Аккорды, которые помнят нас

–Этот аккорд слишком весёлый для песни, – быстро проговорила голубоглазая, не отводя взгляда от своих пальцев, переставлявших аккорды на грифе. Звук был звонким, почти лёгким, будто не к месту среди её грустных нот, и девушка нахмурилась. –Мы пишем грустную песню? – приподнял брови Лукас, усаживаясь удобнее на ковре. Перед ним лежала та самая старая тетрадь в мятых обложках. Он держал её так, словно боялся случайно порвать. –Ну… – девушка подняла голову и хитро улыбнулась. – По твоим песням выходит, что да. У тебя ведь все песни грустные. Блондин засмеялся, откинувшись на локти. Смех был искренний, лёгкий, но в нём слышался какой-то налёт ностальгии. –А твои? – уточнил он. – Ты всегда была за лёгкость. Даже когда писала про тоску, добавляла в неё что-то яркое. Она не стала спорить. Сидя прямо на полу, Мия выглядела так же, как тогда, когда им было по шестнадцать: босиком, с растрёпанными волосами и гитарой на коленях. Разве что взгляд стал взрослее. Теперь в нём было меньше наивности, но больше внутренней силы. Пальцы девушки продолжали искать нужный звук. Иногда она резко прерывала аккорд, морщилась, снова ставила пальцы на гриф. Лукас, напротив, уже наклонился к тетради и быстро выводил на бумаге строчки. Писал он так же, как раньше — чуть коряво, с наклоном, иногда делая пометки на полях. –Знаешь, – вдруг сказала Мия, не поднимая взгляда, – я никогда не думала, что мы снова будем сидеть вот так. С гитарой. С песней. Как тогда, подростки. –А я только рад этому, – тихо ответил парень. Его улыбка была мягкой, почти несмелой, словно он боялся испугать этот момент. Она ничего не сказала. Просто позволила себе чуть дольше задержать пальцы на струнах, будто растягивая время. Через полчаса всё уже складывалось в единую картину. Аккорды были подобраны. Текст закончен. Мия взяла в руки старую тетрадь. Бумага пахла временем. На первой странице, где когда-то они записали «наши песни», сохранились отпечатки пальцев и даже мелкие пятна от чая. Теперь, рядом с новыми строчками, Лукас поставил дату. Маленькая деталь — и сердце девушки дрогнуло. «Он всё так же фиксирует время… как будто хочет оставить это в памяти навсегда», – подумала она, и её губы сами собой растянулись в лёгкую улыбку. Прочитав текст, она положила тетрадь напротив себя и начала играть. Её пальцы легко скользили по струнам, выстраивая мелодию. Голос вплетался в аккорды, и слова неожиданно оживали. Лукас смотрел на неё так, словно видел одновременно двух людей. Перед его глазами вспыхивала картина из прошлого: девочка с горящими глазами, которая всегда больше любила играть, чем петь. Та, что радовалась любому его комплименту, и могла сидеть ночами, лишь бы довести песню до конца. И рядом с ним сидела взрослая женщина — сдержанная, серьёзная, но всё ещё влюблённая в музыку. Она пела, будто разговаривала с ним на языке, который знали только они двое. –Ну как тебе? – спросила она, подняв взгляд. Голубые глаза сияли чуть настороженно, будто она боялась услышать критику. Он молчал несколько секунд, только смотрел. А потом уголки его губ дрогнули. –Это было… ахуенно, – честно сказал он, без пафоса. Мия засмеялась. Этот смех был лёгким, тёплым, и блондин поймал себя на том, что готов снова ради него писать песни. –Давай попробуем вместе? – предложила она. –Давай, – сразу согласился Лукас. Он взял гитару и сел рядом. Две гитары столкнулись звучанием. Мия быстро подписала аккорды над нужными словами, её почерк был аккуратным, почти школьным, и от этого картинка казалась ещё более сюрреалистичной: взрослые люди, а сидят так же, как раньше, в комнате, среди плакатов, играют, пишут, смеются. Первый аккорд прозвучал громко. Второй вплёлся в него мягко. И вдруг они начали петь вместе. Голоса, давно не звучавшие в дуэте, встретились так, будто не прошло этих лет. Он вёл уверенно, чуть ниже, сильнее. Она — мягко, светло, почти воздушно. Звуки переплетались, создавая нечто новое. Ни одна из их старых песен не звучала так искренне. Это было не подростковое увлечение, не попытка заявить о себе. Это была песня взрослых людей, которые прожили боль, потерю и всё равно нашли в себе силы вернуться к музыке. Мия поймала себя на том, что сердце бьётся чаще. Каждый раз, когда его голос накладывался на её, она чувствовала дрожь по коже. «Господи, почему мы остановились тогда?..» – промелькнуло в голове, но она тут же отогнала мысль. Сейчас важно только это мгновение. Они закончили петь одновременно, последняя струна ещё звенела в воздухе. В комнате повисла тишина. Они сидели слишком близко, их плечи почти касались друг друга. Мия всё ещё держала гитару, но пальцы не решались пошевелиться. Лукас, наоборот, слегка наклонился вперёд, словно хотел что-то сказать, но слова застряли. –Видишь? – наконец тихо проговорил он. – Мы всё ещё умеем это делать. Вместе. Она посмотрела на него. И впервые за долгое время не почувствовала боли. Только тепло. –Да… – прошептала она. – Всё ещё умеем. Они снова открыли тетрадь. Перечитывали строчки, смеялись над старыми заметками. На одной из страниц нашёлся рисунок — корявая гитара и подпись: «песня №7». –Помнишь её? – спросил Лукас. – Конечно, – улыбнулась Мия. – Мы так и не закончили её. – Может, закончим сейчас? Она только пожала плечами, но глаза её светились так, что слова были лишними. Они снова взялись за гитары. Часы бежали незаметно. В комнате то раздавались аккорды, то тихие разговоры. Они спорили о рифмах, придумывали новые строчки, смеялись, когда звук «ломался». В какой-то момент Мия просто легла на ковёр, вытянув руки. – Всё, я устала. – Устала? – Лукас усмехнулся, опуская гитару рядом. – А я думал, ты можешь сидеть сутками, как раньше. – Я теперь взрослая женщина, – фыркнула она. – Работа, заботы… – Но глаза у тебя такие же, – перебил он. Она повернула голову и встретилась с его взглядом. Глаза его были серьёзными, без привычной улыбки. Синие, слишком честные. Мия резко села, отводя взгляд. – Давай лучше песню закончим, – сухо сказала она. Но песню они так и не закончили. Скоро наступила ночь, и они оба поняли: то, что они начали, невозможно уложить в одну встречу. Тетрадь снова была полной заметок. В комнате остался запах гитарных струн, бумаги и чего-то давно забытого, но такого родного. Перед уходом Лукас задержался у двери. – Спасибо тебе, – тихо сказал он. – За то, что оставила всё это. Коробку, тетрадь, музыку. – Спасибо тебе, что вернулся, – ответила она, но в глазах её мелькнуло что-то, что он не успел распознать. Дверь закрылась, а тишина квартиры снова наполнилась воспоминаниями. Мия села на кровать, взяла в руки тетрадь и провела пальцами по свежей дате. «Мы всё ещё умеем это делать. Вместе», – вспомнила она его слова. И впервые за много лет ей не хотелось вычёркивать прошлое.