командиры-центурионы — куда более опасные, хитрые, и идущие, как водится у Тёмных, позади. Последнее каре орков эскортировало троих орочьих генералов — грузных, важных, облачённых в драгоценные мифрильные кольчуги и со страшными боевыми цепами на поясе, способными вышибить приключенцу мозги с одного удара. После орков — пошла уже полная нелюдь: синие жуки со жвалами, сочащимися кислотой, порченые элементали, ламии. Последним промаршировал, корча злобные гримасы, титан. На его доспехе поблескивала маленькая медаль «За убийство и освобождение Кирии». Лишь когда поток нечисти и мороков иссяк, из портала выглянул Уукрул собственной персоной. Он втянул носом воздух, покрутил головой. Кажется, никого из героев поблизости не было. В сущности, им и неоткуда было взяться — поскольку сам же Владыка Хаоса и запер их решёткой в смертоносных лабиринтах под Урокламном. Темнейший улыбнулся, вспоминая, как поливал светлое быдло огнём, оставаясь в безопасности за железными прутьями. До чего они весело скакали, сбивая пламя! Палёным пахло — почти как у палачей в пыточных Пирамиды. Долго, долго придётся этим хамам блуждать по смертоносным коридорам, натыкаясь на ловушки, получая всё более смертельные дозы яда от гадов, прирученных владыкой Зла специально для этой цели — мучить и медленно губить… С другой стороны, вдруг они уже справились? Эти посланники Западных Земель последнее время были совершенно непредсказуемы — проявляя удивительную расторопность, появляясь там, где их вообще не должно было быть. Вероятно, не обошлось без разрывов времени или вмешательства богов… Стоило поторопиться. — Доложите тактическую обстановку, — резко сказал Уукрул советнице, ламии с истощённым бугристым лицом и рыжими усиками. — Коридор к храмам чист, владыка, — прошипела та, бешено и безумно сверкая глазами. — Святая земля готова принять Вас. — Хорошо, — кивнул Уукрул и появился в портале целиком. — Магический прогноз? — он обернулся к веркрысе. — Астральная буря ушла к востоку, — прошамкала та пискляво, поправляя очки. — Обстоятельства благоприятны для ритуала. — Хорошо, — благосклонно повторил Владыка Хаоса. — Дарую вам ещё по паре недель жизни. В окружении эскорта он пошёл по расстеленной под его ногами ковровой дорожке по коридору. Под его ногой ковёр дымился и плавился, обращаясь в ничто, поэтому служащая мелюзга — чертенята, скелеты — бежала по пятам, скатывая испорченный палас в рулон. Воистину, повезло героям, да и вообще жителям местного лагеря беженцев, что никто из них не сунулся в этот час к Храмам. Ибо ни одному смертному не удалось бы пережить столкновения с подобной нечистой мощью. Добравшись до испещрённой фресками северной стены Храма, Уукрул постучал условным стуком четыре раза, и стена открылась, впустив Темнейшего в заалтарные покои. Здесь уже был подготовлен лекционный зал. Взойдя, почти взлетев плавным движением к кафедре, Уукрул склонился к микрофону, постучал по нему когтем и произнёс для проверки: — Би-бу-бип. Зал взорвался рукоплесканиями, аудитория тут же единогласно проголосовала «за», не спрашивая, за что именно. Это был рефлекс, выработанный естественным отбором. Уукрул сладко улыбнулся. — Граждане, товарищи, соотечественники… — начал он. — Лорд, у вас рука сквозь микрофон проходит, — прошептал ему на ухо один из консультантов. Уукрул протянул палец за спину — с перста Тёмного сорвалась молния приятного платинового цвета с головой змеи, после чего советчик рассыпался в мерцающую пыль. Лорд огляделся ещё раз, ожидая критики, но таковой не последовало. — Жители славного города Эриосхэ! — повторил Уукрул. — В тот непростой период, который переживает наш исторически великий город, особенно важна для нас ориентация на инновационные технологии. В частности, мы долго пренебрегали силой Четырёх Божеств. — зал зароптал, — Чем мы хуже Западных Земель? В то время как клирики Литфанны и других локаций свободно взывают к небесным сущностям, получая от них тумаки и благословения, мы по-прежнему пользуемся лишь старой добротной магией. Маны у нас, само собой, завались, много больше, чем у нашего подлого противника, но божественные чудеса вообще не требуют маны! Зачем же мы её тратим? Вы можете сказать… скажите, пожалуйста, — Уукрул обратил ладонь в жёлтой перчатке к подсадному журналисту. — Г-г-господин У-у-укрул, раз-з-зве Четыре Бога не в-в-враждебны нам? — заикаясь, отчеканил тот заученный текст. — Хороший вопрос. Остроумный и злободневный, — отозвался Уукрул, вскинув и опустив брови. — Это мнение, которое имеет право на существование, однако нуждается в отмене, как устаревшее и нерациональное. Четыре Божества — не более чем машины с голосовым управлением. Вы произносите команды — они откликаются и исполняют желание. Вы нарушаете технику безопасности — они вас игнорируют или перемалывают… Впрочем, лучше один раз скастовать, чем сто раз зафейлить. Сейчас приглашённая нами группа специалистов-мистиков продемонстрирует пример практической утилизации небесного ресурса, — рука Уукрула снисходительно обратилась в сторону двух монахов — старого и молодого. Старый — буквально приплясывал на месте от нетерпения, его глаза сияли в безумном ажиотаже, как две монетки, но тот, что помоложе — выглядел испуганно и косился на окруживших их умертвий и призраков, держась за эбеновый нагрудный крестик. — Они обработаны Зеркалом Каури? — негромко уточнил Уукрул у спектрала за левым плечом. — Что-то мне правый не нравится. — Обработаны, — прошипел тот. — Каурифицированы под завязку, даже во сне гимны Вашему Темнейшеству поют. Уукрул подумал и милостиво кивнул клирикам, продолжив: — В качестве теста мы решили вызвать Бога Мечей, Уфтху. Стальной Язык, Заостряющий Лезвия — это, именно то, что очень полезно и своевременно в нашей борьбе, — Уукрул слабо улыбнулся, кивнув наугад генералу орков — тот панически и подобострастно оскалился в ответ. — Альтернатив Уфтху, фактически, нет. Не вызывать же вместо него, тьфу-тьфу, гендерно-неопределённое Друтто, безумного на всю голову Незримого Мага или всяких паукообразных хилеров-пораженцев? Разумеется, дело когда-нибудь дойдёт и до них. Окультурим, причешем, приведём к норме темнонародных Эриорочьих традиций, ныне забытых и извращённых человечишками… Начинайте. Темнейший махнул перчаткой священству. Старший монах повернулся к младшему, шагнул к нему, прижимая его к алтарю и занося кинжал. Младший монах, лишь тут осознав, что в этом ритуале он будет отнюдь не участником, забился и завизжал. Он так дёргался в хватке старшего, что тот никак не мог примериться оружием. — Второй точно обработан? — недоуменно поднял брови Уукрул. — Простите, Темнейший, некоторые до сих пор проявляют несознательность в служении вам, — прошипела ламия, пугливо оглядываясь то на служителей, которые пытались удержать монаха, то на властелина, то на представителей прессы. — Брат! Брат, ты же обещал! Не делай этого со мной, ну пожалуйста! — лепетал молодой монашек, сопротивляясь с необычайным упорством. — Доброволец изъявляет радость и благодарность Темнейшему за разрешение послужить жертвой в важнейшем эксперименте, толкающем Эриосхскую науку! Так и запишите! — перебила его трубным гласом ламия, обращаясь к журналистам, которые тут же судорожно зачиркали перьями по бумаге. — Сделайте уже с этим что-нибудь, парализуйте его, — добавила она визгливым полушёпотом, обращаясь к служителям. — Не получается! — пожаловался старший. — Так сними с него дойякур, идиот! — выдохнула ламия. С помощью помощников старший монах сумел избавить молодого коллегу от эбенового крестика. Синий морок, плюясь и обжигаясь, швырнул крестик на пол, а самурай растоптал его. Эффект не замедлил сказаться — молодой монах тут же перестал сопротивляться, одеревенев, как полено, и лишь с ужасом на лице, подвывая, следил за остриём ножа. Старший принялся со сладострастным выражением лица взрезать кожу на его предплечьях — от кистей до плечей. По канавкам алтаря потекла кровь, собираясь в чашу. — Пока участники Вызывания готовятся, прослушаем выпуск новостей, — мило улыбнулась ламия, правильно восприняв благодушный кивок Уукрула. — …Эриосхская команда «Пинаем за Уукрула» победила в чемпионате по хоккею с бичом! — на стене спроецировалась движущаяся картинка, где свирепый орк-центурион гонял плетью чью-то отрезанную голову по полю, а другие делали вид, что пытаются её отобрать. — …Наши войска понесли значительные успехи и уже почти — вот совсем чуть-чуть осталось — завоевали Сводчатые Пещеры! — …Экономика Эриосхэ снова претерпевает небывалый взлёт! Экспорт древесины Каури вырос в десять раз! — Вот этого я не понял, — Уукрул вопросительно скосился на консультантшу. — У нас же подземный город, откуда тут деревья? — А это парни додербанивают панели на Стрийской электростанции, — пояснил вместо ламии орк-генерал, широко и клыкасто улыбаясь. — Я же предостерегал, — Уукрул без особого осуждения, скорее с утомлением, скосился на ламию. Та прошипела, зло, но бессильно косясь на генерала: — Наши доблестные труженики прилагают последние усилия для того, чтобы сберечь уникальные резные панели Древних, эвакуировав их подальше… — Хватит, — Уукрул поднял ладонь и взглянул на монахов. — Ну, как там, скоро уже? — Сейчас. Сей момент, — старший, запыхавшийся и покрытый потом, воткнул кривой кинжал в сердце младшего и провернул, забормотав: «Уфтху, Солдат Неудачи! Сила твоя — всеблага! Можно, я ради тебя захреначу мечиком злого врага!.. Уфтху, Солдат Неудачи! Сила твоя…» Над жрецом образовалось золотое облако, в котором что-то клубилось и издавало барабанный бой. Золото неожиданно начало перетекать в угрожающе-алый цвет и проливаться вниз, на жреца. — Что-то мне не нравится эта молитва, — Уукрул задумчиво потрогал когтистым пальцем подбородок. — «Солдат Неудачи»… Нам нужен успех, а не неудача. — Это такое обращение, Ваше Темнейшество, — успокаивающе пропищала веркрыса. — Очевидно, что имеется в виду неудача наших врагов. — Ну-ну, — Уукрул сцепил пальцы, положив на них подбородок. Младший аколит перестал дёргаться и умер. Нисхождение красного, уже почти бурого, уже чёрного — тумана близилось к завершению. Молящийся клирик сгибался под его давлением — быть может, от ужаса, выкрикивая слова всё более истерично, а затем — исчез в струях и клубах жуткой священной силы. Неожиданно вся магия в зале угасла, как задутая свеча. Потух колдовской свет, погас экран, на который транслировался перечень успехов… На полу корчился монах — едва веря, что всё ещё жив. А ещё — в зале был... кто-то. Уукрул поднял глаза. За алтарём — стоял худощавый парень с иссушённым шрамированным лицом, одетый в кожанку с серебряными декоративными черепами. Кольцо в носу, батарея серёжек в ухе, перстни на пальцах… Лицо пришельца было полно отвращения и тоски. Перешагнув через прислужника, он буднично поднял руку, провёл ею, как бы сгребая мусор, и вырвавшиеся из пальцев лучи буквально взорвали в щепки группу скелетов у дальней стены на куски. Обратным движением — он смёл ламию и щелбаном уничтожил гоблина. — Уважаемый, кхм, кха, — попытался привлечь к себе внимание Уукрул. — Настоятельно прошу прекратить куролесить, пока последствия не перешли в неконтролируемую и нежелательную для нас обоих фазу, — он неприятно улыбнулся, вставая — его контур плыл омерзительными клубами миазмов. Парень уныло посмотрел на него, махнул рукой — и кафедра разлетелась в щепки. Уукрул — не пострадал, ответив снежной бурей. Буря, не долетев до парня, разбилась о невидимый щит. — Да откуда ты такой дерзкий? — удивился-возмутился Темнейший. — Сам вызвал, ещё и спрашивает, — ответно удивился панк. — Позвольте, вы, значит, это, как это получается… неужели… Уфтху?! Но я, — даже тёмный лорд выглядел опешившим. — Я представлял Бога Мечей не так. Где ваш трон черепов? Где кровь богу крови… — Ха, вспомнил. Нет уже трона. Продал я его. Не модно. — Уфтху сделал такой жест, словно сплющивал в ладони нечто мягкое. Пять самураев с затихающим воем обратились в ничто. — Да прекратите уже, ради бога! — взвился Уукрул, подняв кулаки, — Если вызвались — выполняйте желания! А потом — назад в астрал пойдёте! — Желания? Какие у вас могут быть желания, кроме последнего? — У бога Мечей прорезалось чувство юмора, но в глазах мелькнул интерес и он перестал кромсать орды Уукрула. — Заострить мечи… Ослепить врага… Даровать победу, — начал перечислять Уукрул, загибая когти. — Вы написали это в книгах Бога Мечей — будьте так любезны соответствовать, Альтур вас задери! — Вы совершенно неправильно прочли мои священные книги! — всплеснул руками Уфтху, — Я не бог Войны! Я бог Мечей! — он наклонился вперёд с пылающими глазами. — О чём я забочусь — это исключительно об оружии. Мне важно, чтобы с мечами хорошо обращались, берегли тетивы луков, колчаны — наполняли стрелами. А что делаете вы?.. Что вы сделали с крейсером Нузилн на Ахероне? — Он утонул, — сглотнул Уукрул. — Вот именно! — указал пальцем Уфтху, и луч из его пальца пронзил огненную ящерицу. — Вы бездарно подставили его под стаю боевых дельфинов! Великую, почти одушевлённую боевую машину с гордым названием! И он… утону-у-ул… — Уфтху выглядил почти рыдающим, затем закончив спокойно и деловито: — я отомщу вам. — он ударил кулаком по ладони, сплющив пару амёб. — Стоять. А ну, вернитесь, — процедил Уукрул, спиной почуяв, что даже орки-генералы и веркрыса покидают его. — Это настолько нелепо, что я не желаю даже комментировать! — пафосно поднял он руку, — Оружие — лишь инструмент! У него не может быть интересов! — Нет! — вспыхнул Уфтху. — Оружие жаждет, чтобы его использовали красиво! Мои молитвы — не для тех, кто воюет, как лох. Всё, за что бы вы ни брались — оказывается бездарно, бездушно просрано. Это мне ненавистно более всего. Где те два дракона? Которые стояли на боевом дежурстве? Отвлеклись на кроссворды и тушёнку… позор, позор, — он крутанулся, расщепился на пятерых Уфтху, которые принялись поливать лазерными залпами пригнувшихся и безнадёжно пытающихся прикрыться общим щитом некромантов. — Меньше слушайте Западную пропаганду! — не вытерпел Уукрул, повысив тон. — У этих светлых тоже не всё на своём месте, у меня всё в папочке есть, могу показать, вы сами удивитесь, насколько там двойные стандарты!.. Просто дай мне поддержку, и вместе мы обеспечим золотой век оружию, ту славу, максимальную славу… — Никакого вместе, — Уфтху обернулся и слился воедино, однако, сохранив десять рук, — Проблемка в том, что ты мне противен. Уже противен. А я — капризный бог, мне непросто понравиться снова! И я приложу все усилия, чтобы… хм, а это идея, — он поднял одну из рук и рубанул по Уукрулу. Лучи пропали в пространственном провале, но мантия пошла клочьями. — Что вы себе позволя… нет, прекрати… нет, стоп… — Уукрул метался, пытаясь спасти одежду и уклониться от лучей. — Темнейший, благодаря искусному дипломатическому лавированию, обеспечил позитивную реакцию в ключевых пунктах предстоящей оружейной сделки, так и запишите, — заверещала веркрыса, укрываясь за обломком потолка, но все журналисты, которые не были мертвы, уже находились далеко от подвергающегося разрушению святилища. — Заткнись! — взревел Уукрул, обрушивая на веркрысу удар прессованного воздуха, — Вы же понимаете, что это совершенно бесполезно? — прошипел он Богу Мечей. — Я бессмертен. — Бессмертен, но можно же попробовать, — подыграл бровями панк, лишь слегка пожимая плечами в ответ. — Даже в безупречном заклинании бывают баги… возможно, случающиеся раз в десять тысяч лет… но случающиеся, — несколько его рук пришли в движение, оставляя призрачные следы в пространстве, и заплясали, кромсая — пока не Уукрула, но лишь его одежду — рассекающими лучами. На этот раз тёмный лорд не стал мешкать и прибегать к дипломатии. Он уклонился, уклонился ещё раз, заплясал на грани видимости, смещаясь в сторону двери… метнулся в коридор, прислушиваясь, как Уфтху, задержавшись, добивает центурионов по пути — об этом свидетельствовали краткие вопли, заканчивающиеся мокрым ляпом. Улыбнувшись, скорее, для того, чтобы приободрить себя, Уукрул выскользнул в секретную дверь. Строго посмотрел на гоблина-привратника, который до того панически прислушивался к звукам изнутри, а сейчас пытался слиться со стеной. — Пол скрипит. Смажьте, — быстро бросил Темнейший, указав на квадрат под дверью. И, превратившись в тень, испарился.