Герой, который жаждет мести

Герой, который жаждет мести

Пролог: Герои и Злодеи

1

Ей снилась луна... Луна, большая и яркая, пересекает горизонт ночного океана, и ее серебристый свет плещется в пенистых волнах, лениво накатывающих на берег.  Здесь слишком тепло. Каждый вдох обжигает горло и неприятно горчит. Песок под ногами столь черный, что смахивает на сажу. Легкий ветер постоянно меняет свое направление и щекочет кожу, покрытую потом. Липкий воздух пропитан странным сочетанием соленных водорослей и приторно сладких персиков. От этого запаха кружится голова. Она делает два шага вперед и морщится, когда темная вода омывает ее лодыжки, оставляя на них эфемерные полосы пузырящейся пены. По телу пробегают мурашки. Ей жарко, но она все равно обнимает себя за плечи. Прикосновение склизкой воды вызывает у нее тошноту. Так, должно быть, ощущаются гниющие массы, плавающие в жирном бульоне. Она пятится, падает на колени и, часто дыша, оглядывается по сторонам. Здесь нет звезд — только неподвижное и безутешно черное небо: такое низкое, будто бы давящее на затылок. Здесь нет растений или животных — только мертвый пейзаж одинокого острова, затерявшегося среди безбрежного мрака океана. Она жмется лицом к земле и пытается стряхнуть пронзившую ее дрожь. Из-за жжения в груди не получается нормально дышать. Легкие будто бы склеились. Вместо вздохов, засевших глубоко внутри, наружу рвутся какие-то глупые детские всхлипывания. От них становится еще больнее. Она закрывает глаза и чувствует себя щепкой в объятиях прилива: крохотной, забытой и обездоленной. Эта внезапная мысль обрушивается на нее, словно удар в живот. Слезы текут по щекам и капают на руки. Некоторое время она лежит неподвижно, прислушиваясь к ритмичному шелесту обессиленного прибоя, пока гнев не приходит на смену потрясению и отчаянию. Это всего лишь сон. Мираж уставшего разума. Пусть все эти звуки и запахи придают ему живости — у него нет такой силы, чтобы удерживать ее здесь.  Наконец в конечности возвращается прежняя легкость, и она поднимается на ноги. Ей почти нестерпимо хочется с криком кинуться в пасть океана; безрассудно бросить вызов фантазии. Интуиция подсказывает не совершать подобной ошибки. Сосредоточившись, она пытается заставить себя проснуться.  Ничего не выходит. Укол тревоги чуть не сбивает с таким трудом приобретенную решимость. Спокойно. Просто не прекращай попыток и все обязательно должно получиться. Она стискивает зубы и вновь силится выдернуть себя из оков кошмарной иллюзии. И — ничего. Проклятые волны все так же нерешительно набегают на пляж, словно боятся даже лизнуть его. От этого зрелища в ней только сильнее растет раздражение. Какое тут к черту спокойствие? Она разворачивается и идет вдоль кромки воды. Песок шуршит под ступнями, настырно въедаясь и жаля уязвимую плоть между пальцами. Несмотря на прибой, он сухой и хрупкий, будто уже целую вечность лежит под яростным солнцем. Она смотрит в мутную воду, но видит лишь зыбкое отражение собственной наготы на ее непрозрачной поверхности. Разве может в этой смердящей субстанции обитать хоть что-нибудь кроме абсолютного уродства? Содрогнувшись от вида многоликих и извивающихся под водой чудовищ, на миг промелькнувших в сознании, она торопливо отворачивается и глядит прямо перед собой. Мерзкий остров. Безумный и жуткий. Она совершенно потеряла счет времени. Кажется, здесь нет места каким-либо часам, кроме биения сердца. Минуты с тем же успехом могут быть целыми днями. Измотанная бесконечным движением вперед, она может думать только о ненависти. Из упрямства и нежелания подчиняться усталости она переходит на бег. Внезапно песок под пяткой осыпается, как маленькая лавина. Она неловко балансирует на одной ноге — ей всегда плохо удавались подобные упражнения — скользит и падает на спину. Ветер будто в насмешку, задувает песчинки прямо ей в нос. Громадная луна, не отстающая от нее ни на шаг, снисходительно улыбается пятнами своих серых материков. Она приподнимается на локте и едва ли не рычит ей в ответ. Ее внимание привлекают какие-то очертания — смутные полоски кружева, проступающие вдалеке. Она фокусирует взгляд и видит зубчатые скалы, возвышающиеся над ковром ониксовых вод. Их контуры плоские и расплывчатые, а острые кончики, напоминающие соборные шпили, мерцают слабым, едва теплящимся желтоватым свечением. Отсвет огня? Неужели те глыбы могут быть обитаемы? Ей кажется это нелепым, но, прищурившись, она все равно вглядывается в полумрак, в поисках хоть какой-то подсказки. Глупость, все равно что пытаться рассмотреть нечто невидимое. На миг у нее возникает впечатление, будто скалы парят в воздухе — какой-то трюк, связанный с искажением перспективы. Когда глаза начинает щипать, она сдается и часто моргает, стараясь изгнать из них синие отпечатки.  Она садится на песок и в очередной раз пробует выдернуть себя из сна. И вновь — ничего. Она тяжело вздыхает, вытирает пот со лба и упирается подбородком в коленки. Движение волн навеивает тоску. Она ждет, надеясь, что кошмар вот-вот рассосется. А затем потолок черного неба прорезает красная вспышка. Она подскакивает, поднимает голову и видит сноп слепящего пламени, опаляющего череду туч. За светом следует невероятный грохот, разрывающий барабанные перепонки. От этого звука ей кажется, что ее тело звенит, будто сделано из стекла.  Завороженная масштабом явления, она беспомощно наблюдает за тем, как огненный шар, размером с небольшой холм, с ревом рушится вниз, в незнавший волнений океан. В момент рокового удара, его поверхность взрывается фонтаном таких невероятных размеров, что от его созерцания захватывает дух. Еще одно мгновение и в воздух, раскачиваясь и бурля, поднимаются целые стены воды. Их верхушки опоясаны широкими полосами вздыбившейся пены.  Она делает робкий шаг назад, но останавливается не в силах отвести взгляда от разворачивающейся катастрофы. Благоговейный страх сковывает ее по рукам и ногам. Она пытается закричать, но горло закупорено комком. Поднимаясь все выше и выше, черные, как агат, волны перекрывают горизонт и уже несутся в сторону берега. Все громче и громче становится их неистовый вой. Все стремительнее становится их приближение. Бежать бессмысленно. Шансов у нее не больше чем у перышка, угодившего в ураган. И тут откуда-то спереди, откуда-то сзади, откуда-то сверху — или вообще в голове — раздается настойчивый глухой стук. Теперь ей кажется, будто она падает. Летит. Мир вокруг смазывается, вибрирует. Стук становится все четче и четче. Она крепко зажмуривается...

2

... Флер проснулась, глядя в белый потолок своей комнаты. У нее вырвался придушенный вопль: хриплый, похожий на шипение старого зверя. Рот так пересох, будто не закрывался целую ночь. С трудом подняв руку, она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, покрытому холодной испариной.  Это был сон. Дурацкий и ничего не значащий отрывок кошмара. О, Солнце, просто забудь о нем! Легко сказать. Сон отпечатался в ее памяти с пугающей точностью. На секунду ей даже показалось, что в ушах все еще слышен рокот волн, а ноздри марает запах разложившихся водорослей. Она буквально чувствовала их вкус на кончике языка. Подгоняемая сомнениями, Флер вцепилась в одеяло и выпрямилась: так резко, что голова загудела.  Окно с видом на висячие сады и Радужное Море было задернуто тяжелыми шторами («И слава Солнцу», — подумала Флер). Так что дневной свет трусливо просачивался внутрь лишь сквозь узкую щелочку между краями. На этом размытом фоне вырисовывался длинный гардероб из красного дерева, хранящего коллекцию бальных нарядов, льняных и шелковых платьев, корсетов, а также брошей, ожерелий и диадем, инкрустированных драгоценными камнями. За ним стоял толстый книжный шкаф, так и забитый переплетенными томами алхимических справочников и учебников, которые рекомендовала Академия Парацельса для углубленного изучения магического ремесла. За лето она ни разу так к ним и не притронулась, хотя каникулы уже приближались к своему трагическому финалу.  Чуть левее располагался туалетный столик, ютившийся под большим овальным зеркалом в золоченой раме. Ей всегда нравились его резные, по-жеребячьи подогнутые толстые ножки. Еще левее —  элегантный письменный стол. На широкой столешнице, помимо рисунков — наивных попыток занять себя чем-нибудь по вечерам, — громоздилась высокая стопка книг, о содержании которых Флер не имела ни малейшего представления. Мраморный камин окружен толпой мягких стульев. На его полке замерли на задних лапках пять фарфоровых кошечек. По бокам, свесив с бортиков крохотные ножки, восседали две куклы — трогательные атрибуты детства, с которыми она так и не смогла заставить себя расстаться. По мере того, как взгляду открывался предсказуемый порядок, Флер захлестывало облегчение. Кошмар рассеялся, уступив место новому дню. Теперь она поняла, что в дверь кто-то стучит. Черт, давно ли? Флер сглотнула, силясь вспомнить день недели и расписание. Ну конечно! Сегодня же Праздник Созвездий! Но который час? Она же не проспала церемонию? А если за дверью стоит мастер Вейч — архимаг, советник и двадцать третий директор Академии — бурлит недовольством и ждет, чтобы разразиться в ее сторону тирадой о лени и праздности? Только не это. Не найдя более подходящего решения, Флер щелкнула пальцами и мысленно приказала двери открыться. Три стальных засова послушно дернулись, и та отворилась. В коридоре стояла Арлет. Поза явно недобрая: руки скрещены на груди, каштановые волосы чуть подрагивают в такт покачиванию головы. А на лице — с отличным, надо сказать, карамельным загаром — играла ехидно-шутливая улыбка. Флер тоже улыбнулась. А потом засмеялась.  Месяц! Неужели он наконец-то прошел? Как она могла об этом забыть?! — Ну ты и соня. — Арлет вошла в комнату, закатила глаза и тут же направилась в сторону портьер. — Стой! Не надо... Не принимая никаких возражений, Арлет выдернула из штор скреплявшую их золотую нить и распахнула края. Ванильный свет в ту же секунду ударил по глазам. Жалобно промычав, Флер пошарила за спиной, надеясь спрятаться за подушкой. — Нет-нет-нет! — Арлет бесшумно и быстро подскочила к ней, осторожно взяла за запястье и прижала к кровати. — Пора вставать, соня! От ее дыхания — теперь такого близкого — пахло мятой и ягодами. Наверное, перекусила, пока поднималась в башню. Было немного обидно — обычно они завтракали вдвоем.  И это был далеко не единственный пункт из «контрольного списка» претензий. Флер уже тысячу раз пожалела, что отпустила Арлет в экспедицию по этим чертовым Перламутровым Островам. Если бы она только могла отмотать время и уговорить прошлую себя не поддаваться на тот щенячий восторг, с которым Арлет рассказывала об этой поездке, — она бы, не раздумывая, так и поступила. Эгоистично? Конечно. Жестоко? Возможно. Но, как оказалось, отсутствие Арлет обращает каждый день в почти невыносимое испытание. В рутину столь безнадежную, что Флер впервые в жизни серьезно задумалась о вступлении в сомнологический кружок, о котором ходило множество слухов, как о лучшем пути эвакуации из будничной жизни. Конечно, Арлет бы немного позлилась, если бы она отказала ей в возможности отправиться с наставником в плавание. Но даже такой исход представлялся гораздо более милосердным, чем переваривание в желудке того серого чудовища, в которого слились, как ожившие комки глины, все эти долгие дни. Когда ты живешь с кем-то бок о бок; просыпаешься по утрам, чтобы увидеть его; делишь досуг, болтаешь в любую минуту, — этот кто-то становится частью тебя. Занимает ту часть жизненного пространства, которая важна для тебя так же, как и плоть. И теперь Флер не покидало ощущение, будто из ее жизни просто так выдрали целый месяц. Солидный кусок. Чтобы эта рана затянулась, потребуется немало совместных усилий. Им предстоит еще столько всего наверстать... Внезапно Арлет коснулась ее щеки. Прикосновение было нежным, как пушинка, но Флер все равно почувствовала, как палец подруги скользит вдоль потрескавшейся соленой дорожки, оставшейся после слез. — Тебе снова снился кошмар? — на лице Арлет читалось явное беспокойство. От этого выражения в груди Флер что-то зашевелилось: что-то тяжелое и тоскливое: — Просто дурац... Флер запнулась, осознав, что готова заплакать. Просто так. Без причины. Да что это с ней?! Арлет слезла с постели, распрямилась и опять скрестила на груди руки. — С тех пор как я уехала ничего не изменилось, да?... — К черту эти сны. Арлет улыбнулась. — Извини. — Не извиняйся. Я смотрю — ты загорела. Улыбка Арлет стала еще шире: еще немного — и она засмеется. Флер хотелось услышать ее смех. Он был приятным и звонким. — Знаешь, с моего возвращения все только и твердят про загар. Как будто у нас нет гавани с двадцатью милями пляжей! — Они жуткие. Одни камни, слизни и крабы... — Ну, здесь хотя бы нет огромных торнадо, в отличие от залива Свечей. Флер села на постели и искоса посмотрела на подругу: — Давай уже, хвастайся своими приключениями. Арлет наконец-то прорвало на смех. Она подтащила к кровати кресло и оседлала его. — Я четыре часа ждала, пока ты проснешься, чтобы свалить на тебя все эти истории, и все равно не знаю с чего начать. — Начни с самой забавной. — Забавной была вся команда наших моряков. Ты бы видела каких идиотов упаковал для плавания мастер Луис. — Как там звали того капитана, которого вы наняли? Жак Буклер? Болван из Нижнего Города? — Он самый! И шайка чудаков под его началом — это просто нечто... Арлет сложила руки на спинке кресла, уткнулась в них подбородком и расслабила плечи: — Его первого помощника зовут Буль. Некий мистер Буль. Черт знает, настоящее ли это имя, но так к нему обращалась команда. Так вот этот Буль считал себя посланником какого-то морского дьявола и подкреплял этот бред убийственной историей про то, как его не смогла пережевать синяя гидра. Он рассказывал ее снова и снова, при каждом удобном случае — под конец плавания я уже считала, что это мной перекусила та проклятая фурия. С пояса до макушки он выглядел, как измочаленная простыня; ужасно потел, пока настороженно всматривался в горизонт, опершись о гакаборт... и знал рецепт превосходного желе из медуз. Флер засмеялась. — Я надеюсь ты его попробовала? — Угу. Буль дробил этих малышек с таким звериным оскалом, словно считал их своими наследственными врагами. Но, как ни удивительно, желе было самым вкусным из всего, что было на корабле. Никто из них не умел нормально готовить рыбу. А долбанные галеты просто невозможно было раскусить. — Как начет рома? Тебя уже можно назвать настоящим пиратом? Арлет хихикнула. — Ничего омерзительнее я не пила в жизни. Делаешь глоток — и во рту зажигается факел. Ты не представляешь, каких сил мне стоило просто проглотить его. Потом алкоголь попадает в живот, ты уже думаешь, что все хорошо, — но через секунду внутри тебя взрывается фейерверк. Флер легла на живот и подложила ладони под голову. Интересно, Арлет специально использует все эти «пламенные» метафоры? Хотелось ответить шуткой на шутку. — А я то думала, что огонь у тебя в крови, — сказала Флер, сдобрив слова легкой ухмылкой. — Вот мы и нашли слабость твоего Созвездия. Крепкая выпивка. Арлет прижалась щекой к локтю и улыбнулась. — Эта штука горячее Солнца, можешь мне поверить. Но вот все остальные, включая мастера Луиса, пили ее, как обычное молоко. «Неудивительно, — подумала Флер, — Луис недалеко ушел от этих безмозглых придурков с болотных окраин. Посланник морского дьявола, О Солнце!» Арлет продолжила: — Был там еще один тип — мистер Крэг, которого все звали Маленький Крэги... — Так себе имечко. — ...как-то ночью Крэги прокрался в каюту капитана в поисках выпивки. Нюх у него был прямо-таки собачий, Буклер действительно хранил у себя под столом целый сундук рома. Вот только в каюте был размещен наш авангард Ловчих. Этого низенького толстячка тут же скрутили, и мастер Луис в наказание влил в него столько спиртного, что глаза закатились под самый затылок. — Думаю, Крэги воспринял это как комплимент. — После этого случая Маленького Крэги разжаловали и поставили на послеполуночную вахту. В итоге этот кретин поздно заметил надвигающиеся облака, и мы не смогли уйти от тайфуна. Эти слова мигом оживили в памяти черные волны из сна. Флер внутренне съежилась. — Все же обошлось, да? Арлет с преувеличенной беззаботностью передернула плечами: — Море встало перед носом огромными гребнями, нас швыряло из стороны в сторону, вода со свистом билась о палубу, — но ничего серьезного не произошло. Крэги, правда, пришлось убирать переднюю стеньгу. Он полез на мачту, запутался в сплетении такелажа и камнем рухнул на палубу. Из него вытащили пару обломков ребер, наложили шов, жгут, ремни и бинты, суетились, нянчились, что-то отрезали, — и он выжил. Вроде того. Флер прыснула. Она не до конца поняла, как именно умудрился грохнуться этот бедолага (стеньга, такелаж?), но суть «трагедии» уловила. — И кого вы отловили на островах? — М-м-м. — Арлет лениво потянулась, зажмурила один глаз — ну прямо пиратка! — и стала перечислять: — Трех златоглазок из тамошних племен окрыленных, несколько перевертышей и десяток хвостатых. Это для Рынка Невольников. Еще два десятка камнекожих. И целую орду крысолюдов. — Крысолюды? — Угу. Арлет согнула локти, грозно растопырила пальцы, а затем сверкнула резцами, прикусив нижнюю губу, и шустро зафыркала, изображая большущую мышь. Флер едва не взвыла от смеха. — Точно-точно, я же читала о них! Они правда не умеют говорить? — Пытаются. Что-то шумно бормочут, пока мечутся по сторонам, как разъяренные пчелы. Фыркают. Хрипят. Замолкали они только когда мы связывали их хвостами. — Животные, — подытожила Флер, зарываясь носом в ткань одеяла. — Пф-ф-ф! Правильнее сказать — твари. Весь трюм изгадили на обратном пути. Мастер Луис говорит, что они не годятся даже в качестве рабов — слишком тупы. — Какой же тогда от них прок? Арлет рывком поднялась с кресла: — Кто-то держит их в качестве зверушек... — Фу! — ...а в Нижнем Городе их шерсть, ногти и органы используют для изготовления эликсиров. Что-то в этом роде. Флер никогда не слышала, чтобы для алхимических реакций использовали нечто подобное. Возможно, эта тайна крылась в одном из учебников, которых она так старательно избегала. А может — что гораздо более вероятно, — это были очередные выдумки деревенских колдунов, вылавливающих лягушек и летучих мышей в полной уверенности, что в них содержаться активные магические компоненты. Облизнув губы, Арлет внезапно понурила голову и забегала глазами по комнате, как будто изо всех сил подыскивала слова для следующей реплики. Флер моментально узнала виноватое выражение. Арлет совершенно не умела притворяться. Наверное, стоило бы поговорить с ней об этом... Может — позже. Определенно позже. Слишком милым сейчас казался этот хрупкий налет смущения на ее личике. Флер подползла к краю кровати — двигаться как-то по-другому было так лень, — вытянула руки и, пока речь полная неуклюжих запинок не набрала скорость, обняла подругу за талию. И так было ясно, что она собиралась сказать. — Дай угадаю. Вейч потребовал разбудить меня и проследить, чтобы я пришла пораньше и отрепетировала эту чертову речь? Арлет залилась краской: густой и неровной, словно ее облили клубничным сиропом. — Только не думай, что... — Шучу! — Ты не представляешь, как я скучала. — О, это ты не представляешь. Я без тебя чуть с ума не сошла. — Записалась в сомнамбулический кружок? Флер засмеялась и уткнулась лицом Арлет в живот: — Почти. Арлет ласково и неспешно провела пальцами по ее волосам. Флер тихо простонала и обмякла, бессильная перед внезапной усталостью. Так хотелось еще немного поспать. В безопасности. Рядом с Арлет. — Эй, ты вот-вот упадешь. — Знаю, что ты поймаешь меня. — Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Арлет усадила ее обратно в кровать и, покопавшись в подкладках жилетки, извлекла на свет что-то блестящее и похрустывающее, как горстка можжевеловых семечек. — И-и-и — смотри! — Она сделал шаг назад и жестом искусного фокусника расправила цепочку из небесно-лазурных жемчужин. Таких маленьких, похожих на кристаллики слез. — Это астромарин, — объяснила Арлет. — Члены племен хвостатых собирают их после ледяных смерчей, уничтожающих стаи рыб. В основном эти камни хрупкие и не выдерживают подъема с глубин. Но иногда — очень, очень редко — они все же становятся достаточно прочными. Тогда их достают и держат в сокровищницах тамошних вождей. После нападения на одно богатое племя мы забрали этот медальон. Мастер Луис отдал его мне, и я подумала... Я подумала, что тебе ведь нравятся такие штуки. Арлет перепутала медальон с ожерельем. Флер взяла подарок из ее рук и покрутила камни меж пальцев. На ощупь они оказались холодными. Она сосредоточилась, собрала в ладонях крупицы магического плетения — и астромарин одобрительно заворочался, словно обрадовался прильнувшим к нему потокам энергии. Он резонировал, проводил магию. Необычно, хоть это и не является чем-то неслыханным. В любом случае в ее коллекции еще не было камня с таким изысканным свойством. Великолепное приобретение! — Мне нужно подарить тебе что-то взамен. — Нет!  — Подберу подходящее платье. — О, Солнце! Они обе хихикнули. — Ладно, тебе нужно позавтракать. — Говоришь, как моя мама... — Готова быть ответственной старшей сестрой. — С деланным менторским тоном заверила Арлет. — Ты старше всего на парочку дней! — Этого мало? Флер мягко нахмурилась и растянула губы в ухмылке. — Ну, раз ты такая ответственная — принеси мне завтрак в постель. — Как пожелаете, госпожа. — Арлет улыбнулась и отвесила почтительный поклон. — Вместе с кофе? — Разумеется.

3

Флер присутствовала на Празднике Созвездий всего один раз — в раннем детстве, еще до того, как научилась нормально ходить. Память сохранила от того дня лишь беспорядочные и неприятные ощущения — костяк невыраженного сюжета. Она помнила, как над ней сомкнулось что-то тягучее и горячее, словно вулканическая лава. Как невидимая сила с яростью тянула ее вниз, все глубже и глубже погружая в пучину. Как тело с каждым мгновением становилось легче, а связь с ним эфемернее, будто сознание насильно вырывали из оболочки. И пока она беспомощно кружилась в этом кипучем пространстве, ото всюду, из темноты к ней неумолимо надвигалось нечто. Оно вполне могло быть огромным раскрытым ртом — Флер навсегда запомнила этот странный чавкающий звук, доносившийся из таких глубин, что они до сих пор казались ей бесконечными. В юности страх перед этими воспоминаниями до того сдавливал грудь, что она задыхалась. Мать раз за разом успокаивала ее, объясняя что-то про Звезды, Луну и Солнце, но юная Флер не верила, что тому ужасу можно подобрать хоть какое-то объяснение. Когда она повзрослела и поступила в Академию, Вейч потратил немало учебных часов, разбирая каждую деталь древней традиции. Сокурсники — благородные, обладавшие правом на Созвездие, — быстро поддались красивым научным формулировкам и позабыли кошмары. Даже Арлет продолжала соглашаться с ней только из чувства долга. Окруженная бездушными прагматиками, Флер пришлось признать свое поражение в этой войне смыслов. Ребенок придумал монстра, прячущегося под кроватью. До боли предсказуемый финал. Занавес опускается. Возможно, детские страхи и могли быть навсегда позабыты, — но вид Собора Звездного Неба заставил Флер вспомнить о них. В мире нет сооружения столь же амбициозного, высокомерного и подавляющего как этот вставший на дыбы монолит из гладкого черного камня. Контрафорс за контрафорсом. Шпиль за шпилем. Стены, ощетинившиеся резными статуями и карнизами, так стремительно вздымались к небесам, что ни взгляду, ни разуму не хватало уверенности до конца проследить за подъемом. Зазубренные гребни на башнях царапали воздух. Бесчисленные окна смотрели на мир пустыми глазницами, не позволяя свету рассеять таинственный внутренний мрак. Это творение принадлежало Звездам, и никакая иная материя не могла претендовать на него. Массивные входные двери из темного дерева были чуть приоткрыты. На площади царила неописуемая толкотня. Рядом с сотней сторожевых постов, плотным кольцом сплотившихся вокруг собора, билось в истерике множество горожан, желающих поглазеть на тех достойных счастливчиков, кому дарована честь участвовать — или безмолвно присутствовать — на церемонии.  Дежурила доблестная Королевская Гвардия. Рыцари-истуканы, облаченные в причудливые доспехи с эмалью в виде рассыпающихся лепестков. А в тенях, укрывшись плащами из волчьего меха, бдили мрачные Ловчие. Арлет многих из них знала поименно и обменивалась короткими, заговорщицкими кивками. Со стороны это смотрелось слегка уморительно. Ловчих было так много, что Арлет дергалась почти непрерывно, — чем и заслужила ехидный смешок. Спохватившись, она попыталась отделаться смущенной улыбкой. Флер взяла ее под руку. Целый месяц ей приходилось передвигаться по городским окрестностям в сопровождении гвардейцев, но теперь, с прибытием своего Верного Рыцаря, она наконец могла насладиться прогулкой. Их продвижение к собору остановил стражник. Какой-то тучный тип с обкорнанными волосами цвета соломы. — Стойте! У вас есть пропуск? —требовательно спросила одутловатая физиономия. Сейчас начнется! — Офицер, — глаза Арлет вспыхнули пламенем, зрачки сузились и стали напоминать змеиные. — Как вы смеете обращаться к принцессе в подобном тоне? Флер наслаждалась спектаклем. Далеко не все знали ее в лицо — не так уж часто она появлялась на публике — и подобные эпизоды, происходящие время от времени, поднимали ей настроение. — Я... Я не...Я... Толстячок сразу же растерял все слова. Брови вскочили. Поросячьи глазки забились тревогой, словно перед ними поднимался топор.  Похоже, сегодня был не его день. — Принцесса я...я... На выручку пришел высокий брюнет в капитанском мундире. Чертовски вовремя. Нижняя челюсть толстячка дрожала, как будто кто-то колотил по ней изнутри. Говорить он явно не мог. Возможно, силился улыбнуться. Сложно понять мимику существа, чей подбородок являлся частью ключицы. — Что тут? — выплюнул капитан. Секунда бравады, а затем он заметил Арлет и тут же растерял всякий апломб. Начальник и подчиненный рассеянно переглянулись. — Ваш человек только что нахамил принцессе, — безжалостно сообщила Арлет. Кончики ее волос начали виться и пламенеть. Она повернула голову и пронзила капитана столь пристальным взглядом, что тот отпрянул и уставился куда-то вбок. — А! Леди Арлет и г-госпожа Флер! Мо...крхм...Моранс, на сегодня ты отстранен. Ступай! — Вы считаете, что оскорбление принцессы достойно отгула? — Арлет сделала шаг вперед, а капитан — два назад. Его кадык заходил вверх и вниз, точно неисправный подъемник. И все же она немного перестаралась. Жар от ее пышущих алым огнем локонов искажал воздух, стало трудно дышать. Флер даже пришлось ослабить воротник платья. — Нет. К-конечно же нет! Мы... — Заткнись, — оборвала Арлет. Капитан замолчал от потрясения. Должно быть, уже и не помнил, когда с ним в последний раз обращались подобным образом. — Этого урода прогонят кнутами по улице, — сказала Арлет и оглянулась.  — Дважды, — добавила Флер. Толстячок откликнулся каким-то неопределенным мычанием. Или кряхтением. Выглядел он так, будто уже умер. — Капитан, вы тратите мое время. Мне бы очень хотелось поскорее покончить с этим недоразумением.  — Конечно, Ваше Сиятельство. Прошу... — Ваше имя? Он моргнул. — Имя. Нет ответа. Она начала презирать этого нерасторопного олуха. — Капитан, — выдохнула Флер. — Вы меня слышите? — Сарс Кауфман, госпожа. Прошу прощения, я... — Капитан Кауфман, надеюсь, вы проследите за исполнением наказания? — Да, Ваше Сиятельство. — Так я могу наконец пройти? — Конечно. — Он отступил и жестом приказал остальным стражникам пропустить их. Дорога к собору была открыта. Став полноправной хозяйкой положения, Флер прошла вперед, остановилась и с почти невинной улыбкой бросила через плечо: — Мой Верный Рыцарь позже вас навестит. Доброго дня, капитан. Оказалось, Кауфман не в силах выносить простые любезности. Он так и застыл в жалостливо-нелепой позе: скривившись, словно его укусила змея. Возможно, так на самом деле и было. Драма сыграна. Довольная результатом, Флер оставила капитана во власти горестных размышлений и двинулась дальше. Арлет нагнала ее через пару шагов. Они обе едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. — Эти двое в ужасе, иначе не скажешь, — сказала Арлет, массируя переносицу. От силы ее Созвездия не осталось и следа. Пламя сгинуло. Волосы, ниспадающие до плеч, вновь стали гладкими и струящимися. В глаза вернулся привычный голубоватый оттенок.  — О, не сомневаюсь. — Не могу поверить, что мешок жира в доспехах тебя не узнал! — И этот человек служит в Королевской Гвардии. — Правильнее сказать — «идиот». — Зато мы развлеклись. — Это точно! Флер взяла ее за руку и прижалась к плечу. — Мне следует наведаться к Кауфману? — спросила Арлет. — Нет! Пожалуйста, не утруждай себя. — Думаю, он все исполнит. — Честно говоря — мне все равно. — Для меня важно, чтобы твои приказы исполнялись беспрекословно. — Прям все? — Прям все. — До единого? — До единого. — И ты даже не поделишься своим мнением? Арлет потупилась и переплела их пальцы: — Только если попросишь. Флер игриво боднула ее. Иногда рыцарская преданность Арлет просто била через край. Они знали друг друга всю жизнь, делились невзгодами и надеждами, но так и не смогли преодолеть иерархию в отношениях. Флер много раз пыталась поговорить с ней, сломать эту невидимую перегородку. Но как бы Арлет ни обещала, что звание Верного Рыцаря не является бременем для их дружбы, ее взгляд всегда без утайки выдавал правду.  Оставалось надеяться, что хотя бы их нынешнее взаимопонимание — результат глубокой привязанности, а не притворства. Впрочем, Флер уже давно приняла правила игры. Все чаще ее подмывало начать использовать свои господские привилегии. Случай с экспедицией стал лишь одним из множества поводов, и в следующий раз она не станет сопротивляться желанию. Флер представила реакцию Арлет в этот момент. Что же, небольшая обида могла бы добавить той остроты, которой так не хватало последние годы. Они подошли к исполинским дверям собора. Стрельчатые порталы были украшены замысловатыми узорами, напоминающими побеги диких цветов. Внутри, отбрасывая на полуоткрытые створки всполохи синего цвета, гипнотически мерцал огонек. Он так и провоцировал войти и узнать, что же там происходит. Флер заглянула сквозь щель. Почти весь обзор занимали титанические колонны. Словно каменные деревья, они тянулись от глянцево-черного пола к потолку — такому высокому, что края сводов исчезали в тенях. Свет исходил от вычурных канделябров, висевших на стенах. Толстые свечи взметали в воздух облачка искрящихся угольков. Ей сразу вспомнились истории про этот собор: что первые люди построили его, как знак величия Космоса и неисчислимого собрания его Звезд. Здесь собирались ученые и жрецы со всего мира. Писались научные труды, открывались магические формулы, о которых в Академии читались длинные и скучные лекции. И сейчас, глядя на убранство святилища, она поняла, что во всей той плодотворной работе не было ничего удивительного. Сам вид располагал к размышлениям о вечности, вращающейся за пределами всякого восприятия. Еще ей вспомнился громадный дуб, растущий в Королевском Саду. Как-то раз они с Арлет сумели забраться на его вершину и несколько часов, пока их не обнаружила стража, любовались ночным небом, раскинувшимся от горизонта до горизонта. Сейчас она испытывала те же трепетные ощущения. Зал был набит аристократами. Счастливчики сидели на скамьях или стульях, пристроенных к буфетным стойкам и колоннам. Большинство стояло на ногах. Одни на повышенных тонах спорили, другие мирно беседовали. Несколько одиночек неприкаянно бродили, кочуя из одного лагеря в другой, в надежде быть принятым новой компанией. Десятки официантов — хвостатых мальчишек-рабов в коротких туниках и ошейниках с поводками — разносили еду и напитки.  Флер переступила порог и тут же поймала на себе взгляд нескольких любопытных зевак. Она не узнала никого, кроме... — Леди Флер!  Вейч. Старичок с маленькой головой в смехотворно большой остроконечной шляпе, вышедшей из моды лет сто назад. Взмахнув костлявой клешней, в какую превратилась его рука, он заковылял ей навстречу — медленно, будто в штаны наложил. Седая борода водопадом спадала до самых колен. Казалось, она в любую минуту могла его перевесить. — Наконец-то! Леди, я весь день вас ищу! — протараторил едкий старческий голосок. Флер мысленно застонала. — Прошу прощения, мастер Вейч. — Это чрезвычайно важная церемония! Вы будете представлять на ней не только свою семью, но и все королевство Авалон, юная Леди! Я понимаю, как не просто вам... «Черт возьми, Вейч...» — ...одной выносить бремя будущей правительницы. Позвольте мне помочь вам. Я подготовил еще десять... «...отстань от меня...» —...вариантов речей, учел каждый возможный сценарий. Не думаю, что в этом году кому-нибудь достанется легендарное Созвездие, но необходимо быть готовым ко всему. Я постоянно вспоминаю тот день, когда Звезды благословили вас, моя принцесса, и вашего Верного Рыцаря. Это было так неожиданно, что... «...просто заткнись уже, старый козел!» — ...я даже растерялся. Такого не должно повториться. Только не с вами, миледи. Предлагаю нам вместе еще раз пробежаться по всем Созвездиям и Небесным Сферам. Вы ведь не... — Мастер Вейч, мне очень жаль, но я должна увидеться с отцом, — солгала Флер и поджала губки, изображая досаду. Ей все еще были нужны отличные оценки за каждый семестр. Выдержав паузу, она добавила: — Мне так неловко, вы же знаете, как я люблю космологию. Весь день готова о ней говорить! Но мне и правда нужно идти. Борода все не унималась: — Ничего страшного, Леди, я готов подождать! А, впрочем, мы можем пойти к Королю вместе... Да, так будет даже лучше! К нему как раз зашли Лорды Пределов. Мы подробно обсудим с ними каждую речь и... — Дядя Феликс? Флер не сдержалась, и вопрос грубо перебил воодушевленного Вейча. Лорд Феликс — правитель Восточного Предела и младший брат ее отца, — когда-то был для нее настоящим кумиром. Это ведь именно он научил ее правильно одеваться, правильно укладывать волосы и правильно подбирать драгоценности.  Он был художником. Настоящим, потрясающим до глубины души.  В детстве она часто наблюдала за ним во время создания очередного шедевра. Дядя мог без устали трудиться по шестнадцать часов, десятки раз отмеряя одну и ту же деталь и репетируя каждое действие. Он занимался всем подряд: картины, ткани, чучела и, конечно же, куклы, две из которых она до сих пор хранила у себя в комнате. К чему бы он ни притронулся — у него все получалось. — Не только Лорд Феликс, юная принцесса, — продолжил Вейч. — Леди Грейс и... О, вот же они! Флер обернулась. Впервые за много лет она увидела своих старших родственников. Они стояли на верхней площадке лестницы. Неровное сияние канделябров будто бы выжигало в воздухе их гротескные силуэты. Всего трое. Четвертый куда-то запропастился. На одно жуткое мгновение Флер почудилось, что пол под ногами исчез, и в пропасти зачавкал громадный неутолимо голодный рот.

4

Семейство де Ла с’Ангре никогда не собиралось по праздникам. Каждый из ее старших членов предпочитал не покидать свои владения, ограничиваясь письмами с пресными поздравлениями и неподходящими ни по возрасту, ни по вкусу подарками. Отношения между ними больше походили на деловые. Сухие цифры, плюсы и минусы в таблицах расходов, да официальные декларации, которых требовал тот или иной важный случай.  Раньше Флер думала, что все дело в ней. Что это именно ее старались не замечать. Из-за Созвездия — легендарного даже по меркам тысячелетий — и статуса первой наследницы на престол в ее жизни многое шло кувырком. Поступив в Академию, она почти сразу же отдалилась от сокурсников, чьи понурые морды при встречах напоминали физиономии подсудимых, дожидавшихся вынесения смертного приговора. Конечно были и те, кто пытался подмазаться, заработать себе и своему жалкому роду определенные преференции. Но зависть и страх выдавали их с головой. Флер подозревала, что и пренебрежение со стороны старших родственников диктовалось все теми же банальными предрассудками. Со временем, правда, обнаружилось, что она ошибалась. Иррациональная отчужденность со стороны старших касалась всех: ее сестры, матери и даже отца. Никто из семейной ветви не заслуживал поощрения. Она так не узнала, какие на то имелись причины. Были ли они вообще? В конце концов, кроме дяди Феликса, который недолгое время жил в Королевском Замке, другие родственники остались для нее незнакомцами. Не более близкими, чем герои или ученые, изображенные на виньетках.  Флер не удивилась, когда поняла, что даже позабыла настоящее имя своего деда. В газетах его традиционно представляли как: Лорд Северного Предела. Титул до того крепко въелся в сознание, что напрочь изгнал любые личные обращения. Она ни разу не встречала его. Вроде бы. Вполне может статься, что он сам даже не догадывался о ее существовании.  Флер еще не успела как следует пробежаться по закуткам памяти — слишком внезапным стало для нее это столкновение, — когда дядя Феликс спустился вниз. — Флер! — Его голос остался все таким же певучим, каким она его помнила. — Моя дорогая племянница. Дядя Феликс все еще был красив. Ни притягательная улыбка, ни светлые волосы, идеально причесанные назад, ничуть не пострадали от времени. Лицо излучало мягкое обаяние. Одевался он как и прежде: со вкусом. Роскошная черная куртка по фигуре, красная жилетка с застежками и рубашка с высоким воротником. Серебряные запонки украшали драгоценные камни: ярко-желтый на правой руке и ослепительно белый на левой. Он звонко щелкнул ухоженными пальцами; так ловко, что Флер едва уловила это движение. На сигнал тут же подбежал изможденный мальчик-официант. Феликс забрал с подноса два свежих напитка, развернулся, подмигнул, как подмигивал, когда Флер была еще маленькой, и направился к ней. Во всех его заученных жестах было что-то чересчур выразительное, почти гиперболическое, как у театральных актеров. Или святых проповедников. Флер слабо улыбнулась: — Дядя! Я так рада тебя видеть. Феликса с его чуть ли не фатоватой внешностью можно было бы назвать идеалом мужчины.  Если бы не одно обстоятельство. Его глаза были совершенно черными. Словно два шарика из вулканического стекла, катающиеся в прекрасных глазницах. Оторваться от них было почти невозможно. Все равно что созерцать бездонный летний пруд. Они завораживали. И пугали. В детстве Флер пришлось долго привыкать к этому роковому изъяну, прежде чем она смогла окончательно свыкнуться с ним. Всему виной было его Созвездие. Никчемная по своей сути способность ориентироваться в потемках. Одно из самых слабых и ненужных Созвездий, больше походящее на болезнь, чем на благословение. Дядя часто шутил, что Созвездие придавало ему ту же изюминку, что и случайная родинка на симметричном лице. Флер никогда не могла понять, шутит ли он — его выражение будто бы вообще никогда не менялось, — но сама не считала этот дефект каким-либо украшением. Даже на расстоянии десяти метров. По пути Феликс обратил внимание на Арлет. Бедняжка тут же начала часто моргать, словно в нее плеснули соленой водой. Флер украдкой закусила губу. О, она отлично знала, какое нелестное первое впечатление может вызвать взгляд дяди.  — Арлет! Как же приятно видеть, что ты повсюду сопровождаешь нашу принцессу. — Феликс протянул ей напиток. Немного поколебавшись, Арлет приняла его. — Благодарю вас, Лорд Феликс. — Ну что ты! Просто — Феликс. Арлет, ты уже давно носишь нашу фамилию. Считай себя частью нашей семьи. Черты Арлет немного смягчились. На щеках вспыхнул румянец, который она тут же попыталась прикрыть бокалом с напитком. — Это плодовое вино, — сообщил Феликс. — Можете мне поверить, вы никогда не пробовали ничего лучше. Я лично следил за приготовлением. Он предложил бокал Флер: — Сказка даже среди сказок. Она взяла напиток и немного поболтала его, расплескивая по изогнутому стеклу бархатистые багровые капли. Аромат и в самом деле был более чем соблазнительным. Флер не спеша пригубила вино. Оно оказалось даже лучше, чем обещал запах. Букет был сложным: сладкий и слегка терпкий, с небольшой кислинкой, добавляющей той самой необходимой пикантности и оттеняющей ведущие вкусы.  Флер почувствовала, как от одного глотка по телу пробежала приятная дрожь. — Чудесное, — сказал она, наблюдая за тем, как Арлет опустошает бокал. Та разве что не обмерла от удовольствия. В голове промелькнула шальная мысль, что именно так бы выглядела ее подруга, если бы испытала оргазм. Флер чуть не прыснула, шея вдруг стала горячей. Облизнув губы, она уставилась на край бокала. А что если Арлет уже нашла себе ухажера в этой долбанной экспедиции и скрывает его? Это бы разбило Флер сердце. Нет, она никогда бы не сделала чего-то подобного, не обсудив с ней. Они же поклялись, что не будут иметь секретов друг от друга. Но нужно было в этом убедиться.  Позже. Пока Флер решила сделать новый глоток. — Осторожнее, — вкрадчиво предупредил дядя. — Это вино довольно дерзкое. — Я заметила. — Сколько же мы с тобой не виделись? Лет пять? — Вроде того, — ответила Флер, хотя точно знала, что больше. — Как жаль, что обстоятельства не позволили нам побыть вместе подольше.  — Прекрати ее смущать, Феликс! Женский голос, ворвавшийся в разговор, прозвучал так резко, будто на пол уронили чайный сервиз. С лестницы, придерживаясь за перила, спускалась дородная женщина в белом балахоне: таком длинном, что его подол подметал полированные ступени. Поверх необъятной груди висели деревянные бусы, крупные, как мячики для крокета. По бокам ткань растягивали дыбившиеся слоновьи бедра. Колен, локтей или вообще каких-либо сгибов у нее не было. О Солнце, это был мясной шар с парой пухлых ладошек! Вцепившись в ножку бокала, как в талисман — только бы его не разбить! — Флер всеми силами старалась не выдать свое отвращение. Как дама может позволить себе так опуститься? Неудивительно, что она не появляется на людях. Леди Западного Предела, только подумать! Передвигаясь одними толчками, женщина медленно скатилась вниз. Флер едва не скорчилась, когда увидела вблизи ее лицо, представляющее собой одну сплошную улыбку. Едва заметный нос, три подбородка и самая неудачная пара ушей, какую только можно вообразить. Вино не могло перебить привкус распада, поселившийся на языке. Появилось настойчивое желание отвернуться. Она еще не успела прийти в себя, когда женщина схватила ее за запястье. Флер вздрогнула, а затем невольно фыркнула от такой наглости! Родственница она или нет, кто разрешил ей так нахально распускать свои ручищи? — Какие у тебя прелестные кисти, дорогуша, — проскрипела женщина, и липкие подушечки ее пальцев начали ощупывать кожу, будто проверяя на наличие шрамов. — Ох. Нет, все же в детстве они у тебя были чуть лучше. («Когда это мы вообще встречались?»). Они были более гладкими. Девушкам очень важно иметь красивые руки, дорогуша. Все мужчины хотят видеть их хрупкими и уязвимыми, иначе им просто незачем будет нас защищать. «Давно ли ты видела себя в зеркале, уродина?» Флер вырвала руку из тетушкиной хватки и, для надежности, спрятала ее за локоть другой, сжимавшей бокал. Она не пыталась скрыть возмущение — пусть все знают, что ее терпение на исходе. — Кажется, это ты ее смущаешь, Грейс, — сказал Феликс. Послышался его смех. — Не желаю слышать твои бредни! — Грейс подалась вперед, и ее влажная улыбка оказалась прямо над ухом Флер: — Разве может такой неудачник как он разбираться хоть в чем-то? Звезды правильно сделали, что наделили его столь ничтожным Созвездием! «Эта женщина безумна...» Спасаясь от смрадного дыхания, которое буквально раздирало ей пазухи, Флер попятилась на один шаг. Воздух. Ей срочно нужен был свежий воздух. — Тетя Грейс, я... Я рада... Все внятные слова куда-то пропали. — Конечно рада, дорогуша. Мы не виделись столько времени. Краем глаза Флер увидела Арлет, бочком подбирающуюся к ней. Ее близость несколько успокаивала.  Ловко проскользнув между ними, Арлет привлекла внимание тетки: — Леди Грейс! Позвольте мне выразить свое почтение, я... — Хм-м-м!? — ладонь Грейс легла на щеку Арлет и потрепала ее. — Кто эта милая девочка с таким великолепным лицом? «Не смей трогать ее, карга!» Феликс хихикнул: — Это Верный Рыцарь Флер. Арлет де Ла с’Ангре. Приемная дочь. — В нашей семье все должны быть очень красивыми, — заключила Леди и поднесла палец к своим на удивление тонким губам. — Милашка. Ты поистине очаровательное дополнение. Не то что этот рябой кретин Томас! Он отвратителен. — Томас, госпожа? — прошептала Арлет. Флер поняла, что та едва держится, чтобы не съежится под натиском тетки. От этого она еще больше возненавидела свою старшую родственницу. — Томас де Ла с’Ангре — Верный Рыцарь госпожи Грейс, — ответил Вейч, неуклюже встряв в разговор.  «Только тебя тут и не хватало, ходячий справочник...» — Кстати, где он? — без энтузиазма поинтересовался Феликс. — Откуда я знаю! — каркнула Грейс. — Этого болвана вечно носит где ни попадя. — Похоже, это в его природе. — С тем же успехом мне могли дать в услужение обезьяну!  — Наверняка он сейчас празднует вместе с Энтони. Флер, ты помнишь Энтони? Она помнила лишь о своей связи с ним. Энтони де Ла с’Ангре — самый младший из братьев отца. — Ммм. Не думаю, — уклончиво ответила Флер. — Вам обязательно нужно увидеться с ним! — Этот лентяй вообще в курсе какой сегодня день?! — заверещала тетушка. Допив остатки вина, Флер заметила сквозь стекло еще одну фигуру, невозмутимо возвышающуюся за спиной дяди Феликса. Он курил сигару непомерной длины и буравил присутствующих замерзшим взглядом. Долговязый пожилой человек в сером шерстяном костюме. Его мрачный впалый лик украшал тысячи и тысячи барельефов.  Это был ее дед. Великий и Ужасный Лорд Северного Предела. Флер уже видела его на лестнице, но этот факт каким-то образом чуть не вылетел из головы. Наверное, слишком быстро выпила вино: накатило ощущение дезориентации, ее подташнивало. Черт, он вправду молча стоял тут все это время и ничего не сказал? И как им поприветствовать друг друга, если ему наплевать, а она не помнит его имени? До чего же эксцентричная у нее оказалась семейка! Раздутые и вытянутые, будто живые воплощения карикатур, сошедшие с картин маслом. Флер прикинула шансы на побег. Может, если она постарается, у нее получится прикинуться больной, и Вейч разрешит ей уйти? Он и сам способен прочитать речь перед стадом овечек. Десятилетиями он занимался этим сам, наизусть выучил все положения Звезд. С чего вдруг приспичило изменять традиции? К тому же, Вейч уже поднаторел в хитросплетении слов, а она слишком юна, неопытна и застенчива. И, конечно же, ей еще рано брать на себя такую ответственность. Она отправится домой и послушает его выступление по магическому каналу. А остаток дня можно будет провести куда интереснее. К примеру, разобрать залежи ожерелий: для астромарина еще нужно подобрать подходящее место. Можно зайти в ресторан: на набережной как раз недавно открылась чудесная лавка с морепродуктами. Один из романов, позаимствованных из библиотеки, до сих пор не дочитан. Дьявол, да хоть в белую стену смотреть, — что угодно лучше томления в этой гнетущей дыре. Возможно, Арлет потом придется отдуваться из-за нее перед всеми. В том числе перед отцом. О Солнце, только бы не дошло до таких крайностей! Если бы не это... В глубине души Флер тихонько напомнила себе, что, по-хорошему, Арлет и должна ее защищать. Долг Верного Рыцаря — выполнить любой каприз своего господина, даже безумный. Ведь так? Флер выдохнула. Глупо даже думать обо всем этом. На то, чтобы сбежать, у нее нет и полшанса. Она зевнула. Алкоголь, тоска и внезапно нахлынувшие чувства к подруге навевали сонливость. Рассудок будто бы уже пребывал в полудреме. В мозгу жалобно ныл какой-то несуразный кошачий вой, веки отяжелели. Может, она действительно заболела? Знакомый голос позвал ее: — Флер! Она подняла глаза и увидела перед собой Арлет, выхватившую у нее из руки опустевший бокал. — Флер, все в порядке? — Да, — соврала она и энергично помассировала переносицу. Усталость и напряжение спутались в тугой мучительный узел. Она ощущала себя беспричинно капризной, словно грудной ребенок. Клонило одновременно и ко сну и к бодрствованию — состояние столь бредовое, что она испугалась. Уж не приступ ли это? — Это все из-за кошмаров. Ты совсем не выспалась, — предположила Арлет. Флер ничего не ответила. Интуитивно она догадывалась, что дело в чем-то другом, но не знала, как лучше поделиться этой догадкой. Разве возможно подобрать слова для кого-то другого, если ты не можешь объяснить что происходит даже себе самому? — А почему бы нам не пройти наверх? — ни с того ни с сего предложила тетушка Грейс. — Прекрасная идея, — поддержал Феликс. — Здесь слишком людно. «О нет!» Пришлось приложить усилие, чтобы не вскрикнуть. Еще немного уединения со своей семейкой, и она точно чокнется. День и так уже обещал быть чересчур беспокойным. — Король к нам не присоединится? — спросил Вейч.  Феликс поймал проходящего мимо официанта, взял напиток и, вытащив из него дольку апельсина, разглядывал ее так, будто обдумывал подходящий ракурс в какой-нибудь композиции: — В последний раз мы видели его у обелиска. — Он был сам не свой, — загадочно добавила Грейс. Флер ждала продолжения, но его не последовало: — Отец себя плохо чувствует? — Я бы сказал — мой брат излишне взволнован. — Феликс хмыкнул, будто нашел в словах что-то смешное. Через секунду он вцепился зубами в сладкую мякоть. — Верно я говорю? Он посмотрел в сторону деда. Тот нахмурился. Затем поднял руку — казалось, что дед, с его до абсурдна гигантским ростом, целую вечность подносил сигару к губам, — закурил и окутался сизым дымком. — Вот и я о том же, — сказал Феликс и выбросил за плечо цедру. Флер решила, что сейчас была сыграна какая-то не очень удачная шутка. — Нужно срочно найти его! Церемония открытия должна начаться с минуты на минуту. Прошу прощения, Лорды.  Не говоря больше ни слова, Вейч отошел и пропал между колоннами. Умел он быть шустрым, когда того требовали обстоятельства. Жирные пальцы тетки замерли у нее на плече. Флер зажмурилась. — Идем, дорогая, — проскрипела жабья улыбка, и Грейс потащила Флер к лестничному колодцу. По пути на них во все глаза смотрели мужчины в сюртуках и их обнаженные служанки-рабыни, подливавшие вино из сапфировых графинов. Лица лишь смутно узнаваемые: некоторых из дворян она видела в Академии рядом со студентами. Один из них был судьей. Выдающимся, если верить газетам. Поднимаясь по широким ступенькам, Флер осознала, что с каждым шагом ей становится все легче и легче. Она же ничего не выдумывает? Мысли действительно постепенно приходили в порядок. Неужели шум и толкотня в зале возымели на нее такой сильный эффект? Что-то вроде непереносимости больших собраний. Довольно невыгодное качество, учитывая ее социальное положение. Лестничный пролет привел их в просторную комнату с бархатными кушетками, заваленными таким количеством подушек, что хватило бы на целый гарем. Стены украшала позолоченная лепнина. В углах, под круглыми окнами, стояли трибуны из темного дерева; вместе они образовывали квадрат. На полу, в самом центре была тщательно вычерчена мандала, заключавшая ступенчатый геометрический узор. Флер узнала некоторые элементы. Архипелаги созвездий в астральной бездне великого Космоса, знаки Планет, Луна и Солнце — куда же без главных небесных светил? Она будто попала в кабинет к Вейчу и вновь сдает экзамен на знание основ космологии, судорожно вспоминая к чему относится та или иная чернильная линия на бумаге. Феликс вальяжно опустился на ближайшую ко входу кушетку, одним большим глотком прикончил остатки вина и сказал: — Здесь нам никто не помешает. «Прелестное начало, — подумала Флер, — что еще он задумал?» Воображение рисовало самые странные картины — вплоть до декламирования стихов революционного толка. Парочку из них она выучила в Академии. Проковыляв через лестничную площадку, Грейс рухнула на свободную кушетку. Жалобный хруст то ли деревянных ножек, то ли самого каркаса резанул по ушам.  Арлет, не удержавшись, тихо хихикнула в рукав своего жакета. Дед молча стоял у стены. Величаво курил. — Честно говоря, Флер, — Феликс подался вперед и сотворил пальцами какой-то странный жест, который сразу привлек ее, точно изящное приглашение на танец. — Мы надеялись кое-что обсудить.  — Кое-что очень важное, дорогуша, — уточнила Грейс, окончательно развеяв сомнения Флер — сегодня ей не будет покоя. Для этого ее и завели в это безлюдное место. — Конечно, я не против. Этим двоим, конечно же, не нужно было ее разрешение, но так она хотя бы продемонстрирует остатки самостоятельности. Воздух буквально трещал от назревающего разговора.  — Некоторые дни никогда не заканчиваются, да? — мечтательно начал Феликс. — Нам остается лишь двигаться в тенях их сияния... Вновь эти утомительные вступления. — Дядя, пожалуйста, мы вполне можем обойтись простыми словами. Без всех этих метафор, — прервала Флер. — Я так понимаю, ты намекаешь на мое Созвездие. Конечно, о чем же еще они могли говорить? Пародия на семейные посиделки. — Величайшее из всех собраний Звезд, — сказала Грейс, улыбаясь непонятно куда. — И самое прекрасное, — добавил Феликс. — Достойное королевской семьи. Когда ты получила его — мы были счастливы, поверь. А когда Звезды одарили благословением еще одну девушку, ставшую в последствии нашей дочерью, — при этих словах Арлет машинально подобралась, — мы решили, что за этим определенно должно что-то стоять. Два легендарных Созвездия, снизошедших до нас в один день, — не чудо ли? Флер никак не могла взять в толк, к чему они клонят и клонят ли в принципе. Может, их просто решили похвалить? В общем-то каждый дворянин обычно считал своим долгом восхититься их с Арлет Созвездиями. Она уже привыкла к пустым дифирамбам. Но эта причина казалась сейчас слишком банальной, не стали бы родственнички утруждать себя такой ерундой. О нет, здесь крылось что-то другое. — Я же уже говорила — я не люблю все эти длинные витиеватые предисловия. От них всегда появляется чувство, будто тебя пытаются обмануть. Вышло уж слишком прямолинейно. Зато правдиво.  Глаза дяди сверкнули и на мгновение точно загипнотизировали Флер своей глубиной. Она отвернулась. — Извини, — снисходительно проговорил Феликс, откидываясь на подушки. — Ты стала не только очень красивой, но и очень прагматичной молодой девушкой. «Меня такой сделали остальные», — пришла мысль в защиту. — Тогда, позволь нам сразу перейти к делу. Мы хотим придать красок нынешней церемонии, разогнать вольные мысли путем демонстрации священного таинства. Проще говоря, необходимо всем показать твою силу. И друзьям. И врагам. Как быстро он перешел от пожеланий к требованиям.  — Я... — Флер скрестила на груди руки; фирменный жест Арлет придал немного уверенности. — Я еще не так хорошо овладела Созвездием, чтобы выступать с ним на публике. Боюсь, что не смогу изумить всех своими способностями. Внезапно у Флер возникло ощущение, будто ее разглядывают сквозь увеличительное стекло. Она обернулась.  Дед смотрел на нее с высоко приподнятой бровью, словно злобный профессор, недовольный непутевым учеником. Похоже, ей уже проставили «неуд». — Покажи нам, — последовал ультиматум от Феликса. — Но... — Флер, — вкрадчивый голос дяди приобрел укорительный полутон. Он воздел указательный палец. — Так хочет король. Твой отец. Мы обсуждали с ним это решение, и он всецело его поддержал. Ты должна постараться. Арлет вышла вперед: — Лорд Феликс, если позволите, я могу... Он перевел на нее взгляд, и она замолчала. Флер сглотнула. В отличие от Арлет, она крайне плохо владела собственной силой. Можно сказать — даже не умела ей пользоваться. Ее Созвездие относилось к истинно-магическим, и в этом заключалась проблема. Недостаточно просто чувствовать в себе энергетические потоки — их еще нужно каким-то образом правильно высвободить. Все равно что решить в уме математическую задачку, с постоянно изменяющимися краевыми условиями. Ей попросту не хватало усидчивости, чтобы разобраться сразу во всех деталях. Такое вот, по крайней мере, она нашла себе оправдание. — Дядя, пожалуйста, — Флер подобрала самое жалостливое выражение из своего репертуара. — Мне с большим трудом дается это могущественное Созвездие. Многое еще нужно узнать. Я пока не готова. — Это же твоя сила! — рявкнула тетушка. — Ты должна управлять ею! Стиснув зубы, Флер уставилась на рыхлую лепешку, которая служила Грейс вместо лица. Давненько на нее так не кричали. Зажглась искра гнева. Как смеет эта толстозадая скотина повышать голос? Ее что, тоже провести под кнутом?  «Чтобы сказал бы на это отец?» — Леди Грейс, не стоит говорить со мной в таком тоне. Розовые десна тетки обнажились надменной гримасой: — Какая же ты глупая, дорогуша! Сила необходима для твоего же блага. Дикое пламя внутри разгорелось ярче, почти затрепетало. Интересно, чувствует ли Арлет тоже самое, когда использует свою силу? — Я не... — Просто покажи нам, — мягко произнес Феликс. — Мы в зале ритуалов. Где как не здесь, в этой гавани всевозможных исследований, следует экспериментировать со своей силой? Какие, к черту, эксперименты? — Нет!... — Что в том такого? — Я... Я не могу! — Не будь столь капризной. От нее как будто требуют прилюдно раздеться! — К тому же, рядом твой Верный Рыцарь. Соблюдены все меры предосторожности. — Не будем тянуть, — подвела черту тетушка и зевнула. В ее пасть запросто мог бы поместиться какой-нибудь цирковой карлик. Занятный вышел бы номер. Дед продолжал сохранять истовое молчание; он так и прилип к стене, будто удерживал ту от падения.  Флер закусила губу. Быстро оглядевшись, она поняла — отговориться не выйдет. Все ждали от нее действий, продолжали давить. Неужели все и вправду до этого дошло?  В последний раз она проявляла силу полгода назад, веселья ради. И тогда все закончилось абсолютным провалом. Почти катастрофой. Что ей вообще следует делать? Она напрягла память. Перед взором всплыли сотни каракулей — записи, которые она делала для себя, когда еще пыталась совладать со своим «благословением». Так, ну что там должно быть первым? Флер развела руки, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Кажется, теперь она должна была уловить особый ритм — у нее никогда не получалось объяснить себе этот шаг как-то иначе. Гомон толпы, доносившийся из зала, постепенно утих. Умолк и шелест ветра, царапающего оконные ставни. По мере того, как все вокруг погружалось в тишину, Флер все отчетливее слышала биение своего сердца... ... и голос алкагеста, текущего по ее жилам. Этот нарастающий писк его магической сущности. Веселый в один миг, он запросто мог быть ужасен в другой. Ему будто бы не были чужды любые эмоции. Флер пыталась собрать воедино то немногое, что могла различить в хаотичной, но по-своему пленительной музыке. Музыке, не подражавшей ни одному из творений природы, но способной изменить любую систему, разрушить порядок всей эволюции. Флер впустила эту мелодию в разум и вдруг ощутила себя такой свободной, словно не было в мире места, куда бы она ни могла добраться. Кончики пальцев покалывало, звук приобретал форму. Она приоткрыла глаза и увидела, что удерживает маленькую, прирученную, но такую яркую и живую Звезду. Союз красок и музыки. Сгусток фиолетового света беспокойно переливался; сияла каждая нота, каждый подъем и каждое падение тона имели оттенок на свой мотив. Глядя на эту силу, Флер испытывала восторг пополам с ужасом. Никогда еще она не заходила так далеко! Подчиняясь какому-то инстинкту, она потянула ладони навстречу друг другу. Свет задергался, запульсировал, не желая ей подчиняться. Его толчки эхом отдавались у нее во всем теле. Зазор между ладонями все сокращался. Сияние Звезды уже растекалось меж пальцев, подобно воде. И вдруг... ... в голове словно бы взревел ураган. Тот же самый шум, который она слышала в зале, только усиленный в сотни раз. Флер вскрикнула и машинально всплеснула руками. Освободившись, энергия Звезды завибрировала и, точно в отместку за покушение на свою астральную стихию, хлынула прямо на Флер. Удар на мгновение ослепил ее, и она отлетела к стене.  Иглы боли прострочили затылок и позвоночник. Хриплый стон сорвался с губ вместе со слюной. Оглушенная, Флер лишь смутно осознавала, что происходит вокруг. Сильнее всего болели пальцы: с них будто бы содрали всю кожу, а обнаженную плоть прижгли до самой кости. Всхлипывая, она крепко прижала ладони к груди; ее била дрожь. — Флер! Сквозь белесую пелену она заметила Арлет, бросившуюся ей на помощь. — Пожалуйста, — Арлет легко коснулась ее щеки. — Посмотри на меня. Не сопротивляясь, она подняла взгляд. Арлет присела рядом. Лицо ее было бледным, взволнованным: — Покажи мне. Покажи, где болит. В ответ она сгорбилась, пряча ладони. Боялась, что от вида ранений лишится всех чувств: — Нет...не надо. Арлет упрямо потянула ее за запястья. Да что это вообще за подруга?!  — Прости, — прошептала она. Флер чуть не взвыла, когда увидела свои увечья. По щекам побежали жгучие слезы. Кожа на руках почернела, словно обглоданная морозом. На некоторых пальцах отсутствовали фаланги, из обрубков торчали расщепленные обломки костей. Тихо заскулив, Флер качнулась вперед. Арлет поймала ее и притянула к груди: — Не бойся, — ласково выдохнула она. — Мы все исправим. Только не бойся. Тело Арлет под тканью жилета было упругим и теплым. Флер, часто дыша, уткнулась носом ей в шею. Мысли растворялись в силе огненного Созвездия, облачившего их обеих в волнистую дымку.  Слезы уже высыхали, боль отступала. Осталось только ощущение близости, дыхание Арлет и ее запах. Где-то там, за пределами объединившего их алого ореола, раздался гнусавый смешок. Потребовалось время, чтобы понять — это смеялась Грейс. Тетушка развалилась на подушках всем своим грузным телом. Ее улыбка — если кошмар, похожий на скорченного червяка, можно было считать улыбкой, — расширилась до совсем уж абсурдных пределов:  — Похоже, мы тебя переоценили, дорогуша. Тебе предстоит еще расти и расти. Повезло, что хотя бы одна из вас в достаточной мере овладела Созвездием. Феликс стоял рядом с ее кушеткой, качал головой и нетерпеливо притоптывал каблуком. Ее дед — эта гигантская декорация в сером костюме — и вовсе не изменился в лице. Он не дрогнул ни одним мускулом, будто не хотел впустую тратить эмоции на случившееся. «Да им же плевать!» Злость захлестнула Флер, словно черная желчь. Она резко вскочила, чуть не отбросив ослабевшую после лечения Арлет. На волю так и просился длинный монолог из отборных ругательств. Она всерьез задумалась над тем, чтобы официально обвинить своих родственников в попытке убийства. Посмотрим, кто тогда будет смеяться. Тут в комнату ввалился запыхавшийся Вейч и два стражника, обнаживших мечи. — Мы услышали шум! — бросил один из рыцарей. Нет-нет, — успокоил их Феликс. — Все в порядке. Можете идти. «В порядке?» Вейч недоуменно моргнул, потом посмотрел в сторону Флер и схватился за бороду: — Великие Звезды! Принцесса! Что с вами? Флер оглядела себя и с ужасом поняла, что лечение Арлет подействовало не полностью. Пальцы вернулись на свои места, однако ладони все еще были угольно черными. К горлу подкатил комок. Она вздрогнула. — Вы все пропустили, архимаг, — сообщил Феликс, когда рыцари удалились. — К сожалению, провал отнял у нас много времени. Мы закончили. «Провал?... Это все, что он хочет сказать?» — Так вы увиделись с моим братом? — поинтересовался Феликс. Других причин для беспокойства у него не было. — Да. Он передал мне, что... — Я знаю, что он вам передал, — прервал Феликс. — Безумие! Силу такого могущественного Созвездия нельзя использовать для простой демонстрации. Это нелепо! — Не думаю, что у вас есть здесь право голоса, архимаг, — Феликс распахнул куртку и достал из подкладки письмо, сложенное пополам. — От имени Его Величества, я уполномочен заявить о переносе Праздника Созвездий в связи с чрезвычайными обстоятельствами. В письме указано, что церемония будет отложена до тех пор, пока Созвездие Флер не покорится ей. — Это невозможно! — вновь запротестовал Вейч. — Все уже подготовлено. Обелиск с минуты на минуту откроет порталы. Феликс сунул Вейчу письмо и похлопал старичка по плечу: так громко, будто пыль с ковра выбивал. Если бы Флер в этот момент не ненавидела дядю всей душой, она бы повеселилась. — Мы закончили, — повторил Феликс. — Проверьте королевскую печать, если хотите, а затем оповестите гостей о переносе.  — Но с чем же связано это вопиющее нарушение правил? —решительный бородач продолжал давить. Флер еще никогда не слышала от него такого звучного голоса. — Вы что, оглохли? — Грейс стащила свою тушу с кушетки. — Девочка не справилась со своей силой! В этом есть и ваша вина, архимаг. — Но... — Флер, тебе хватит недели? — дядя обратился к ней так буднично, будто ничего толком не произошло. Будто Созвездие не искалечило ее до полусмерти. Сбитая с толку, она скривилась: — О чем ты, черт возьми? Собственный голос показался ей до ужаса плаксивым. А она то хотела вложить в него силу. — Жаль, что так вышло, — сказал дядя с выражением притворного сожаления. — Но тебе придется как можно быстрее научиться владеть своей силой. Она заморгала. Фыркнула. «Он что, мне приказывает?» — Стоп, — Флер шагнула вперед. В ней всколыхнулась такая ярость, что она даже не знала, как справится с ней. — Вы что, спятили? Я чуть... Я чуть... — нижняя губа задрожала, — я чуть не умерла! А вы предлагаете мне вновь повторить это через неделю? Она обернулась. Арлет сидела на одном колене и тяжело дышала. Ее лоб покрылся испариной. Флер склонилась над ней, пытаясь как-то поддержать, отплатить за свое исцеление. Пальцы совсем не сгибались, но хотя бы боли в руках уже не было. — Юная принцесса права! — поддержал Вейч. — Я не знаю, что здесь произошло. Но сила Созвездия Философского Камня слишком велика, чтобы научиться управлять ею в таком нежном возрасте. Пытаться использовать ее без должной подготовки опасно. Впервые в жизни Флер была благодарна Вейчу за то, что тот раскрыл рот. Внезапно дед отклеился от стены и подошел к архимагу, зависнув над ним как фонарный столб. Вейч сразу же съежился и усох от его присутствия. Макушка точно стремилась спрятаться внутри бороды. Бросив на архимага один-единственный взгляд, дед развернулся и направился к лестнице. — Пора идти, — взметнулся Феликс. — Дела, дела — они никогда нас не ждут. Он обратился к Флер: — Моя дорогая племянница, это не наша прихоть, — обличающим жестом Феликс указал на роковое письмо. — Так хочет король. Я понимаю, как это для тебя неожиданно... Она отшатнулась: — Я не собираюсь в этом участвовать! — Боюсь, что в таком случае мы будем вынуждены отложить Праздник Созвездий на долгие годы. Как ты понимаешь, это повлечет за собой последствия в войне с зверолюдами. — Но почему именно сейчас? — Обстоятельства стали складываться не в нашу пользу, — загадочно произнес дядя. — Лучше спроси своего отца. — Неужели это вдруг стало так важно? Кажется, Феликсу наскучила игра в поддавки. — Мы не требуем от тебя ничего невозможного. Строго говоря, ты уже давно должна была овладеть этой силой. Мы не ожидали такого провала. «И снова про сраный провал!» — Чушь! — Арлет, — он щелкнул пальцами, привлекая внимание. Арлет покорно поднялась на шаткие ноги. — Как быстро ты смогла подчинить свое Созвездие? — За три дня, милорд. — Она опустила глаза. «Он что, планирует таким образом заставить меня сомневаться в себе?» — подумала Флер. — Лорд Феликс, — пробубнил Вейч. — Созвездие Леди Арлет безусловно невероятно могущественное, но относится совершенно к иному типу нежели... — Достаточно! — от голоса дяди откололась вся сахарная глазурь. — Это требование не подлежит обсуждению. Демонстрация силы Созвездия послужит знамением нашей победы. Обратит в ужас наших врагов по обе стороны Королевства. Флер подняла почерневшие руки: — Ты... Ты же сам видел, что произошло!  Голос был на грани истерики. — Хватит тратить время в пустую, — сказала Грейс, ковыляя в сторону выхода. — Это не предложение. Ты и сама должна понимать это, дорогуша. Она выговаривала «дорогуша» примерно как: «идиотка». — Раны были не столь серьезными, — констатировал Феликс. — Пусть Арлет и не смогла вылечить тебя полностью, уверен эликсиры поправят шрамы в один момент. С этими словами он отвесил поклон и вышел из комнаты. За ним покатилась и Грейс. — Принцесса! — воскликнул Вейч. — Прошу, расскажите, что здесь произошло. Его просьба получилась всеобъемлющей. Действительно — пусть хоть кто-нибудь скажет, что здесь произошло? Проигнорировав Вейча, Флер села на одну из кушеток. На нее тут же обрушилась вся тяжесть образовавшихся на ровном месте проблем. Нужно было поговорить с отцом, решить, что делать с Созвездием, пожаловаться на дядю, на Грейс, вылечить руки, узнать уже, наконец, имя своего деда — и список этот был бесконечным. Так много всего, что голова готова была разорваться на части. В ушах все еще тихо выли коты. — Принцесса, — прохрипел старичок. Арлет отвлекла его и принялась пересказывать подробности «эксперимента», бередить еще не засохшие раны. Флер простонала, откинулась на подушку и уставилась в потолок. Мысли смешались в какой-то противный вязкий коктейль, состоящий исключительно из мутных цветов. Лишь одно она знала наверняка — она до глубины души ненавидит собственных родственников.

5

— Парниша ждет в камере, дамы. Возле решеток, придерживая окованную железом деревянную дверь, стоял массивный тюремщик. Бывший элитный ловчий с бледной кожей усеянной шрамами, оставшимися от прыщей. Когда-то давно Арлет рассказывала, что за многочисленные провалы, его выгнали из отряда налетчиков. Обреченный за грехи томиться в подземельях вместе с уродами, он и сам почти потерял человеческий облик. Начал пьянствовать и бесповоротно погружался на самое дно Нижнего Города. Семью, о которой мечтал в счастливые времена, он не завел. Такая вот бесславная биография.  Арлет нахмурилась:  — Я тысячу раз говорила, чтобы ты обращался к нам: Леди. Тюремщик странно зарокотал. Из-за припухлостей под глазами, создавалось впечатление, будто он все время туповато прищуривается. — Эй, здоровяк. Напомни, как тебя зовут? — сказала Флер. Ей никогда не надоедала эта шутка. Арлет лукаво скосила на нее взгляд, как бы говоря: «Может хоть в этот раз обойдемся без этого?». Флер сделала вид, будто ничего не заметила. — Жон Брюжон, — ответил тюремщик, и целый град слюней оросил его всклокоченную черную бороду.  Флер так и вскипела от смеха, пришлось даже прикрыть губы ладонью в белой перчатке. Освежающая передышка после изнурительной нервотрепки. Жон, как всегда, смотрел на нее с такой озадаченной и испуганной гримасой, словно щенок в ожидании удара. И это притом, что был он как минимум в два раза выше и в шесть — шире самой Флер. Арлет вздохнула: милосердно, по-доброму. — Жон, ты все подготовил? — спросила она. — Конечно... Леди. — Мы ненадолго. Жон почесал затылок: — В прошлый раз мне влетело. Старшой не любит, когда узников надо тащить в лазарет. Говорит: пока лентяи валяются — в рудниках работа стоит. — Теперь ты ставишь условия? — Арлет подняла бровь. Он заморгал, пытаясь обдумать вопрос.  — Нет... Леди. — Тогда пропусти нас. Ворочаясь, Жон отступил от прохода. — Как закончите — постучите. — Все как всегда, Жон. — Ага. Он ощерился. Из нижний челюсти торчал одинокий коричневатый резец. — Арлет, а как там поживает старина Луис? Будь это кто угодно другой, Арлет, не раздумывая, спалила бы его на месте за несоблюдение субординации. Но из-за каких-то пустых сантиментов — старых баек Луиса, как думала Флер, — она относилась к Жону снисходительно, будто к боевому товарищу, которым он в сущности никогда для нее не являлся. — Жон, — голос Арлет был тихим и напряженным. Назревала гроза. И вновь из брюха тюремщика раздался тот странный рокот. — Мбрр... Крхм. — Жди здесь и закрой дверь. — Ага. Прошу прощения... Леди. Они вошли в камеру для допросов. За спиной стукнула дверь, в гнезде замка щелкнул тяжелый ключ. Затхлую комнатушку освещала одна масляная лампа. Мебели почти не было. Два хлипких стула. Простенький стол. — С прошлого раза тут все вычистили, — сказала Флер, проводя пальцами по светлой столешнице. — Обычно этой камерой пользуются инквизиторы из ордена Дальней Звезды. Эти ребята те еще чистоплюи. Арлет подошла к лебедке, вмурованной в стену. — Мне поднять его? — Как тебе будет удобнее. Арлет повернула рукоятку, и цепи загрохотали, натягиваясь и накручиваясь на барабан. У противоположной от лебедки стены застонал заключенный.  Парень встал на цыпочки и изогнул спину, силясь хоть немного ослабить натяжение на покрасневших запястьях, скованных стальными браслетами. Цепь, продетая через их проушины, тянулась к блоку на потолке, а затем спускалась к лебедке. Словно балансируя на тонком канате, он покачивался из стороны в сторону. Напрягалась каждая мышца его оголенных бедер и икр. Арлет разложила на столе чехол с пыточными инструментами и выудила из кармана пустой стеклянный шприц. Проверив иглу, она ловко провернула шприц в пальцах и направилась к заключенному. Флер села и уронила голову на грудь. В висках стучал пульс. Вой алкагеста не отпускал ее с той самой минуты, как она вошла в тот треклятый собор. Слишком измученная, чтобы злиться, она лишь надеялась как можно быстрее вылечить свои руки. Затем ей просто необходимо было поспать. Хотелось провалиться в сон на целый день. Все остальное подождет — да хоть весь чертов мир, если так будет нужно. Положив руки на стол, Флер легла на них, как на подушку, наблюдая за тщетными попытками Арлет зафиксировать заключенного. — Не дергайся! — скомандовала та. — Черт, в этом же нет ничего сложного! Хочешь, чтобы тебя снова привязали к столу? Заключенный — номер 10642, гласило клеймо, выжженное на ребрах, — кажется, оценил угрозу и замер, запыхтев от прикладываемых усилий. Его рот был заткнут тряпкой, глаза — завязаны, а лодыжки туго стянуты пеньковой веревкой. Из одежды — только набедренная повязка. Встав у него за спиной, Арлет быстро определила место прокола и ввела иглу ему в поясницу. Парень жалобно взвыл, шумно втягивая носом воздух, как загнанная лошадь. Арлет потребовалось всего лишь полминуты, чтобы наполнить шприц спинномозговой жидкостью. Сегодня она управилась необычайно проворно. Неужели так поднаторела во время плавания? Когда игла выскочила из тела, парень судорожно дернулся. Бицепсы, накаченные физическим трудом, вздулись, будто он хотел подтянуться, но вскоре обмякли, и заключенный неподвижно повис на цепях. Его волосы, выгоревшие до песочного цвета, слиплись от пота. Флер поймала себя на том, что бесцельно цепляется взглядом к каждой детали. Пытается занять мысли любой ерундой, лишь бы случайно не задремать. Ей было скучно. — Развяжи его, — пробубнила Флер. — Ты уверена? — Угу. Арлет положила шприц на стол, подошла к лебедке и ослабила цепь. Парень рухнул на пол и не предпринял даже попытки встать во весь рост. Затем Арлет сняла с его глаз повязку и вынула кляп изо рта.  Он слабо зашевелился, веки дрогнули. Флер подошла к нему, готовая с любопытством посмотреть, что из этого выйдет. Как он отреагирует? Парень не поднял голову. Не посмел. Потребовалось много уроков, чтобы он усвоил это простецкое правило: не смотреть им в глаза. Всего-то. Случалось, он нарушал его машинально и тогда начинал рьяно оправдываться, извиняться, грубить, — и нарушал второе важное правило: не говорить, если к нему не обращаются. Были и другие правила. Не сопротивляться. Выполнять все команды. Не кричать. Последнее, впрочем, давалось ему с трудом, большим трудом. Особенно во время взятия образцов. Сколько раз тогда он вопил и боролся, бестолково осыпая их оскорблениями и угрозами. Сколько раз ему требовались уроки, и сколько раз он непременно их получал. Иногда даже и в двойном, а то и тройном объеме.  О, его непослушание со временем стало целым искусством. Бывало он шептал проклятия, — но Арлет могла с легкостью читать по губам. В другой раз гневно буравил взглядом их спины, — но Арлет улавливала его ярость и оборачивалась быстрее, чем он успевал отвести взгляд. Наказание всегда было неотвратимым.  Так зачем тогда он пытался? Что и кому хотел доказать? Флер прокрутила в мыслях десятки смешных и безуспешных попыток показать свои зубки. Его лицо в эти моменты. Оно всегда было таким непримиримым, таким вызывающим, будто он собирался в одиночку дать бой всему миру. Вроде и забавно, но как-то слишком уродливо и абсурдно... Другие заключенные, которых она знала, гораздо легче переносили свое заточение. Сотрудничали, подлизывались. Но только не он. О нет! Целых четыре года ушло на то, чтобы он наконец смирился со своим положением. Так много. И ведь — вот самое потешное — если бы он из раза в раз не пытался сбежать, то уже давно вышел бы из тюрьмы. Не в первый раз при этих воспоминаниях Флер ощутила приятные покалывания внутри живота. Ей не нравилось, что обыкновенный отброс отнимает у нее так много времени и сил, но она не могла отрицать с каким удовольствием размышляет о его неудачах.  Удовольствием и... сожалением? Что ж, временами она действительно подумывала помиловать парня, посмотреть на него в других обстоятельствах. Но спустя столько лет заточения... как он сумел бы прижиться? Мир сломал бы его, а останки швырнул обратно в темницу. Носитель Проклятия Крови, он был с самого рождения обречен на страдания, безмерность которых, по-видимому, и притягивала к нему ее пристальное внимание. Перед ней сидел стенающий призрак героя. Так почему бы самой не сыграть роль непреодолимого зла в его личной трагедии?  А парень все продолжал безвольно глядеть в пол. Флер была даже немного разочарована: теперь он уже не казался столь несгибаемым. Простой каторжник, запуганный и уставший. А ведь во время прошлого посещения он все еще был способен кусаться. Неужели его неукротимый дух угас навсегда? Флер обернулась и посмотрела на кожаную ленту — скорее широкий ремень, нежели длинный кнут, — спрятанный в одном из отсеков чехола. Сегодня они им не воспользуются. Вот и еще одна капля разочарования. День и так уже наполнился ими до самых краев. Арлет вытащила из кармана нож с тонким лезвием и бутылочку с пробкой для взятия крови. — Встань! — бросила она, и он повиновался. Когда парень поднялся на колени, Арлет надрезала ему запястья и поднесла стеклянное горлышко к открывшимся ранам. Флер видела, как он сморщился и поджал губы. Кляп был для него наградой. Но у каждой милости есть свои пределы и сроки. Наполнив баночку до пунктирной отметки, Арлет перевязала его раны тряпкой. — Все готово, — сказала она, укладывая образцы в подкладки чехола. — Ммм. Думаю хватит на десять, а может и на двенадцать эликсиров. У нас ведь еще остался тот отвар из лунной крапивы? — Конечно. — А драконьи ягоды? Флер задумалась. Черт, она же сделала из них патоку для курительных трубок. — Закончились... — Их нужно купить. — Угу. — Зайдем по пути к Гастону? — Только не к нему!  — Почему? — Он их подсушивает, а затем консервирует с помощью магии. Чтобы подольше лежали на прилавке. — Ого! Я этого не замечала. — Я и сама приметила это лишь недавно. Тут нужно алхимическое чутье. Парень боялся даже вздохнуть. Его страх был столь сильным, что проступал буквально на каждой клеточке кожи. Жалкое и никчемное зрелище. Кровотечение на его запястьях уже остановилось, а еще через несколько минут — Флер это точно знала — от ранений не останется и следа. Больше здесь нечего было делать. — Сегодня ты хорошо себя вел, — внезапно сказала она, сама не осознавая к чему это говорит. Возможно, ей просто было нужно, чтобы эти слова вышли наружу. Арлет вопросительно взглянула на нее. Флер ничего не ответила, только рассеяно передернула плечами. Настроение ухудшалось с каждой секундой. Еще и долбанные ягоды кончились. Они уже подошли к двери, когда Флер решила задать вопрос: — Ты еще помнишь свое имя, номер 10642? На один долгий миг камеру затопила глубокая тишина.  А затем парень ответил: — Кэл, — его голос был таким тихим, что Флер пришлось задержать дыхание, чтобы услышать его. — К...Кэллоуэй Прентис, госпожа. Флер усмехнулась. Температура в комнате будто упала на тридцать градусов. По ее шее пробежали мурашки. — Не уверена, что ты его не выдумал. — Кэллоуэй Пре... Он резко умолк, будто слова вытянули из него последние силы. На лице проступило отчаяние вперемешку с настоящим ужасом. Какая ошибка, как глупо он нарушил одно из основных правил!  Флер засмеялась. Заключенный сам навлек на себя беду. Как тут не поверить в злой рок и проклятие Крови? — Арлет... — начала Флер. Продолжение было излишним. — Конечно, госпожа. «Интересно, что она придумает на этот раз?» Флер, как всегда, наблюдала за наказанием со стороны. Арлет надвигалась на заключенного медленно, как змея, подбирающаяся к добыче. — Эй, — схватив парня за волосы, она рывком задрала его голову. На его бледном лице появилось осознание того, что очередной урок неизбежен. — Не смотри так. Ты сам виноват. Он судорожно дышал. На потрескавшихся губах дрожали слезы: — Не надо, пожалуйста... Арлет расплылась в хищной улыбке. Ох, как красива была ее улыбка в тот миг, скольким целям служила! Одинаково очаровывала и запугивала — не это ли тот идеал, к которому она всегда стремилась на своих тренировках? — Не усугубляй свое положение, — сказала она и засунула пальцы ему в рот, погружая их все дальше и дальше, в самое горло. — Всего лишь денек полежишь в лазарете.  Неожиданно она поймала его за язык. Парень подавился и заворочался, пытаясь вырваться из стальной хватки. Глупец, разве у него были шансы против нее? — Полежишь... — произнесла Арлет и стала проворачивать его язык по часовой стрелке. — Молча. Точно обезумев от боли, парень забился в конвульсиях. Глаза закатились. Вместо крика из него вырвался хриплый кашель. Кровь хлестала во все стороны. Трудно поверить, что так много ее помещалось в этом маленьком розовом отростке. Флер сглотнула. Сцена разворачивалась перед глазами с такой медлительностью, будто каждый удар сердца занимал целый век. Наконец, рука Арлет вышла из его рта. В ней болтался язык, который она с большим довольством продемонстрировала заключенному. Опершись ладонью о стену, Флер наклонилась. Вокруг все плыло. Собственное дыхание теперь казалось ей слишком громким. В животе словно хлопали крыльями птицы. Чувство, сладкое и горькое, пронзило ее до дрожи. — Флер... — Арлет, заляпанная красным с ног до головы, взяла ее под подмышку: — Пойдем отсюда. — Все в порядке. Мне просто нужен свежий воздух. — Вот именно, — она издала смешок. — А мне — как следует вымыться. Прежде чем Арлет вывела ее из комнаты, Флер обернулась. Номер 10642 безжизненно висел на цепях. С его подбородка на пол капала кровь.

6

Флер поправила ворот пижамы и крикнула: — Я закончила! Арлет, ожидавшая ее в коридоре, вошла в комнату. Она уже успела оттереть кровь и переодеться в белую рубаху с длинными рукавами. Волосы еще мокрые; на лбу струились прозрачные капли, оставшиеся после душа. Видимо, она сильно спешила. — Как твои руки? — спросила Арлет. Флер сжала пальцы в кулак. Нервные окончания еще немного искрили, но скоро все должно было прийти в норму. Кожа приобрела здоровый вид. — Намного лучше. Арлет уселась на изножье кровати. — Мы накупили столько ягод, что в пору делать из них сироп. — А куда по твоему ушла предыдущая партия? Они рассмеялись. — Как думаешь, — начала Флер. — Кэл... Кэллоуэй — это его настоящее имя? — Флер... — Я имею ввиду — прошло столько лет и... Арлет взяла ее за руку: — Не принимай это так близко к сердцу. Он — отброс, которому нужна дисциплина. Обычное дело. — Мне просто любопытно. По глазам Арлет было видно, что она ей не верит. — Ты слишком чувствительная. Всегда была такой. Мне не следовало брать тебя в темницу. — Ты не виновата. Я ведь сама упрашивала тебя об этом. — Забудь о нем. Давай найдем другого проклятого заключенного — их ведь полно!  — Я не свихнулась. — Я этого не говорила. — Но подумала. — Нет. — Алкагест позволяет мне читать мысли. Арлет хихикнула: — Только не это! — Именно так, — Флер забралась на кровать. — Я знаю все-е-е твои маленькие секретики. Арлет сняла капельку воды со своих длинных ресниц. — Я схожу к мастеру Луису, — сказала она. — Нет. Для начала ты немного полежишь вместе со мной. Арлет зарделась. Как же легко ее было смутить. — Я... Я не в той одежде и... Флер хихикнула и укрылась одеялом: — Просто подожди пока я не засну, ладно? Арлет присела рядом. Жар ее Созвездия плавно разливался по всей постели. Одно из его лучших свойств. В зимнее время — просто незаменимое.  Флер свернулась возле подруги калачиком. — Эй, а помнишь тот высокий дуб в Королевском Саду? Тот, с вершины которого мы любовались Звездами, — спросила она. — Дуб? — переспросила Арлет. — А! Это тот, на который мы еле залезли? Где-то с тридцатой попытки. «Это я еле залезла, а ты вскарабкалась на него, как обезьянка», — подумала Флер. — А почему ты вспомнила про него? — Да так. Просто пришло на ум.