О возможностях

Бебе игриво ведёт по его шее ноготком, поддевает воротник белого поло и отрывается от его губ, чтобы взглянуть на открывшиеся взгляду острые ключицы. Кайл выдыхает и смотрит на девушку из-под полуприкрытых век. Стивенс красивая. Брофловски испытывает к ней симпатию. По крайней мере, ему так кажется, потому что в последнее время его взаимодействия с Бебе стали приобретать очевидные романтические оттенки, а попытки Венди и Стэна пропихнуть Стивенс на роль его будущей девушки перестали раздражать. Это начало вызывать у парня лёгкую смущённую улыбку, только и всего. Может это правильно? Вполне вероятно. Бебе мягко отстраняется от него, стреляет томным взглядом чарующих голубых глаз снизу-вверх. Кайл тепло улыбается ей. Губы словно приятно жжёт после их поцелуя. Между прочим, первого, хотя Брофловски ненавязчиво ухаживал за ней на протяжении добрых двух месяцев, наполненных флиртом и подростковым озорством. — Кайл, ты мне нравишься. — произносит Бебе достаточно громко, хотя музыка в доме Клайда не стихала ни на минуту. Доновану, отец которого постоянно в командировках, повод для вечеринки был не нужен. Брофловски поддерживающе ей кивает, видя, что Стивенс собирается сказать кое-что ещё. Он в курсе, что у Бебе к нему чувства и, честно признаться, понятия не имеет, почему они так долго шли к этому поцелую. Однако затем лицо девушки изображает неуверенность, почти тревогу. Она вздыхает, кладёт руку ему на грудь. Не отталкивает, просто осторожно начинает поглаживать кончиками пальцев. Брофловски продолжает невесомо касаться её талии. Он разместил там руки просто потому, что не знал куда их деть. Кайл озадаченно хмурится, наблюдая за переменой в лице Бебе. — Но я пока не могу. Картман постоянно рядом. Он меня пугает. — честно признаётся Стивенс, настороженно встретившись с ним взглядом. — Я не понимаю, почему вы со Стэном и Кенни всё ещё общаетесь с ним. Он же, ну… — Бебе мнётся, не зная, как обозвать то, во что жиртрест вырос. — Псих. Социопат. — монотонно подсказывает Кайл. Звучит он так невозмутимо, что Стивенс невольно склоняет голову в удивлении и кивает. Брофловски же своя реакция кажется более, чем обоснованной. Картман с ними с детства. Каждый в городе знает этого жирного засранца, выходки которого с годами так и не поменяли свой характер. Прежним остался и сам жиртрест. Такой же гадкий говнюк, строящий козни и запросто готовый пойти на любую подлость. Нисколько не поменялся к старшей школе, ни на йоту. Кайл больше удивлён, что кого-то это всё ещё беспокоит – ничего нового же не происходит. Или люди ждали, что с годами Картман изменится? Ну, Брофловски ложных надежд на его счёт не строил, поэтому, наверное, и оставался тем, кто всегда вовремя одёргивал жирного мудака, не давал ему создать очередную катастрофу. — Именно. — осторожно продолжает Бебе. — Поэтому мне бы не хотелось, чтобы мой парень находился в близких отношениях с ним. Так что… — Стивенс запинается, ощутив лёгкий укол вины, потому что формально она ставит Кайла перед выбором. Однако Брофловски поглаживает её через ткань приталенной футболки в поддерживающем жесте. Он не винит Бебе за это. Рядом с Картманом нельзя ощущать себя в безопасности, поэтому её нежелание хоть сколько-нибудь связываться с жиртрестом он абсолютно точно понимает. Не зря же Картман общался только с ним, Стэном и Кенни. Ну, и с беднягой Баттерсом, когда жиртресту было что-то нужно. Стивенс в ответ на его жест кидает на него благодарный взгляд и решается продолжить: — Так что пока ограничимся этим, ладно? — выдыхает она. — А… — Бебе проглатывает часть своей фразы под проницательным взглядом Брофловски, ведь озвучить всё, кажется, выше её сил. Она не эгоистка, поэтому ей правда стыдно даже от мысли о том, что она косвенно просит Кайла прекратить общение с Картманом. Она тяжело вздыхает и заканчивает, чуть грустно улыбнувшись: — как только, так сразу? Брофловски кивает и убирает руки с её талии, тем самым разрывая их объятия. Бебе поджимает губы, приподнимается на носочки, чтобы оставить поцелуй на его скуле и, махнув ладонью напоследок, скрывается в толпе. Кайл лишь провожает блондинку взглядом. Ему спокойно. Изначально он думал, что это что-то вроде смирения, но сейчас понимает, что нет. Это именно спокойствие. А также он понимает, что отношения с Бебе ему не светят. Он не откажется от Картмана. — И что делать будешь? — флегматично интересуется возникший рядом Такер, даже не собирающийся скрывать факт того, что он слышал весь диалог. Брофловски переводит на него отстранённый взгляд зелёных глаз. Крэйгу видимо решительно нечем заняться, ведь Твика на вечеринке нет, а после их расставания, произошедшего месяца три назад, Такер стал посвящать своё свободное время попыткам вернуть нервного блондина. Однако сейчас Твик в отъезде, так что откровенно скучающий вид Крэйга вполне обоснован. — Ничего. — делится с ним Кайл, пожав плечами. Такер удивлённо приподнимает брови. — Выбираешь Картмана? — уточняет он. Такая формулировка Брофловски уже не нравится. Он хмурится, и во взгляде его застывает предупреждение. Крэйг заходит на ту враждебную территорию, на которую он сам не осмеливается ступить. — Выбираю не выбирать. — уклончиво отвечает он. Такер молча смотрит на него, но никак его фразу не комментирует. Крэйг не из тех людей, кто будет давить. Он из тех, кто сам сделает выводы. И плевать ему, правильные они или нет. Впрочем, если бы Крэйг решился уточнить, то Кайл бы всё равно не нашёлся с ответом. — Хочешь выпить? — вдруг спрашивает Такер. — Все всё уже выпили наверное. — хмыкает Брофловски, оценив обстановку вокруг. Дом Донована наполнен хаотичными цветными огоньками и значительно повеселевшими из-за алкоголя подростками. Крэйг на это только усмехается: — Обижаешь, Кайл. — гнусавит он. — Клайд всё-таки мой лучший друг. Для меня он припрятал заначку. Готов поделиться. — непринуждённо пожимает плечами Такер. Кайл разглядывает его пару секунд, раздумывая над предложением, а затем кивает. Как выясняется, выпивку для лучшего друга Донован оставил в кабинете своего отца. Это бутылка мартини, и Брофловски прыскает, сетуя на выбор Такера. Однако быстро берёт свои слова обратно, когда ощущает, как легко идёт алкоголь. Крэйг слабо улыбается ему, а их разговор течёт размеренно. — Так, Кайл, — вздыхает Такер, передавая ему бутылку. Приходится пить прямо из горла, потому что никто из них не подумал о том, что стоит взять в собой стаканы. — почему вы всё ещё общаетесь с Картманом? — возвращается к столкнувшей их теме Крэйг. Честно признаться, ему любопытно. Когда он поставил крест на жирном однокласснике ещё на седьмом году обучения, то думал, что вскоре так поступят и остальные. Однако Стэн, Кенни и Кайл продолжали общаться с ним, как ни в чём не бывало, поражая этим остальных, потому что кто в своём уме захочет тусоваться с конченым мудаком, который только разве что школу не поджёг в этом году? Хотя сейчас не май, может ещё успеет. Брофловски облизывает вмиг пересохшие губы и принимает бутылку из его рук. — Я не знаю, чел. — честно отвечает Кайл, игнорируя непонятное зудящее чувство у основания черепа. — Он типа…один из нас? — предполагает он, взглянув на Такера. — Ну, по крайней мере без него словно что-то не то. — неуверенно добавляет Брофловски. Крэйг его ответом снова не впечатляется. Он чуть щурится, размышляя. — Ты думал о том, что тебе могут нравиться парни? — прямо спрашивает Такер, дождавшись, когда Кайл уберёт горлышко бутылки ото рта. Не дай Бог ещё подавится. Алкоголь чересчур ярко обжигает гортань. Брофловски застывает, тупо вылупившись на него. Он не хочет понимать, к чему Крэйг клонит. — Нет? — выдавливает из себя он. Это даже не ложь. Кайл действительно не думал об этом. — Проверить хочешь? — будничным тоном интересуется Такер, приподняв брови. Брофловски хмурится, отставляет недопитый мартини подальше. — Что ты имеешь в виду? — осторожно интересуется рыжий. — Поцелуемся? — спокойно предлагает Крэйг. Кайла едва ли не подбрасывает от его слов. Он широко распахивает глаза и невольно отклоняется назад, отдаляясь от Такера. Нет. Нет, лучше не стоит. Они ведь даже романтических чувств друг к другу не испытывают. Разве это правильно? — Кайл, я не предлагаю тебе встречаться или прыгать ко мне в кровать. Это просто поцелуй. — равнодушно констатирует Крэйг, ничуть не смутившись его реакции. Брофловски тупо моргает. Это странно, но после этих слов Такера всё вмиг становится как-то проще. Он смущённо оттягивает воротник поло и вновь двигается поближе к Крэйгу, который терпеливо ждёт ответа, ни к чему его не подталкивая. — Я… — тянет Кайл, хмурясь, однако сам себя обрывает и отрывисто кивает. — Давай. И Такер невозмутимо кивает в ответ и тут же склоняется ближе к нему. Он замирает в нескольких сантиметрах от лица Брофловски, как бы давая ему шанс передумать, однако Кайлу это не нужно. Он тихо вбирает в себя побольше воздуха, как перед броском в ледяную воду, и сам прижимается к Крэйгу губами. Брофловски целует Такера со всей юношеской пылкостью, забавно закрывает глаза и мило краснеет. Крэйг разглядывает его, пока мягко, но настойчиво скользит языком между его губ, заставляя Кайла приоткрыть рот. Он видит, как дрожат веки Брофловски. Рыжий явно целовался только с девчонками и к такому напору не привык. Присущая ему рассудительность утекала сквозь пальцы. В голове осталась лишь тяжёлая, странная пустота. Поцелуй не страстный, но жгучий. Кайл отстраняется первым, Крэйг позволяет и не тянется следом за ним. Немного потерянный взгляд Брофловски мечется по его непроницаемому лицу, поэтому Такер чуть приподнимает уголки губ и похлопывает его по ладони, покоящейся на его бедре, как бы говоря, что всё путём. Молчание царит в комнате ещё добрую минуту, но оно не неуютное. Крэйг терпеливо ждёт, наблюдая за тем, как в рыжей голове напротив явно гоняется куча мыслей в минуту. Кайл не тупой, совсем нет, хотя он и из компании идиотов, которых Такер до сих пор недолюбливает. Уже даже не столько самих парней, сколько сам феномен их чокнутой дружбы с кучей приключений на хвосте. — Ну что? — вздыхает он, заскучав. Брофловски быстро переводит взгляд с пола на него и продолжает молчать, потому что слишком усиленно пытается распознать и проанализировать собственные ощущения. Такер выглядит одновременно и равнодушным, и заинтересованным. Наверное, особенное противоречие, присущее только Крэйгу. — Ничего. — спустя пару мгновений отвечает Кайл. Он поджимает губы и, обретя ещё больше уверенности в своих словах, произносит немного громче: — Ничего не чувствую. Такер не обижается. Он безразлично пожимает плечами и тянется к бутылке. Они с Брофловски непринуждённо, - хоть плечи Кайла и кажутся Крэйгу всё ещё напряжёнными, - переговариваются несколько минут, а затем Твик впервые за долгое время звонит Такеру сам, и он тут же поднимается с пола, на котором они с Кайлом расселись, проигнорировав стоящие в комнате стол и компьютерное кресло. Крэйг бегло прощается с Брофловски и выходит из кабинета, поднимая трубку и буквально светясь от радости. Кайл кивает ему, улыбнувшись чужому счастью. В одиночку в комнате Брофловски тоже долго не сидит, потому что без Такера атмосфера в кабинете отца Клайда начинает казаться ему какой-то нагнетающей. Он поднимается на ноги и стеснённо закрывает за собой дверь. Кайл ловко лавирует между выпившими подростками, пока пробивает себе путь на улицу, на задний двор. Брофловски вдыхает свежий воздух полной грудью. Ночная прохлада холодит его разгорячённую кожу, а весенний ветер ласково играет с его рыжими кудрями. — Ой, бля, наконец-то. — Картман возникает словно из ниоткуда. Кайл даже непроизвольно шарахается от него, ощутив, как сразу после этого начинают стыдливо гореть уши. Жиртрест его порыв уклониться то ли не замечает, то ли игнорирует и легко закидывает руку Брофловски на плечи, прижимая его ближе к себе. — Я уж думал евреев теперь не приглашают на вечеринки. — Картман заглядывает ему в глаза, гадко ухмыльнувшись, и сжимает плечо Кайла. Это далеко не первый раз, когда он делает что-то такое, когда они стоят в подобие объятия, но первый, когда от этого совершенно типичного Картмановского жеста щёки Брофловски предательски вспыхивают. Благо для Кайла никогда не было проблемой убедить себя в том, что жиртрест достаточно тупой. Он скинет его стыдливый румянец на алкоголь. Брофловски незаметно выдыхает и чуть расправляет плечи, принуждая себя расслабиться. Чувств, навалившихся на плечи вместе с рукой Картмана, почему-то так много. Беспокойство входит под кожу тонкой иглой, потому что Кайл вдруг думает о том, что поцелуй с Такером вызвал у него и того меньше эмоций, чем такое проявление тактильности от жиртреста. — А было бы щикарно, если бы действительно жидов перестали пускать на тусовки. — продолжает Картман невозмутимо, хотя Кайлу чудится, что он начинает вглядываться в него излишне внимательно. Так, будто в голову влезть хочет. И такой острый взгляд от жиртреста тоже, блять, до чёртиков привычный, но Брофловски буквально ощущает, как всё его лицо заливается краской. Он начинает чувствовать себя так, словно у него на лбу написано что-то постыдное. Например, что сегодня он впервые поцеловался с парнем, Крэйгом, хотя до этого всю свою жизнь уделял внимание только девочкам. Или, например, что он поставил крест на отношениях с Бебе, потому что не хотел прекращать общение с Картманом. О, Боже, да что за чёрт? Жиртрест вдруг наклоняется к нему ближе, - слишком нетипично близко даже для них двоих, - и Кайл вздрагивает, пробует отстраниться, но объятие Картмана оказывается неожиданно крепким. Он удерживает его на месте, не разрывая зрительный контакт. Брофловски ощущает что-то вроде обречённости, а где-то за рёбрами будто взрывается динамитная шашка. Сердце пропускает удар, а лицо становится таким ужасно красным, что это наверняка чересчур заметно даже в темноте. Кайл дышит загнанно и рвано и вдруг понимает, что Крэйг отозвал его в офис отца Клайда не просто так, что возможно Такер уже что-то о нём знал, и теперь не замечать это расплывчатое «что-то» становится почти невозможно, почти что больно. Такое чувство по отношению к Картману знакомое до неподдельного ужаса и одновременно нет. Оно стискивает его грудь, мешая нормально вздохнуть. «Это плохо» — думает Кайл, неестественно замерев и не смея отводить взгляда от гипнотизирующих гетерохромных глаз напротив. С тем же успехом он мог поиграть в гляделки с удавом – ощущения наверняка те же самые. Но удав сожрал бы его, не моргнув и глазом, а вот Картман чему-то довольно улыбается и моргает, опустив свой взгляд ниже. «На губы» — настигает Брофловски осознание, и он тут же шокировано приоткрывает рот, хотя сам до конца не понимает, что конкретно хочет сказать. Запротестовать? Возмутиться? Оправдаться? — Ты знаешь, почему евреев не звали на вечеринки во времена сороковых годов? — тихо выдыхает Картман, изогнув бровь и вернув свои глаза к широко распахнутым зелёным глазам напротив. Голос его отдаёт хитрецой, а сам он ненавязчиво скользит рукой по плечу Кайла, будто гладит, и, наверное, именно поэтому в голове Брофловски начинает что-то щёлкать, позволяя ему уловить смысл сказанных жиртрестом слов. Сороковые года. Евреи. Холокост. — Я, блять, ненавижу тебя. — пылко отзывается Кайл, грозно сведя брови у переносицы. Картман прыскает и приходит в движение. Он не убирает руку с плеч Брофловски, поэтому автоматом тащит за собой и Кайла. Рыжий хочет фыркнуть, отстраниться, но замечает, что направляется жиртрест к непринуждённо болтающим Стэну и Кенни, а потому позволяет ему вести себя и дальше. — Как скажешь, жидёнок. — великодушно отзывается Картман, не скрывая издёвки в голосе. Он стреляет в Кайла каким-то излишне выразительным взглядом, но Брофловски едва ли не впервые прячет от него глаза. Из-за того, что Кайл скашивает яркую зелень своих изумрудов вбок, желая сделать что угодно, лишь бы не пересечься с жиртрестом взглядами, он натыкается глазами на Бебе. Стивенс молча смотрит на него и на лице её отражается едва заметная тоска. Брофловски ощущает, как внутри него что-то неумолимо трещит, но вместе с тем он понимает, что ни о чём не жалеет. Понимает, что рука Картмана, слишком уж собственнически обвивающая его плечи, того стоит. Понимает, что возможно выбор он всё-таки сделал.