Аккорды, которые помнят нас

Два микроавтобуса уже ехали в сторону Паланги. Хотя до концерта оставалась ещё неделя, группа решила приехать заранее, чтобы немного отдохнуть и снять клип на новую песню. Когда автобусы подъехали к домикам у пляжа, все стали выходить на небольшую улицу, устало растягивая спину после долгой дороги. Ключи раздали сразу, и тринадцать человек распределились по своим временным жилищам. Домики не были большими — скорее как просторные гостиничные комнаты, но внутри царила уютная атмосфера: светлые стены, деревянная мебель, балконы с видом на море. Русоволосая девушка, закончившая распаковывать камеру, направилась к маленькому городку неподалёку. Вокруг неё мелькали магазинчики, кофейни и достопримечательности, которые создавали особую атмосферу старого курортного города. — Еле как нашёл тебя… — сказал брюнет, запыхавшийся, но с улыбкой глядя на девушку. — Не хочешь сходить в кофейню? А потом можно по морю прогуляться вечером, — мягко предложила он. — В кофейню я согласна, а вечером я уже буду занята, — ответила русоволосая, улыбка на лице была лёгкой, почти непринуждённой, но глаза слегка прятали тревогу. — И чем же такая красавица будет занята? — он наклонился чуть ближе, пытаясь уловить настроение. — Фотосессия группы, они клип снимают. Я буду снимать. — Её голос был спокойным, ровным, но сквозь него проглядывала лёгкая нота сожаления. — А Агне не может? — спросил он, пытаясь скрыть лёгкое раздражение. — Ей по семейным обстоятельствам пришлось уехать. Сказала, что через пару дней приедем. — Очень жалко, — тихо пробормотал он. Они шли по улочкам города, выбирая ближайшую кофейню, устроились за столиком на веранде и заказали кофе. Русоволосая и брюнет разговаривали спокойно, смеясь, обсуждая детали съемки. Он наблюдал за каждым её жестом, каждым движением губ, а сердце согревалось, при одном её взгляде. *** — Я сегодня научился новым аккордам, хочешь послушать? — произнёс Лукас с длинными волосами, улыбаясь девушке. — Конечно хочу, — ответила она, сев напротив. Он начал перебирал аккорды, и музыка наполнила комнату теплом. Она звучала живой радостью, безмятежной легкостью, такой, какой казалась сама жизнь, когда они были вместе. Когда он закончил, он посмотрел на неё с лёгкой надеждой: — Звучит прекрасно… не хочешь их добавить в песню «Vasarą Galvoj Minoras»? — Добавлю, — улыбнулась он. Он посмотрел на неё мягко, чуть улыбаясь, и в том взгляде было всё: нежность, доверие, счастье. *** Вечер уже опускался на побережье, воздух становился прохладным, но не холодным. Русоволосая перенастраивала камеру на штативе, а блондин стоял в воде до половины колен, прислушиваясь к звукам прибоя. — Можем приступать, — сказала она, направив объектив на него. Песня включилась, и камера зафиксировала каждое движение, каждое выражение лица. Они впервые за долгие годы оказались так близко физически. Напряжение висело в воздухе, но она старалась его не замечать, фокусируясь на работе. Съемка затянулась до раннего утра. Когда работа была закончена, она аккуратно достала карту памяти, положила её в отдельный чехол, ощущая облегчение и одновременно странную пустоту, будто какой-то важный фрагмент её жизни остался в кадрах. Все постепенно расходились. Она складывала технику, когда вдруг обернулась и увидела Гинтараса, улыбающегося с лёгкой усталостью на лице. Она подошла к нему и обняла его, смех и лёгкая болтовня заполнили пространство между ними. Лукас наблюдал это издалека. И в его глазах зажглась буря: ревность, которую он никогда не хотел признавать, смешанная с бессилием и болью. Слёзы не текли, но грудь сжималась, а ноги казались ватными. Он понимал, что больше не сможет сделать её счастливой, так, как делал это когда-то. Каждое её прикосновение к Гинтарасу, каждый смех — как нож, медленно, но верно прорезающий его сердце. Он вспоминал моменты с ней: тихие вечера, её смех, их общие маленькие клятвы и обещания, которые казались вечными. И теперь — все они были лишь воспоминаниями. Он шагнул ближе к воде, не в силах уйти, не в силах смотреть на неё иначе, кроме как издалека. Его дыхание стало прерывистым, пальцы сжались в кулаки. — Почему… — прошептал он себе, но не произнёс в слух. Ответ был слишком простым и слишком жестоким: время ушло. Он вспомнил её улыбку, тот самый взгляд, который когда-то согревал его до самых костей, и понял, что потерял её не из-за ошибок, а из-за невозможности быть там, где она была счастлива. Внутри бушевала буря эмоций: любовь, тоска, сожаление, ревность и бессилие. Но внешне он оставался спокойным, почти холодным. Каждый шаг казался слишком тяжёлым, каждое движение — борьбой с собственными чувствами. Русоволосая подняла глаза от камеры и на мгновение встретилась с его взглядом. На секунду всё вокруг остановилось: шум прибоя, лёгкий ветер, свет уличных фонарей — ничего не существовало, кроме их глаз. Но в её взгляде не было того, что он надеялся увидеть. Не было ни сожаления, ни тоски. Только дружелюбие, лёгкая удивлённость. И тогда он понял окончательно: она счастлива здесь и сейчас. С кем-то другим. С тем, кто может дать ей ту радость, которую он потерял навсегда. Он опустил взгляд, стиснул зубы и шагнул в сторону, делая вид, что просто наблюдает море. Внутри всё кричало, но наружу он вынес лишь тихую, сдержанную боль. Слёзы стояли на краю глаз, но он не дал им выйти. Он позволил себе одно — мысленно попрощаться, дать ей быть счастливою и уйти, не разрушая её момент. Утро поглотила берег, и Лукас стоял один, погружённый в собственные мысли. Каждое воспоминание о ней — как огонь, который одновременно согревает и сжигает. Он знал, что это утро станет последним, когда он видел её такой близкой. И это знание было самым болезненным. Он повернулся и медленно ушёл, оставляя за собой светлое лицо девушки, улыбающееся Гинтарасу, звук прибоя и воспоминания, которые теперь навсегда останутся в прошлом.