Гранат. Миндаль. Масло из пионов

Риндо сидит на холодном бетонном парапете крыши одного из своих клубов. Ноги болтаются в пустоте над бурлящим ночным Роппонги. Его территория. Его власть, разделенная с братом. Но сейчас он не Король. Он сгорблен, плечи напряжены, будто неся невидимую тяжесть. Обычно острый, колючий взгляд расфокусирован, скользит по огням, не видя их. Он видит ее. С букетом в руках. Его пионами. Впервые за 18 лет он выбрал подарок не для Рана, а для... неё. И видит, как в ее матовых глазах цвета старого граната, цвета винного осадка, сначала мелькнуло смятение, девичье смущение... а потом – чистый, леденящей страх. Сотни. Сотни девушек видел. Сотни глаз, лиц, отражений в витринах и мутных стеклах пивных. Улыбнешься – большинство тают, как мороженое на асфальте летом. Нахмуришься – по спинам пробегает тот самый холодок, предвестник страха. Знакомый. Предсказуемый. Как гул моторов внизу. А она... Она смотрела сквозь. Сквозь меня. Сквозь весь этот грёбаный Роппонги, его показной блеск и подвальную грязь. Даже тогда, когда была увлечена книгой в той библиотеке, лицо – маска. Отстраненная. Безразличная. Как всегда. Мы встретились через три дня после того, как я впервые ее заметил. Увидел не из-за внешности (хотя... симпатична, черт возьми), а из-за роста. Сто шестьдесят восемь сантиметров. Для японки – высокая. Очень. Прошла мимо в строгом брючном костюме. Сером, кажется. Идеально сидящем. Подчеркивающем каждую линию, каждую кость – стройные ноги, прямую спину. По плечо мне. Просто по плечо. Бросила взгляд. Как бросают взгляд на прохожего со странной прической или кричащей татуировкой. Ее глаза – почти наравне с моими. Чуть ниже. Легко... Легко для чего? Об этом можно размышлять долго. Очень долго, учитывая, куда заводили мои фантазии. Чуть опустить подбородок – и она близко. Не нужно сгибаться в три погибели, как перед капризный ребёнком. Не нужно вставать на цыпочки, как перед недосягаемой статуей. Удобно. Практично. Как все у нее. Как всё связанное с ней..Кроме меня. Я – антитеза, то что для неё было непонятным кусочком пазла в завершенной картине её мира Из провинциальной дыры. Переехала. Я узнал о ней то, что хотел узнать – имя, адрес, школу, оценки. Мать – ветеринар, отец – травматолог. Иронично. Я ломаю кости, играю с людьми , а ее семья...лечат, собирают, поднимают на ног. И это не меняет ровным счетом ничего, эта мысль показалась мне досадной, доказательством пропасти между нами, но от этого хотелось...Сократить дистанцию? Перейти с "Хайтани-сан" на "Хайтани-кун" , моё имя для неё будто табу Она... обычная. Школьница из семьи со средним заработком, уважаемые в своём городке, спокойная, ничем не примечательная. Ран, если бы ты узнал, в кого я... кем заинтересовался? Лучшая ученица класса. Учится, выжимая из себя все соки, кровь из носа. Я подошел тогда, в библиотеке. Ронял книгу – старый трюк. Она меня не знала, подняла, легко поклонилась, формальность, и передала книгу. В ее Киото Роппонги – лишь центр туристов и уличной жизни, а Короли Роппонги – абстракция. Миф. Титул без плоти, без формы, без возраста. Просто тень за спиной шумных улиц. А потом... она узнала. И мне стало... стыдно? Отвратительно? От осознания того, что в ее глазах – этих матовых, поглощающих свет глазах, – появилась настороженность. И еще большая отстраненность. Разве можно было больше? Оказывается, да. Она практик до мозга костей. До цинизма. Есть цель – стать врачом. Вот ресурсы – ее мозг, ее время, ее здоровье. Вот условия – держаться подальше от всего, что угрожает ресурсам. И вперед. Не смотря ни на что. Она хочет поступить в лучший вуз? Поступит. Лучшая в школе в своем потоке, городская олимпиада по биологии – ее первое место. Все по плану. Расчетливо. Холодно. Я спросил ее тогда, прямо в лицо, после того как она узнала: "Ну и что теперь? Как изменится твое отношение?" Блять, мне впервые нужно было узнать чье-то мнение. Чье-то решение. До которого мне всегда было как до Луны. Благо она... она хотя бы понимает намеки. Или предпочитает прямоту. "Вы, Хайтани-сан, нерационально интересны. И критично опасны для... меня." Она посмотрела мне в глаза, ее зрачки расширились в полутьме аллеи. Я стал ходить туда ближе к вечеру, чтобы перехватить. Под фонарём она казалась..хрупкой, как кукла. Для меня, для человека чья жизнь построена на крови и насилие признать такое было..невообразимым, но я признал. Как признал что ей подходят кудряшки. Признал что красный это ее цвет. Признал ,что моя одержимость ее вниманием равна ее одержимости своим принципам, своим словам. Гордая. Я собирался предоставить ей всё. Защиту, ресурсы, связи и время. Тогда в ее глазах мелькнкл расчет "за" и "против" , видно аргументы против перевесили. Она не верит в любовь, особенно с первого взгляда. ( Как я блять до встречи с ней!). Есть привязанность. Есть страсть. Есть...её вера в точность дозировки успокоительного для её старшей сестры. Она попросила. Не словами, нет. Взглядом. Каждым жестом. Каждым отстраненным движением. Чтобы я не подходил больше. Не приближался на прямую. А меня... меня жгло изнутри, стоило ей отойти на шаг, чуть ли не отпрыгнуть от меня, как от заразного. Но больше глодало другое: она уедет. Скоро. Через два месяца вернется в Киото, закончит школу, а потом – вуз. Год. Целый год она будет там, и не факт, что вернётся. Но даже если она вернется в Токио... что изменится? Ничего. Или, может, она забудет обо мне и я смогу начать..по-другому? А будет ли она разжигать во мне тот странный адреналин как и сейчас. Так о подарке...Я всунул ей эти пионы. Не вручил. Всунул. Точно не Король Роппонги, а..школьник на первом свидании! Букет. Роскошный. Дорогущий. Нежные, тяжелые шапки белых и светло-розовых. Взял и просто... всунул в руки. Ее руки... они дрожали. Сильно. Я почувствовал эту дрожь сквозь ее белые перчатки, аксессуар, подчеркивали ее запастья и..к букету подошли. И наконец-то в этой каменной крепости появилась трещина. Румянец. Еле заметный на загорелой коже. На высоких скулах и шее. Ее глаза, эти матовые глубины граната, смотрели на меня. Казалось – прямо в душу, пробивая мой привычный лед. Появилась... надежда? Глупая. Такая идиотски глупая. Я думал, может... может это что-то изменит. Сдвинет. Растопит хоть грамм ее практичного льда. Нет. Мой пробит, а её словно заковался сильнее от страха..открыться. Не только мне. Она здесь всего на пять месяцев. Из них я провел с ннй всего четыре. И этот букет стал...чем-то "Спасибо, Хайтани-сан. Букет... красивый." Прямо. Без уловок. Благо хоть не назвала его "бессмысленной тратой ресурсов" или не выдала: "Зря потратились, максимум через пять дней – увядшее сено". Она всегда говорит прямо. Все, что думает. Поэтому чаще молчит. Потому что ее правда неудобна. Колюча.. Но от этого забавнее наблюдать за ней. Красивые. Я знал что она оценит. ( не поверишь , Ран, чувствовал что пионы– её цветы) Она замялась. Смотрела то на цветы, то на меня, то куда-то в сторону. Она не видела, как под высоким воротником черной водолазки моя шея пылала. Смущение? Невыносимый жар. Сердце колотилось, как у пацана после первой драки, стоило ей сжать в руках стебли этих дурацких, тяжелых цветов. Ее пальцы... такие длинные, не идеальные. С царапинками, рубцами и мозолями от ручки. Единственный раз, когда увидел ее без контроля, без этой ледяной маски... был тот момент. Она была права. На нее нацелились. Не бандиты, не конкуренты – те самые сучки, что бегают за мной по клубам, визжат, пытаются прикоснуться. Фу. Грязь. Я отмахивался от них, не воспринимал всерьез. Я прибежал. Рванул как только услышал, что ее прижали к стене. Что, о ужас, с ней был Каито. Мальчишка, давший мне прозвище "Кот" , терпел я его за тот же оттенок глаз, что и сестры, за упрямые черты лица. И с ним что-то может произойти. Сяо возненавидит меня за это. За слезы ее брата, а этого я не смогу исправить никакими средствами Бежал так, будто за спиной горел ад. Страх. Настоящий, обжигающий глотку страх. И... разочарование. В себе. Она оказалась права. Я... опасен для нее. В самом примитивном, отвратительном смысле. Не пулей. Не ножом. Унижением. Грязью. Влетел в переулок. Увидел ее. Увидел след ниже ключицы – красный, жгучий овал от сигареты. Увидел краску, вылитую мимо, но готовую облить ее. И увидел... улыбку? Нет. Не ей. Ее младшему брату. Канто. Она держала его, этого пацаненка. Он, до этого прижимавшийся к ногам сестры, вытирал рукавами слёзы, дотрагиваясь пальцами до ссадины на щеке нее-сан– пощечина. 'Нет, Канто. Не плачь, солнышко. Мы поедем к бабушке, через пару дней в Киото, хорошо, солнце моё? Дома я обработаю всё, завяжем и ты мне подуешь на ранку' Ее голос... мягкий. Теплый. Такого я никогда не слышал. Она подняла его на руки, легко, будто перышко. И прошла мимо меня. Мимо. В ее глазах, когда они скользнули по мне – не страх. Укор. Холодный, как сталь скальпеля. 'Я ведь просила вас.' Да. Просила. А я... я хотел видеть тебя. Сидеть рядом в той тишине библиотеки, где даже воздух пах старыми книгами и ее шампунем (миндаль, что ли?). Мгновения, когда я мог разглядывать тебя: родинку чуть ниже линии подбородка, почти скрытую; тонкий шрам на левой брови – от падения с дерева в детстве, как она потом равнодушно пояснила; у меня такой же был, пока Ран не зашил. Тишина, которая не давила, а... обволакивала. Несколько наших прогулками, колкости, сарказм, редкие, ёмкие но искренние ответы, пару рассказов о гормонах и сбоях "системы" ( из-за тебя я теперь не могу есть спокойно курицу, дорогая, спасибо) Ты уехала. На две недели раньше. Сбежала. А я... получил твой "подарок". Через неделю. Передал один из парней, что следил за твоим домом, пока ты собиралась. Флакон. Маленький. Черный, матовый стеклянный. Внутри... масло. Из тех самых пионов. Она превратила мой подарок, мою глупую надежду, во что-то... практичное. Полезное. Нужное. Удобное. Как она сама. [Он сжимает в кулаке маленький черный флакон, вынутый из кармана брюк. Носит его с того дня. Прошло ровно девять дней. Девять дней с тех пор, как он, затаившись на крыше вокзала, в последний раз видел ее силуэт. Высокий. Стройный. Несгибаемый. Гордый. Уходящий.] Ты оставила... нет. Ты вернула мне масло. Как напоминание. О том букете. О своей правоте. О моей опасности. А я... а обо мне у тебя остались... что? Страх в глазах? Ожог над сердцем? Вечный шрам от той сигареты? Вот тебе и напоминание, Сяо-чан. Вечное. Практичное. Сяо-чан. Моя... (это слово сейчас звучит как насмешка) Сяо Фукурума. Ты пахла миндалем и гранатом. Горьковатый орех – как твой сухой, скептичный юмор, как твоя отстраненность, как твой цинизм ко всему, что могло помешать тебе, твоей семье, твоей диагностике. Ты превратила себя в жертву на алтаре будущего. Особенно ради той пятилетней копии себя – Каито. И гранат... терпкий, глубокий, с кислинкой. Как твои редкие, едва заметные улыбки. Как твой румянец тогда, с пионами. Как тот огонь преданности в глазах, когда ты смотрела на брата. Азарт от интересной задачи. Я говорю как последний романтичный идиот... но... черт. Мне впервые по-настоящему... больно. Что моя первая, настоящая влюбленность закончилась... этим. Шрамом. Флаконом масла. И твоим вечным, ледяным безразличием в глазах, когда ты смотрела сквозь меня в последний раз. Может... может еще встретимся. И я уже не буду смотреть на себя как сейчас – на дурака, который вляпался по уши в свою же ловушку. Хотя... (короткий, жесткий смешок) Я полюбил тебя. Так, как не любил – не мог, не хотел – любить ни одну. Ты мне нравилась. И глупо отрицать, что твой уход лишь доказал: для меня эмоции – это... неэффективность. Угроза. Слабость. Как ты и говорила. Ты всегда права, Сяо. Всегда. Даже когда это... режет по живому. Но ... ты была моей слабостью Сяо, моим уязвимым местом, нервом. [Он резко встает с парапета. Флакон исчезает в кармане. Он смотрит вниз, на свой Роппонги. Взгляд снова становится острым, колючим, но в глубине фиалковых глаз – не лед, а тлеющие угли боли и ярости. Он не простит тех..сук. Никогда. Но боль от Сяо... эту боль не вырежешь скальпелем и не смоешь кровью. Она – его диагноз, зеркало, запретная чистота. "Нерационально интересен. Критично опасен. Для меня " ...И для самого себя.... Он поворачивается и уходит во тьму крыши, оставляя за спиной огни города и призрак девушки с глазами цвета граната и руками, держащими букет пышных, чистых, и до глупости наивных пионов.]