Тащи меня в переулок к расцветающему огню.
15 августа 2025 г., 20:25
Я просыпаюсь с хорошим чувством, Йен согревает мне спину, его рука запрокинута на мои рёбра. Холодный пол фургона сводит мои чёртовы бедра.
Прошлая ночь всплывает у меня в голове. Он склонил меня через перила, когда я смотрел на воду. Он двигался позади меня. Пока я не закрыл глаза, ведь мне было чертовски хорошо. Это было всё, о чём я думал в тюрьме, и даже больше.
Я всё ещё чувствую его внутри.
Так должно быть всегда.
Это одна из многих вещей, которые я не смогу произнести вслух.
Иногда становится очень тяжело сдерживать в себе всё это дерьмо. Может быть, когда-нибудь меня, чёрт возьми, перестанет волновать, что люди называют меня слабаком.
Или я перестану заботиться, что я один из них.
Например, прямо сейчас. Я не сдвинулся с холодного пола фургона и даже не открыл глаза. Мне необходимо это время, хочу позволить себе почувствовать Йена, – по-настоящему, мать твою, почувствовать его – на случай, если он исчезнет, уедет или Терри наконец убьёт меня.
Поэтому я всё ещё лежу, притворяюсь, что сплю, и не двигаюсь. Позволяю себе это – всего на несколько минут.
Затем мои мысли возвращаются к вчерашнему вечеру. Мы так страстно целовались. Почти что с разбегу, блядь, налетели друг на друга и поцеловались, как будто взорвались. Когда мы отстранились, я подумал, что может пойти кровь – так сильно мы целовались.
Он трахал меня так сильно, что грёбаные перила тряслись. Его пальцы впивались в мои бока. Держу пари, там останутся синяки.
Надеюсь, что там, чёрт возьми, останутся синяки. Таким образом, я заберу его с собой. Даже если он вернётся к своему парню, у меня будет хоть что-то.
Никто не может знать, что я думаю об этом дерьме.
Йен двигается. Я продолжаю притворяться, что мёртв. Медленно дышу. Он там возится с какой-то хренью у нас за спиной. Затем затихает.
Я слышу голос. Едва. Не Йена. Чьё-то исходящее сообщение.
– Йо. Это Тревор. Напиши мне. Не подведи.
Кто, чёрт возьми, этот Тревор и почему Йен звонит ему? Это и есть парень?
– Привет, извини, что пропал. – Это Йен. – Напиши мне, если хочешь зависнуть сегодня. Скучаю.
Я хочу кому-нибудь врезать. Или ещё чего-нибудь, блядь.
Блядь.
Нужно дышать нормально, нельзя позволить заметить, что я слышал эту херню.
Стало тихо. Не уверен, что, чёрт возьми, происходит.
Теперь нет смысла притворяться. Я делаю вид, что просыпаюсь, очень медленно.
– Я увижу тебя сегодня? – Звучит, как будто я сука. Жалкая, страдающая от любви сука.
Потом он, блядь, целует меня. Суёт сигарету мне в рот и уходит.
Чёрт, чёрт, чёрт.
***
Я еду быстро. Очень быстро. Чувствую это напряжение – будто скоро что-то произойдёт. Даже сквозь дрожь фургона это ощущение пробивается. Музыка играет на полную громкость. Я проскальзываю мимо медленной машины справа, потом резко сворачивая налево. Я вторю Терри. Поворотники для слабаков. Мои пальцы крепко сжимают руль. Блядский Йен. Я всё ещё чувствую его поцелуи, хотя это было несколько часов назад. Чтобы я ему сказал, будь я свободным? Я бы умолял никогда не переставать целовать меня. Умолял бы никогда не переставать трахать меня. Ублюдок жмёт на тормоза. Я кричу и проезжаю мимо, нажимая на гудок. Грёбаный идиот. Как будто мой мозг заражён мозгом Терри и я не могу избавиться от этого ёбаного голоса. Я бы сказал, что люблю его. Я сворачиваю с трассы в какой-то долбаный город. Мне нужно съехать с дороги, пока я не врезался в какого-нибудь тихоходного придурка. Это было чертовски рискованно, учитывая моё нынешнее затруднительное положение.***
Позже я сижу в фургоне, отмораживаю задницу и наблюдаю за тем, как растёт пепел от моей сигареты, пока он не падает в банку из под пива, которую держу. Я всё ещё чувствую его. Вот как он на меня влияет. В стомиллионный раз я задаюсь вопросом, почему я, сын Терри, чёртов гей. Бог что, решил подшутить так извращённо? Будь я свободен – свободен делать и говорить всё, что хочу – я бы спросил, где он сегодня. С кем он. Но я знаю, что он с долбанным Тревором. Я ощущаю это сильнее всего. И никогда бы не сказал вслух. Наконец-то хочется спать. Опускаю сигарету в банку из под пива. Закрываю глаза. Чертовски холодно. Что бы ни случилось, когда я проснусь, я всё равно буду чувствовать его. Проклятье. Этот ублюдок запал мне в душу. И он может трахаться с кем захочет, но я всё равно буду здесь, буду помнить его. Это отстой, но такова реальность. Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Может быть, завтра я позову его и буду вести себя самоуверенно, будто мне плевать. Холодно. Отблески воды пляшут на голой металлической крыше фургона. Завтра.
